Не забывай

      Ивонн не терпелось узнать, в чём же дело. С тех пор, как она стала ученицей Верховной ведьмы Айко Широ, жизнь девушки изменилась. Она смогла распрощаться окончательно с приютом святого Жиля, где провела первые десять лет своей жизни, пока её магический дар не стал слишком очевиден и директриса не связалась с академией ведьм. Ивонн помнила тот весенний день, когда на чёрном автомобиле за ней приехали две элегантно одетые женщины — никакого помела, никаких растрёпанных волос. В облике сдержанность и почти стерильная безупречность. Ивонн обняла на прощание Анук — свою лучшую подругу — и покинула стены приюта.       С Верховной ведьмой они встречались нечасто, только на официальных мероприятиях, на экзаменах и в те редкие минуты, когда Айко находила время посетить занятия юных ведьм. Всегда в чёрном, с бледно-голубыми глазами, спрятанными за чёрными линзами круглых очков, с абсолютно белыми волосами и фарфоровой розоватой кожей, Верховная ведьма выглядела очень строго. Держалась она скромно, но с достоинством, никого особо не выделяла и редко когда критиковала действия учениц. Но все девочки её боялись до жути. Было в этой изящной высокой женщине нечто, пришедшее из иных эпох, из тех времён, когда ведьмы ожесточённо сражались с инквизиторами, а люди страдали от дисбаланса магии в этом мире. Айко, как незримый нимб, несла ауру воспоминаний и потерь, сотен встреч и расставаний, Ивонн чувствовала спрятанную под лёд учтивой вежливости боль и это заставляло девочку сочувствовать Верховной ведьме.       Может быть, это стало тем самым решающим фактором, когда Айко Широ впервые за четыре сотни лет своего правления объявила о том, что выбрала наконец ученицу. Ивонн сидела, как громом поражённая, когда в заключительной речи на конец учебного года Айко спокойно назвала её имя.       — Я выбираю Ивонн Летур своей ученицей, ибо чувствую в этой девочке хороший потенциал, — прозвучали роковые слова.       Все взгляды устремились на покрасневшую Ивонн, а Верховная ведьма ласково поманила её подойти к себе. На ватных ногах девочка поднялась по ступенькам на сцену и подошла к кафедре, с которой вещала Айко. Верховная ведьма погладила Ивонн по непослушным чёрным волосам и сняла солнцезащитные очки. Бледно-голубые глаза встретились с глазами неукротимой летней зелени, взгляды переплелись и Ивон почувствовала, как её сердца коснулась магия настолько древняя и сильная, что ей хотелось кричать от ужаса. Но вместо этого девочка доверчиво улыбнулась, Айко кивнула ей. С этого дня закончилось обучение Ивонн с другими юными ведьмами, теперь она впитывала мудрость Верходной ведьмы, которая не спеша погружала ученицу в мир магии, а также в подводные камни взаимодействия с инквизицией и современными политическими лидерами.       — Ведьмы не существуют в вакууме, мы часть общества и его проблем и нам приходится считаться с мнением некоторых лиц, оказывающих на это общество непосредственное влияние, — мягким голосом неторопливо говорила Айко во время совместных обучающих прогулок.       Ивонн не знала, как долго продлится её обучение, и она боялась его окончания. Обучение новой Верховной жрицы завершается ритуалом единения, когда от зрелой ведьмы к молодой передаётся вся вековая мудрость, все поколения воспоминаний Верховных жриц и все знания о прирученной магии. Ритуал проводился в течение нескольких дней в уединённом лесу и заканчивался ужасно. Старая Верховная жрица рассыпалась в прах и новая должна была занять её место. Это сильно беспокоило Ивонн, которая привязалась к Айко. Порой в страшных снах она видела, как хрупкая бумажная красота Айко распадается в легчайший пепел, что тут же разносится лесным ветром. Верховная жрица превращается в капсулу с воспоминаниями, которые отныне должны были храниться в голове её преемницы! Ивонн думала о побеге, эта ноша была непосильной для неё! Она не хотела становиться ответственной за жизни и благополучие всех ведьм в этой стране. Но самое большое её нежелание касалось исчезновения Айко.       — Неужели нам обязательно через это проходить? — спрашивала она Верховную жрицу.       — Моё милое дитя, — шелестела в ответ Айко. — Я слишком задержалась на этом свете. Я похоронила своих родителей и друзей, не пошла на зов своего истинного и совершала многое такое, о чём сейчас вспоминаю с болью.       — Но вы предотвратили великую бойню ведьм и инквизиторов! — с жаром возражала Ивонн, но Айко только качала головой и горькие складки пролегали в уголках её рта.        ***       В это утро Ивон наконец решилась проследить за Верховной жрицей. Девушка знала до мельчайших подробностей расписание своей наставницы, но раз в месяц той удавалось на полдня исчезнуть из Академии. Куда ходила Айко и как проводила время, Ивонн не знала и это тоже её немного тревожило. Тогда-то она и решила проследить за Верховной ведьмой — не потому, что в чём-то подозревала её, а просто для того, чтобы унять внутреннее беспокойство.       В 9:30 после скромного завтрака, состоявшего из чашки кофе без сахара, двух тостов и яйца всмятку, Айко надела очки и через задний вход покинула академию. Ивонн следовала за ней на приличном расстоянии. Ей помогало чутьё, она видела след, оставленный магией Айко, напоминающий повисшую в воздухе золотую паутину, чьи нити трепетали на ветру. Ивонн шла по этому следу, прячась и стараясь никак себя не обнаружить. Айко не пользовалась такси или общественным транспортом, она шла лёгкая и радостная, словно наслаждаясь этой прогулкой. Они миновали площади, оживлённые улочки и перекрёстки. Верховная ведьма шла с какой-то определённой целью и Ивонн, словно маленькая ищейка, шла по её следу. Наконец они подошли к скромному, но чистому кладбищу «Последний приют». Здесь Айко купила у цветочницы букет алых и белых роз, затем направилась ко входу.       Ивонн почувствовала зуд любопытства: кто там был похоронен? Родители Верховной ведьмы умерли ещё в семнадцатом столетии и девушке почему-то казалось, что они покоятся в той деревне, о которой рассказывала Айко. Может, здесь лежит тот, кто был истинным Верховной ведьмы? Девушка прошла к простой чугунной калитке, надо было идти за золотыми нитями.       Кладбище располагалось рядом с тенистым парком, что было удобно, всегда можно укрыться под деревьями. Ивонн издали заметила, что Айко остановилась у одной из могил. Она встала, опустив голову, держа букет перед собой. Ивонн решила подойти поближе, ей приходилось скользить между деревьями, стараясь не шуметь и не наступать на сухие ветки. Айко, казалось, молилась, её хрупкая фигура выглядела особенно одиноко и сосредоточено. Но, стоило Ивонн расслабиться, как Верховная ведьма повернулась в её сторону и махнула рукой.       — Выходи, моя девочка, — позвала Айко. — Ты проделала долгий путь, пытаясь проникнуть в мою тайну, было бы нечестно лишать тебя ответов.       Сердце Ивонн бешено колотилось, она бы с радостью провалилась под землю! Кто же знал, что её слежка не останется незамеченной! Хотя можно было догадаться, Айко Широ невозможно обманывать.       — Иди же! — вновь позвала Верховная ведьма, Ивонн нерешительно двинулась к ней.       — Простите меня, я не хотела… — пролепетала девушка.       Айко подняла руку ладонью вперёд и рот Ивонн сам собой закрылся.       — Не надо оправданий, — Айко покачала головой. — Любопытство — самое естественное чувство и его не следует стыдиться. Ты хотела знать, куда я пропадаю? Можно было просто меня спросить, — она улыбнулась. — И я бы сказала, что хожу навещать их, — Верховная ведьма показала на надгробие.       Только сейчас Ивонн увидела, что это была двойная мраморная плита с выгравированными именами: Аим и Калерия Широ, верные супруги и любящие родители. Ни дат, ни изображений.       — Они умерли в Сеньоне, который оба любили, — послышался голос Айко. — Мама с папой не любили Париж, с которым я связала свою жизнь. Я перенесла их сюда сто лет назад, чтобы они были ближе ко мне. Знаешь, Ивонн, чем старше становишься, тем больше нуждаешься в семье. Я скучаю по ним, — она печально вздохнула.       Слезы показались на глазах Ивонн. И зачем она нарушила уединение Айко таким грубым образом?! Она заслуживала, чтобы никто не смел совать нос в её дела!       Айко положила букет на плиту, поцеловала кончики своих пальцев и коснулась ими имён отца и матери. Потом она взяла Ивонн под руку и повела к выходу.       — Не расстраивайся, — прошелестела Айко, когда они проходили по дорожке мимо рядов аккуратных могил. — Мы все смертны и то, что немного задержалась на земле, не даёт мне повода для осуждения тебя. Ты молода и любопытна, и это хорошо. Плохо для будущей верховной ведьмы оставаться равнодушной.       Айко смотрела вперёд себя, но взгляд её на самом деле был устремлён в прошлое. Она рассказывала Ивонн про родителей, про то, как они любили друг друга и пошли против такой мощной организации, как Инквизиция, чтобы быть вместе. Слова падали сухо, не передавая всех чувств, за них скрытыми. Разве можно выразить словами то, что было между Аимом и Калерией? Ссоры и примирения, уютные вечера у пылающего камина, походы в лес и горы, поездки в город, чтобы продать зелья. Айко вновь видела себя пятилетней на руках отца, такого же светловолосого и бледноглазого, как она сама. А вот мама наряжала тринадцатилетнюю Айко в вышитые рубашки и пышные юбки по обычаю своей родины. Вот золотое перо Жар-птицы, спрятанное на дне сундука, наследие Калерии и её единственное сокровище. Глубокая печаль окутала сердце Верховной ведьмы. А слова… они выходили совсем не такими, как воспоминания.       Нить памяти продолжала раскручиваться. Айко восемнадцать лет, она ученица Академии. Все вокруг говорят о грядущей войне с инквизиторами.       — Эти звери поплатятся! — кричали особенно воинственные ведьмы прямо в коридорах.       У Айко сжимается сердце, она дочь инквизитора и не было человека добрее, чем её отец. Повсюду призывы к мести и истреблению. Ходили слухи, что Верховная ведьма Верея закрылась от всех в своём кабинете, чтобы хорошенько подумать. Инквизиция устраивает рейды, везде ищут ведьм, и бесконечные повозки с хворостом и дровами тянутся в города. Ещё немного и запылают костры! Айко одна, она слаба и напугана, но в сердце живёт решимость. Нужно было прекратить это! Её друг, тоже инквизитор, помог пробраться в главную резиденцию ордена, там Айко предстала перед грозными очами Верховного инквизитора. Она до сих пор с содроганием вспоминает эти карие совершенно холодные глаза и то, как её поставили на колени и угрожали пытками.       — Позвольте мне говорить! — взмолилась Айко и Великий инквизитор кивнул ей.       Она рассказала о себе, о том, что отец её был инквизитором, а мать ведьмой, о бессмысленности грядущей войны, о неизбежных потерях и о необходимости прибегнуть к дипломатии, а не к насилию! Пока Айко говорила, резиденцию Верховного инквизитора окружали ведьмы, сотни ведьм на мётлах и пешие, впервые решившие оказать организованный отпор, они пришли на помощь Айко и требовали отдать её живой и невредимой, иначе…. Иначе последовала бы самая бессмысленная бойня, какую можно вообразить. Верховного инквизитора не убедили слова бледнокожей ведьмы, он едва ли их слышал, но он не был дураком. Король хотел урезать привилегии инквизиторов и корона с удовольствием воспользовалась бы взаимным уничтожением ведьм и инквизиторов, чтобы установить своё полное господство.       — Вставай! — приказал Айко Великий инквизитор. — Твои ведьмы пришли за тобой, так выйдем же к ним.       И он подал ей руку, а потом они направились на широкий балкон, откуда Верховный инквизитор обратился к своим людям и ведьмам с прочувствованной речью. Потом состоялись переговоры между Вереей и Верховным инквизитором, были составлены пункты соглашения и бывшие враги внезапно стали ближайшими союзниками. Ведьмы признавались полноправными людьми, Инквизиция объявлялась органом, им покровительствующим. Планы короля сорвались и ему пришлось признать власть Инквизиции, ведь за ней стоял не только Рим, но и такая могущественная сила, как ведьмы. С этого началось мирное существование. А Верея сделала Айко своей ученицей и преемницей.       Последнюю часть своего рассказа Айко поведала Ивонн, сидя на лавочке в парке. Юная ученица мало что поняла из нестройного рассказа, но видела боль в глазах Айко и этого оказалось достаточно.       — Ты наша новая надежда, — сказала Айко, погладив девушку по щеке. — Моё время подходит к концу, я выполнила свой долг, теперь твоя очередь.       — Но что я могу? — Ивонн всхлипнула. — Я не такая сильная и смелая, как вы!       — Неправда, ты куда сильнее меня. У меня были замечательные родители, их любовь всегда со мной, вот здесь, — Айко показала на область сердца. — Ты же сирота, которая не только не озлобилась, но и обладает способностью сопереживать чужому горю. Ты построишь новый мир, основанный на гармонии и любви. Я оберегала ведьм, ты научишь их нести свет этому миру. Я вижу в тебе это, Ивонн. И мой выбор верен.       Ивонн не смогла сдержаться, она бросилась в объятия к Айко и рыдала, уткнувшись лицом в чёрную шелковую блузу. Айко улыбалась, иногда из слёз прорастают семена будущей радости. Старое должно отцветать, юное расти и крепнуть, таков закон жизни. А она сама устала и хочет домой…. Очень скоро она встретится с папой и мамой.