~~~

Там в туннеле старом призраки живут, Светятся во мраке, песенки поют.  Не дрожи, дружочек, страх гони долой.  Ты теперь отсюда не уйдешь живой.        — Не нужно было сюда идти.        Фил услышал недовольное пыхтение сестры и прикрыл глаза. Он не ответил: уже объяснял ей несколько раз. Всё ради того, чтобы их перестали задирать в школе.        — Коннор тебя провоцирует. Это лишний повод над тобой посмеяться.        — Раз тебе всё так не нравится — зачем пошла? — парень резко остановился и обернулся. — Уходи, Лиз, мешаешь только.        Фил продолжил путь. Стены туннеля давили. От них пахло сыростью и холодом. Под ногами шуршали камни.        Нужно пройти всего лишь две мили . Коснуться проклятого камня, взять его небольшой обломок, а после — домой.        За ним, спотыкаясь, шла Лиззи. Она считала каждый свой шаг: до слуха Фила доносился ее шепот. По его расчетам они прошли только половину пути.        — Ты же слышал, что говорят про это место?        Конечно, он слышал. Их городок был маленьким, шахтерским. В двадцатые годы на одной из шахт случилась авария — обрушился потолок, под камнями погибли десятки рабочих. Пока ждали помощи из столицы, прошло около двух дней. А когда завалы разобрали, то не все тела были найдены. Кто-то навсегда остался под грубыми сводами шахты.  Спустя время поползли слухи о призраках пропавших, что бродят по туннелю и поют веселые песни. В руках они держат лампы, заманивают случайно зашедших людей, обещают привести их к золотым залежам. Так и уводят их во тьму. Что с ними случалось — никто не знал, да и не хотел знать.  Но такие страшилки не пугали охотников за сокровищами и приключениями. Под покровом ночи, чтобы никто не узнал, особенно полиция, они уходили к проклятому туннелю, однако так никто из них не возвращался с трофеем или историей.        Только от одних этих мыслей по позвоночнику Фила пробежала волна мурашек. На лбу выступили капли пота.        — Мы почти дошли, Лиззи, еще немного.        А может, схватить первый камень из-под ног и вернуться? Нет. Он уже далеко зашел, чтобы просто взять и все бросить. Фил проглотил густую слюну.        Вдалеке мелькнуло что-то яркое, неестественное. Фил нахмурился и остановился. Его карманный фонарик не мог светить так далеко. В спину уткнулась Лиззи.        — Ты видела? — спросил Фил.        — Что? Н-нет… — голос девушки звучал неуверенно, ее пальцы вцепились в ткань его толстовки. — А ты?       — Нет. Видимо, показалось. Все ты со своим недовольством и байками. Давай. Быстрее дойдем — быстрее вернемся домой.        Он взял руку сестры, потянул за собой.        Еще.       Немного.        Фил осветил фонариком туннель. Он разглядел в паре метров от себя тот самый камень. Парень ускорился.        — Фил, погоди, я что-то слышу.        — Еще немного, Лиз, — он часто дышал. В ушах звенело.        — Фил, ты слышишь? Кто-то поёт…       Фил сделал вдох, успокаивая дыхание. Сквозь шум в голове до него долетели слишком веселые для такого места звуки.  «Пасмурным утром однажды рожден, Лопату взял в руки и в шахту бегом…»       — Фил…       — Давай, Лиззи.        Он сжал ее пальцы и потащил за собой. Перед глазами заплясали яркие пятна. Мелькали длинные силуэты. Песня становилась все громче.        — Там кто-то есть, ты видишь их? Длинные такие…       Фил, таща за собой сестру, в пару шагов подбежал к темному булыжнику. Быстро коснулся ладонью, а после, нагнувшись, схватил первый попавшийся камень. Он не слышал восклицаний сестры. Перед глазами все кружилось. Он старался не смотреть на белые тени. Не хотел думать о том, чем они были. Не вслушивался в их завывания. «Промозглым утром в дождь я родился тут. Нарвись-на-неприятность — так меня зовут».        Силуэты то приближались, то отдалялись. Кто-то шептал про драгоценности, что лежали там, в глубине шахты.        Но он бежал вперед. Губы пересохли, из них со свистом вырывалась дрожь. Только вперед.        — Фил!..       Она споткнулась. Ее рука выскользнула из его пальцев. Но Фил не остановился. Не обернулся. Он помнил, как крикнул Лиззи: «Беги!»       За спиной всё слилось в какофонию ужаса: стучали камни, надрывно дышала сестра. В насмешку всему этому гремела песня. Ему казалось, что он не выберется.        Однако туннель расширялся. Легкие стала наполнять ночная прохлада. Фил не помнил, как выбежал из шахты, упал на траву, как она щекотала его щеку. Грудь вздымалась, под толстовкой все взмокло.        — Мы смогли, Лиззи, — его голос звучал устало и тихо.        Ему никто не ответил. Ледяной ком ужаса застрял в ребрах, и Фил резко встал на колени. Судорожно мотал головой, пытаясь разглядеть рядом сестру. Но у входа в шахту, на траве, он был один.        — Лиззи?..       Фил медленно обернулся к зияющей пасти шахты. Из глубины темноты до него донесся чей-то смех.