***

      Айзек бездумно рассматривает снующих туда-сюда людей. Пёстрые цвета в одежде режут глаза и он вздыхает, прикрывая веки. Сидит в зоне ожидания, опустив голову. Рядом с ним на полу стоит одинокая спортивная сумка. Айзек знает, что вещей там практически нет.       У него ничего нет. Ни семьи. Ни стаи. Ни любви.       Он не сильно задумывался, что будет, если он уедет. Мысль пришла спонтанно — Айзек поддался ей, собрал вещи и уже на следующий день сидит в аэропорту. Его дом встречал его холодной и пугающей тишиной. Айзеку было некомфортно. Он лежал на диване и слушал тик настенных часов, который раздражал его до белого каления. Поэтому разбитые часы отправились в мусорный бак.       Он не предупреждал никого о своём отъезде. Об этом знал только Крис, который должен был встретить его во Франции. Арджент как-то предложил Айзеку поехать с ним. Тот долго сомневался, но в конце концов всё равно купил билет.       Все остальные были заняты своими делами, а Айзеку было слишком неловко и неудобно сообщать о таком. Поэтому он решил, что так будет куда лучше. Но Лейхи всё же задумывался о том, что Скотт, возможно, будет единственным кто будет удивлён его отъездом. Они вроде как были друзьями.       Лейхи поглядывает на часы на своём запястье, понимает, что у него есть ещё целых пятнадцать минут. Он подхватывает сумку с пола и поднимается на ноги, собираясь купить себе воды.       — Улетаешь?       Чужой, но такой знакомый ему голос режет уши и Айзек оборачивается с удивлением натыкаясь на Стайлз. Вот уж кого, но её увидеть он совершенно не ожидал. Наверное, Стилински была последней кто мог бы прийти к нему.       — Стайлз? — растерянно смотрит на неё, замечая, что её волосы слегка влажные от дождя на улице. На ней её любимая красная худи и Айзек мажет по яркому цвету взглядом.       Стайлз нервничает. Она знает, что Айзек улетает, но и слова ему сказать не может. Просто не знает, что ему сказать. Стилински всё ещё чувствует неловкость рядом с ним. И даже страх.       События в их памяти всё ещё свежи. Айзека сжирает одиночество, а Стайлз вина.       Их отношения были не то чтобы хорошими, но и плохими их не назовёшь. Скорее эти двое просто любили подкалывать друг друга. Но всё стало куда хуже и запутаннее.       Айзек часто чувствовал вину от Стайлз, но упорно игнорировал это. Потому что она не виновата, но упорно думает обратное.       — Что ты здесь делаешь? — он поворачивается к ней, поудобнее перехватывая сумку. Стайлз осматривает его с ног до головы, подмечая, что пальто ему идёт.       — Почему не сказал, что улетаешь? — прямой вопрос заставляет его поджать губы и отвести взгляд. Стайлз понимает его и вздыхает.       — Скажи хотя бы куда, — бурчит она, пряча руки в карманах худи. Стилински шаркает носком кроссовка по полу, Айзека раздражает это, но он ничего ей не говорит.       — Во Францию, — он неловко чешет затылок, — к Крису.       — Понятно... — Стайлз кивает сама себе, качаясь на пятках. Оба чувствуют себя не в своей тарелке. Оба понимают, что внутри них много невысказанных слов.       — Откуда ты знаешь, что я улетаю?       Стайлз фыркает, смеряя его насмешливым взглядом.       — Я многое знаю, Лейхи. Но всё ещё не могу понять: почему ты никому не сказал?       — Я... — он теряется, не зная ответа на её вопрос, — подумал, что так будет лучше.       — Лучше для побега? — Стайлз смотрит на него внимательным взглядом. Айзек молчит, пересчитывая родинки на её лице.       Она права.       Айзек сбегает, не может больше выдержать всё это. Бейкон-Хиллс стал для него клеткой, из которой ему давно пора вырваться. Этот город напоминает ему о том, что случилось. О всех смертях, которые случились. О том, что ещё может случиться.       — Лучше для меня.       Он понимает, что это звучит эгоистично. Это звучит так, словно он бросает их всех. И в какой-то степени это так. Но Стайлз его не винит. Айзек тоже потерял многих, его душа тоже помечена смертью. И нет ничего плохого в том, что он хочет, чтобы всё закончилось.       Стайлз хочет, чтобы у Айзека всё было хорошо. Но не знает может ли отпустить его.       — Чтож, — она улыбается, пытаясь спрятать грусть внутри себя. Айзек чувствует её эмоции, он знает, что сейчас Стилински борется сама с собой.       — Надеюсь, что у тебя всё наладится там, во Франции.       — Одним Бейкон-Хиллс сыт не будешь, Стайлз, — тихо произносит Лейхи. Она хмыкает.       — Кто знает, может когда-нибудь я тоже свалю отсюда, — легко пожимает плечами, а затем улыбается. Громкий голос объявляет посадку.       — Тебе пора, ходячий негатив.       Айзек фыркает, услышав своё очередное прозвище из её уст. Он не торопится уходить. Смотрит на неё слишком пристально и Стайлз начинает нервничать.       Но она всего лишь удивлённо застывает, когда Айзек обнимает её. Требуется пара секунд, чтобы её мозг обработал информацию, а руки обхватили его поперёк торса. Стайлз утыкается носом ему в плечо, чувствуя тепло его тела.       Они никогда не обнимались. Даже когда оба сидели на крыльце у его дома разбитые и брошенные. И Стайлз не ожидала, что Айзек сделает такой шаг.       Айзек прижимает её к себе, чувствуя, как она обнимает его в ответ. Он втягивает носом воздух, в последний раз запоминая её запах. Он чувствует её замешательство, а затем как она расслабляется, затихая.       — Не вини себя ни в чём, — он шепчет и по спине Стайлз бегут мурашки. Айзек чувствует, как она на миг напрягается, вспоминая об Эллисон.       Умом Стилински понимала, что это была не она. Но она спит и видит, как её руки покрыты чужой кровью.       Стайлз задирает голову и ловит спокойный взгляд его глаз. Айзек проводит ладонью по её спине, успокаивая. Она делает глубокий вдох и кивает ему, выдыхая.       — Береги себя.. — шепчет ему в ответ. Айзек дёргает уголками губ в подобие улыбки.       Стайлз остаётся стоять на месте, наблюдая за его удаляющейся спиной. В её уголках глаз скапливаются слёзы и она часто моргает, удерживая влагу.       Стайлз рада, что у Айзека теперь всё будет хорошо. Она надеется, что во Франции его жизнь будет куда лучше, чем сейчас. А Айзек понимает, что, улетая, всё же оставляет здесь кое-что. Кое-кого.