Часть 1

Кровь стучала в висках. Он потерял лучшего друга... и ещё нескольких людей. Боги Олимпа, когда же закончится эта боль?! Одиссей стиснул в руках меч, глядя на разлившееся перед ним сияние. Из золотой завесы выступила Афина. В одной руке её была эгида, шлем плотно надвинут на лоб, в глазах - бесконечное осуждение. Одиссей почувствовал внезапный укол злости. Неужели она не могла прийти позже... нет... ей нужно рассыпать соль на ещё свежие раны.      Несколько минут оба молчали. Афина вперила холодный взгляд серых глаз в лицо Одиссея, будто пытаясь прочитать всё, что скрыто под маской злости.  — Ты стал безрассудным, — прозвенел в полутьме её твёрдый голос.      «Безрассудным... безрассудным... безрассудным...» — эхом отдавалось в ушах царя Итаки жесткое слово. Черт бы побрал эту богиню мудрости...  — И твои умершие друзья подтвердят это.        А вот это она сказала зря. Очень зря. В душе Одиссея что-то враз оборвалось, и он рванул к Афине, подняв меч.  — Не смей говорить о них! — прорычал он, останавливаясь в полуметре от богини. Та, видимо ошеломлённая его действиями, отступила чуть назад. В её глазах мелькнуло что-то, что различить было трудно. Но ни на холодную безразличность, ни на страх выражение её лица не походило.     Ослеплённый злостью Одиссей даже не отдавал себе отчёта в своих действиях. И только когда его меч завис, будто наткнувшись на невидимую преграду, мужчина опомнился.      Афина всё так же стояла перед ним, подняв эгиду и глядя ему прямо в глаза. Одиссей чувствовал, как буря мыслей постепенно утихает - была ли тому причиной магия Афины? - и на место злости приходит слабость и опустошение.  — Я искала ученика, не друга. Но до сих пор не могу понять, где же я ошиблась... - холодно проговорила богиня мудрости. Тон её был ровным, но теперь Одиссей чувствовал скрытую угрозу. И кто знает, может быть, даже... сожаление?  — Боги, я... — Одиссей опустил меч, вцепившись в костяшки одной руки другою. Стиснул зубы, чтобы не сказать больше ничего лишнего. Даже слова Афины оказались не нужны - он вмиг понял, что переступил черту.  — Теперь наши дороги разойдутся, — Афина почти привычным движением поправила шлем. — И кто знает, куда тебя приведёт твоя...    «Предал... не оправдал ожиданий... как ты мог...»  — Премудрая, — пробормотал Одиссей без прежней иронии и злости. — Я не такой. И никогда не был таким.       В горле стоял ком. Царь Итаки, да хоть царь всего мира — перед Афиной он был лишь мальчишкой, с которым она повстречалась однажды на итакийском берегу... Одиссей знал, что цена ошибки будет слишком высока... Как он посмел напасть?     Их дороги разойдутся, это так. И всё из-за его непомерной гордости... — Прощай, — медленно выговорила Афина.     Вернув их обоих на берег за пещерой Полифема, она пошла к воде - только затем, чтобы секунду спустя исчезнуть.  — Подожди! Афина, подожди, прошу! — сбивчиво прошептал Одиссей, вцепившись в ткань её гиматия.      Афина обернулась к нему. В её глазах мелькнуло недоумение. Но Одиссею уже было всё равно. Даже если она не примет его извинений и... просто уйдёт, ему станет легче от высказанных слов. Наверное.  — Я неправ... да... Признаю. Но ведь ты никогда не знала, каково это - потерять людей, которые на тебя всецело рассчитывали, для которых ты был царь и бог... больно, — пересохшими губами проговорил Одиссей. Отбросив всю гордость, он быстро шептал, боясь, что если помедлит, Афина уйдёт навсегда.     Он не считал себя полностью виноватым - почти бездушность, холодность Афины были ошибкой с её стороны. Но сейчас... всё неважно. Ему нужно выговориться. Просто выговориться.  — Ты всю жизнь была одна... — заметив странное выражение лица богини, Одиссей пробормотал, — Может, я ошибаюсь, но... воины, которых ты воодушевляла на поле битвы, были для тебя лишь смертными. А для меня мои воины - они... Мои друзья. Мои братья.      Одиссей умолк, уставившись в землю перед собой. Что-то кольнуло в области сердца - боль, разочарование, тоска...     Спустя секунду он почувствовал лёгкое прикосновение. Ладонь Афины осторожно легла на его щеку.     Боясь пошевелиться, Одиссей молча взглянул на богиню. Неуверенно и с опаской. Подумать, что она снизошла до... простого человеческого прикосновения...      «Простила...?»      Настырный вопрос крутился в голове, уже ничем не отгоняемый. Миг - и Одиссей крепко обнял наставницу, зарывшись лицом в ткань гиматия на её плече.      Он чувствовал, как напряглась Афина, однако отказывался отпускать. Ему сейчас  нужно было обыкновенное объятие... пусть даже от неприступной внешне богини.        Руки Афины скользнули к его плечам, обнимая почти неуверенно. Одиссей выдохнул - слёзы упрямо наворачивались на глаза.  — Не уходи... — пробормотал он почти умоляющим тоном.  — Я здесь... — тихо проговорила Афина. В её голосе на секунду послышались успокаивающие нотки. Как будто она была матерью, утешавшей своего непутёвого сына. И была ли это магия, или реальность - Одиссей почувствовал себя в безопасности. Впервые за долгие месяцы, если не сказать годы...    Одиссей отстранился почти сразу. Кто знает, как отреагировала бы Афина, обнимай он её дольше. Но теперь она смотрела на него с облегчением, серые глаза лучились спокойствием. Одиссей подавил невольную улыбку, отступая назад.  — Пора, Воин Мысли, — усмехнулась Афина, вновь беря эгиду. — Пора тебе вернуться домой.