Глава 10

      Утро началось не с будильника, а с тишины. Я открыла глаза за пять минут до звонка, чувствуя непривычную для подростка ясность в голове. Мой организм, привыкший к взрослому режиму и ответственности, отказывался спать до обеда.       Я села в кровати и потянулась к матрасу. Моя рука нащупала твердый переплет тетради. Книга Судеб. Я открыла её на свежей странице.       «Вторая неделя сентября.       Цели:       1. Укрепить академический статус. Хватит быть серой мышкой.       2. Поддерживать интерес Тартальи (тактика «горячо-холодно»).       3. Держать Гань Юй близко, но не давать ей власти.       4. Следить за Итэром и его компанией».       Я перечитала написанное, удовлетворенно кивнула и спрятала тетрадь обратно. Затем проверила рюкзак. Потайной карман на спинке был надежно застегнут. Четыре амулета лежали там, завернутые в платки. Я погладила ткань, всё было под контролем.       В школу я вошла уверенной походкой, наслаждаясь ощущением дежавю, которым теперь могла управлять. Коридор гудел утренней суетой: кто-то дописывал домашку на подоконнике, кто-то доедал бутерброд.       У кабинета английского уже собралась толпа. Тарталья, как обычно, был в центре внимания. Он сидел на подоконнике, болтая ногами, и жарко спорил со Скарамуччей о вчерашнем матче Лиги Чемпионов.       — Да я тебе говорю, судья куплен! — возмущался Скарамучча. — Там был чистый офсайд!       — Брось, Скара, — смеялся Тарталья. — Просто признай, что твоя команда продула. Гол был шикарный.       Я проходила мимо как раз в этот момент. Замедлять шаг я не стала, но, поравнявшись с ними, бросила небрежно, глядя прямо перед собой:       — Защитник на левом фланге задержался. Пересмотрите повтор с верхней камеры.       Я прошла дальше, не останавливаясь, словно это замечание ничего не значило. За спиной воцарилась секундная тишина.       — Серьезно? — услышала я удивленный голос Тартальи. — Эй, Люмин, ты что, футбол смотришь?       Я обернулась уже у самой двери класса, подарив ему легкую, загадочную полуулыбку.       — Иногда полезно смотреть на поле шире, чем просто следить за мячом.       И скрылась в кабинете, оставив его переваривать эту фразу. Идеально. Не навязчиво, компетентно и с ноткой интриги. Маленький крючок заброшен.       В классе я направилась к своей парте. Гань Юй уже сидела там, раскладывая свои многочисленные цветные ручки.       — Люмин! — замахала она руками, едва я вошла. — Ты не представляешь, что вчера было! Кэ Цин выложила фотку в новой юбке, и все начали писать, что она…       Я села рядом, внутренне вздохнув. Контраст был разительным. Секунду назад я чувствовала себя стратегом, а теперь должна была погружаться в болото школьных сплетен.       — Да ты что? — изобразила я интерес, доставая учебник. — И что писали?       — Ну, что юбка слишком короткая, конечно! — Гань Юй понизила голос до заговорщического шепота, наклоняясь ко мне. — Хотя, если честно, мне кажется, ей просто завидуют. Но я тебе этого не говорила! Кстати, ты домашку по английскому сделала? Я вообще ничего не поняла в этом тексте. Дашь списать?       Раньше я бы безропотно протянула тетрадь. Но новая Люмин играла по другим правилам.       — Прости, Гань Юй, — я мило улыбнулась. — Я делала на черновике, там такой почерк, что сам черт ногу сломит. Лучше послушай, когда будут спрашивать, может, запомнишь.       Гань Юй надула губы, но возразить не успела — прозвенел звонок, и в класс вошла миссис Лиза. Учительница обвела класс строгим взглядом поверх очков.       — Good morning, class. Сегодня мы не будем тратить время на перекличку. У нас сложный текст. Кто хочет начать читать и переводить?       Класс дружно опустил головы, изучая узоры на партах. Лес рук отсутствовал. Миссис Лиза вздохнула и открыла журнал. Ее палец пополз по списку, и я знала, на ком он остановится. Я помнила этот урок. В оригинальной временной линии меня вызвали, и я позорно запнулась на слове «environment», вызвав смешки на задних партах.       — Люмин, — прозвучал приговор. — Прошу. Страница двенадцать.       Я встала. Спокойно, без суеты. Расправила плечи. Гань Юй рядом со мной сочувственно поморщилась, уже готовясь подсказывать мне шепотом.       Но подсказки мне были не нужны. Я начала читать. Мой голос звучал твердо и чисто. Годы практики с иностранными партнерами, бесконечные зум-конференции и командировки въелись в подкорку. Я не просто читала буквы — я говорила на языке. Интонации, акценты, паузы — все было на уровне носителя.       Класс затих. Даже шепот на задних партах смолк. Дочитав абзац, я оторвала взгляд от книги и начала переводить. Не дословно, спотыкаясь о каждое слово, а литературно, красиво выстраивая сложные предложения.       — …Таким образом, проблема изменения климата требует не просто локальных решений, а глобальной перестройки экономического сознания…       Я закончила и посмотрела на учителя. Миссис Лиза медленно сняла очки, глядя на меня так, будто я вдруг заговорила на древнеэльфийском.       — Excellent… — выдохнула она наконец. — Просто блестяще, Люмин. Где ты научилась такому произношению?       — Много практиковалась летом, — ответила я со скромной улыбкой. — Смотрела фильмы без перевода, читала новости.       — Похвально. Очень похвально. Садись, пять. Нет, пять с плюсом.       Я села на место, чувствуя спиной десятки взглядов. Они жгли лопатки. Я знала, что сейчас все смотрят на меня. И Тарталья в том числе. Я не обернулась, но кожей чувствовала его удивленный, оценивающий взгляд.       — Офигеть… — прошептала Гань Юй, глядя на меня круглыми глазами. В её голосе слышалась смесь восхищения и… страха? Или зависти? — Ты когда успела? Ты же говорила, что ничего не делала летом!       — Я говорила, что отдыхала, — поправила я её, доставая следующую тетрадь. — А саморазвитие — это лучший отдых.       Гань Юй замолчала, явно не зная, как реагировать на эту новую, непонятную Люмин. Но я не собиралась останавливаться. Теперь нужно было закрепить успех с Тартальей. И у меня был план.

***

      На большой перемене я направилась в столовую, точно зная, где и когда окажется Тарталья. В моей памяти этот эпизод отложился четко: автомат с газировкой на втором этаже вечно барахлил, и именно в эту перемену Тарталья потеряет там свои деньги. В прошлый раз я прошла мимо, слишком стесняясь подойти к разозленному парню. В этот раз я собиралась стать его спасительницей.       Я подошла к автомату как раз в тот момент, когда Тарталья с рычанием ударил кулаком по стеклу.       — Да чтоб тебя! — выругался он, пнув железный ящик ногой. — Сожрал последнюю мелочь!       Вокруг уже начали собираться зеваки, хихикая над неудачей парня. Тарталья злился все больше, его лицо пошло красными пятнами.       — Техника любит нежность, а не насилие, — произнесла я, останавливаясь рядом с ним.       Тарталья резко обернулся, готовый огрызнуться, но, увидев меня, осекся. Видимо, утренний урок английского и комментарий про футбол все еще держали его в легком замешательстве насчет меня.       — Да? — фыркнул он, скрестив руки на груди. — Ну, покажи класс, умница. Если достанешь мою колу, с меня желание.       — Ловлю на слове, — я усмехнулась.       Я подошла к автомату. Мой план был прост: я помнила, что физрук всегда бил в определенную точку сбоку, чтобы «отклинить» механизм выдачи.       — Смотри и учись, — сказала я с уверенностью эксперта. — Это называется «точечное воздействие».       Я замахнулась и… промахнулась. Моя ладонь ударила чуть выше нужной точки. Глухой стук отозвался болью в запястье, но банка не шелохнулась. Автомат продолжал равнодушно гудеть.       Повисла неловкая пауза. Тарталья прыснул. Потом рассмеялся в голос — обидно и зло.       — М-да, «точечное воздействие», — передразнил он. — Похоже, твоя суперсила работает только на уроках английского. Не строй из себя того, кем не являешься, Люмин. Выглядит жалко.       Он развернулся и пошел прочь, бросив напоследок:       — Пошли, парни, тут ловить нечего.       Я стояла, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. «Жалко». Это слово хлестнуло сильнее пощечины. Я видела ухмылки его друзей. Я облажалась. Переоценила свою память, переоценила свою крутость.       Ну уж нет. Я пулей вылетела из коридора и забежала в ближайший туалет для девочек. Заперлась в кабинке, дрожащими руками расстегнула рюкзак и вытащила из потайного кармана амулет. Сердце колотилось как бешеное.       — Спокойно, — прошептала я себе. — Всего пять минут. Второй дубль.       Я выставила время. Щелчок механизма. Мир дернулся назад, смазывая краски и звуки.       …Я снова стояла в коридоре, подходя к автомату. Тарталья снова бил кулаком по стеклу.       — Да чтоб тебя! Сожрал последнюю мелочь!       — Техника любит нежность, а не насилие, — произнесла я те же слова, но теперь мой голос звучал мягче, игривее. Я знала, что он ответит.       — Да? Ну, покажи класс, умница. Если достанешь мою колу, с меня желание.       — Ловлю на слове.       Я подошла к автомату. В этот раз я не спешила. Я внимательно посмотрела на боковую панель, вспоминая точное место, где краска была чуть стерта от ударов физрука. Вот оно.       — Абракадабра, — шепнула я и ударила ребром ладони точно в цель. Резко, но не сильно.       Внутри что-то щелкнуло, и банка с грохотом вывалилась в лоток выдачи. Толпа ахнула. Тарталья уставился на банку, потом на меня. В его глазах читался неподдельный восторг.       — Офигеть… — выдохнул он, наклоняясь за напитком. — Ты как это сделала? Ты что, реально ведьма?       — Просто знаю слабые места сильных противников, — я пожала плечами и протянула ему банку. — Держи.       Он взял колу, и его пальцы на секунду задержались на моих. Теплые. Живые.       — Круто, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня в прошлой жизни подкашивались ноги. — Я твой должник. Желание в силе. Чего хочешь?       Я могла бы попросить пойти со мной в кино. Или на свидание. Но я знала, что легкая добыча ему неинтересна.       — Пока ничего, — я подмигнула ему. — Приберегу на потом.       Я развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его взгляд. На этот раз это был взгляд не насмешки, а заинтригованного охотника, который встретил достойную дичь.       — Эй, Люмин! — крикнул он мне вслед. — А ты… стала какой-то другой... интересной.       Я не обернулась, лишь подняла руку в прощальном жесте. Сердце пело. Второй дубль прошел идеально.       Но стоило мне завернуть за угол, как эйфория сменилась резким приступом головокружения. В ушах зазвенело. Мир на секунду потерял четкость, контуры шкафчиков поплыли.       Я остановилась, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. «Побочный эффект», — мелькнула мысль. Короткие прыжки не так безопасны, как писала бабушка. Или я просто слишком нервничаю?       Остаток дня прошел как во сне. Я чувствовала себя канатоходцем, который идет над пропастью без страховки, но с идеальной осанкой. Гань Юй пыталась выведать, о чем мы говорили с Тартальей, но я отшучивалась. Итэр подозрительно косился на меня за обедом, но я списала все на «новое увлечение учебой».       Вечер принес с собой не облегчение, а тревогу. Дом, обычно уютный, казался мне чужим. Стены словно давили, а тени в углах сгущались. Я заперлась в своей комнате и достала Книгу Судеб. Ручка скользила по бумаге, фиксируя победы.       «Пятница, 11 сентября.       Инцидент с автоматом. Использовала откат на 5 минут.       Результат: Статус отношений с Тартальей — Заинтересованность. Он должен мне желание.       Побочные эффекты: Легкое головокружение, звон в ушах».       Я захлопнула тетрадь и спрятала её под матрас. Нужно найти тайник получше. Если бабушка найдет это… Кстати о бабушке. Дверь тихо скрипнула, и я вздрогнула, как вор, пойманный на месте преступления.       — Люмин? — бабушка стояла на пороге с чашкой чая.       Она не зашла внутрь. Осталась стоять в дверном проеме, и её взгляд был странным. Не теплым, как утром, а настороженным, сканирующим. Она смотрела не на меня, а куда-то поверх моей головы, в тот угол, где на стуле висел мой рюкзак с амулетами.       — В доме сегодня… странно, — медленно произнесла она. — Энергетика тяжелая. Будто время… запуталось в узел. Ты ничего не чувствуешь?       У меня внутри все похолодело. Она чувствовала. Она чувствовала вибрацию своих же творений, собранных в одном месте. Четыре амулета фонили, как радиоактивный реактор.       — Нет, ба, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы одеревенели. — Может, погода меняется? Голова немного болит.       Она перевела взгляд на меня. Её глаза сузились.       — Может быть… — протянула она, явно не поверив. — Отдыхай. Не засиживайся.       Она ушла, прикрыв дверь, но я знала — теперь она будет следить. Я выключила свет, оставив только ночник, и подошла к зеркалу на дверце шкафа, чтобы расчесать волосы перед сном. В комнате было тихо, только тиканье настенных часов отбивало ритм. Тик-так. Тик-так.       Я подняла расческу и… застыла, уставившись на зеркало.. За моим левым плечом, в полумраке комнаты, кто-то стоял. Я резко обернулась. Никого. Пустая комната.       Я снова посмотрела в зеркало. И воздух застрял у меня в горле ледяным комом. Он был там. В зеркале. Стоял прямо за моей спиной, так близко, что я могла бы почувствовать его дыхание, если бы он дышал. Тарталья...       Но не тот дерзкий мальчишка, с которым я флиртовала днем. Его лицо было серым. Рыжие волосы слиплись от густой потемневшей крови, которая медленно, тягуче стекала по виску, заливая воротник белой рубашки. Один глаз был широко открыт и смотрел прямо на меня — мутный, остекленевший, подернутый белесой пеленой смерти. Второй заплыл страшной гематомой. Его губы, синие и потрескавшиеся, беззвучно шевелились.       Меня сковал паралич. Я хотела закричать, но не могла издать ни звука. Я могла только смотреть в это кошмарное отражение.       Призрак медленно поднял руку — сломанную, вывернутую под неестественным углом — и указал на меня грязным пальцем. И вдруг в моей голове, прямо внутри черепной коробки, раздался голос. Не звук, а ледяная мысль, чужая и страшная:       — Ты думаешь, что обыграла смерть? Ты просто отсрочила её...       Кровь из его раны вдруг хлынула сильнее, заливая зеркало изнутри. Красные потеки поползли по стеклу, искажая мое собственное лицо.       — НЕТ! — крик вырвался из меня вместе с дыханием.       Я схватила с тумбочки первый попавшийся предмет — тяжелую книгу — и швырнула её в зеркало. Удар. Грохот. Но стекло не разбилось. Книга отскочила и упала на пол.       Я моргнула. Зеркало было чистым. Ни крови. Ни призрака. Только мое бледное, перекошенное от ужаса лицо и испуганные глаза. Тишина и только мое бешеное сердцебиение, отдающееся в висках.       Я сползла на пол, обхватив колени руками. Меня била крупная дрожь. Это началось. Сяо был прав. Время не прощает игр. Я меняю реальность, но мертвые из стертых линий никуда не делись. Они здесь, в моей голове. Или в зеркалах.       Я посмотрела на рюкзак, где лежали амулеты. Теперь они казались не даром, а проклятием. Но пути назад не было. Я вытерла холодный пот со лба.       — Я не боюсь тебя, — прошептала я в пустоту, хотя голос дрожал. — Ты всего лишь тень. А я живая. И я спасу тебя, даже если ты будешь преследовать меня до конца дней.       Но в глубине души я знала: это было только первое предупреждение. И оно было чертовски страшным.