Мясник

      Барби не может сдержать стона удовольствия, когда мясо буквально тает, оказавшись у нее во рту. Она медленно пережевывает его, смакуя вкус запеченой говядины и восторженно смотрит на подругу, приготовившую этот шедевр кулинарного искусства.       У Барби только что случился гастрономический оргазм — не меньше.       — Скажи честно — ты продала душу дьяволу на прошлых выходных?       Юки в ответ на это лишь посмеивается и качает головой.       — Все гораздо прозаичнее — сходила на рынок рядом с домом.       Гостья недоверчиво косится на подругу: чтобы Юки и сходила на рынок? Если не продала душу дьяволу, значит, точно ударилась где-то головой. Причем сильно.       — Не смотри на меня так, будто я убила человека или сделала еще что-то ужасное, — просит Юки, — мне разонравилось мясо в магазине, а хотелось приготовить что-нибудь эдакое. Подслушала разговор соседок — они восторгались мясной лавкой неподалеку, а они такие кулинарки, что я решила им довериться. И, как видишь, не прогадала, — девушка берет большой сочный кусок и откусывает от него, сколько может, с очень и очень довольным видом. Как будто выиграла миллион в лотерее или что-то вроде того.       Гостья на это лишь пожимает плечами. Но задумывается. Может, ей тоже стоит как-нибудь прогуляться до этого рынка? Иногда и правда хочется простого человеческого: хорошего стейка.       — Но, просто чтобы ты знала, там всё мясо хорошее, — заговорщическим тоном добавляет Юки.       Барби недоуменно приподнимает бровь.       Ну да, именно этого и ждешь от мясной лавки, правда?       — Рада слышать, что поставщики и держатели лавки ответственно подходят к своему бизнесу.       Барби пробует овощной салат, миска с которым стояла неподалеку, но такого впечатления, как говядина, он на нее не производит — ингредиенты посредственные.       — Овощи тоже с рынка, — объясняет Юки, подпирая подбородок рукой и разочарованно надувая губы, — но они, как видишь, не так хороши.       — Да, мясу проигрывают, — соглашается гостья, которая обычно отдает предпочтение как раз-таки фруктам и овощам.       Барби — почти вегетарианка. Но все же совсем отказаться от мяса и рыбы не может — научно доказана их необходимость в рационе любого человека. Поэтому с какой-то периодичностью разгрузочные дни приходится разбавлять днями мясными: перед ними, собрав всю волю в кулак и вооружившись маской и даже нашатырем — на всякий пожарный случай, девушка отправляется в мясной отдел, в поисках самого симпатичного куска — иначе зачем все это надо?       Конечно, с появлением такого чуда света, как доставка, — смело можно называть его восьмым, — по идее, жизнь Барби должна была стать проще. Она с улыбкой во все тридцать два делала заказ и с той же улыбкой встречала курьера у двери. Человек взял на себя такой труд по выбору того, что у нее будет на ужин!       Но надежды, которые она возлагала на этих рыцарей двадцать первого века, не оправдались — в лучшем случае, сотрудники доставок (а Барби, конечно же, попробовала не одну) выбирали первую попавшуюся упаковку и закидывали ее в свои кубообразные рюкзаки. В худшем — по разнарядке брали то, у чего уже подходил срок годности. И всем этим только усугубили отношение девушки к мясу. Несколько тысяч йен просто-напросто отправились в мусорку, потому что здоровье и благополучие гораздо дороже, чем съесть купленный продукт, пусть и сомнительного качества.       К походам на рынки Барби все же относилась с опаской — детские травмы от походов с бабушкой давали о себе знать, и лишний раз теребить еще и их не хотелось. Поэтому, как только у девушки появилась возможность прекратить эти посещения, она тут же это сделала. Тем более мама гораздо более стойко выдерживает бабушкины лекции о… обо всем: от того, как выбрать продукты, до того, как выбрать жениха для дочери.       — Так про мясо… — вспоминает Юки и возвращается к теме. — Не знаю, есть ли у него сменщики, но когда я ходила, то за лавкой стоял такой… мясник. Ты бы точно оценила.       Барби снова приподнимает бровь. Ей кажется, что сегодня вечером она, в целом, может бровь в принципе не опускать, наверняка подруга выдаст что-то еще, на что девушка не будет знать, как сразу отреагировать.       — Ну и что же там за мясник такой чудесный? — тем не менее на тяжелом выдохе спрашивает гостья, про себя фыркая от получившегося сочетания «чудесный мясник». Звучит, как какая-то очень странная сказка братьев Гримм.       — О-о-о, поверь, там есть, на что посмотреть! Шкаф два на два! Барби, его руки… его руки. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. У него розовые волосы — а ты ведь любишь розовый! И немного пирсинга. И татуировок. В общем, красиво! Эффектно!       Барби не представляет, как можно привести такого «жениха» домой знакомить с семьей. Тем более ей — научной деве. Рядом с ней должен стоять как минимум академик, а уж никак не розоволосый мясник с пирсингом и татуировками!       От Юки мысли Барби не скрываются — все написано на лице.       — Я не предлагаю тебе с ним встречаться. Просто на него посмотри, чтобы нам было, что обсудить!       — А нам, кроме него, обсуждать нечего?       — Я хочу сыграть в нашу игру со шкалой!       Гостья снова вздыхает. Она уже сбилась со счета, в который раз за этот вечер.       — Да схожу я как-нибудь. Все равно собиралась за мясом. Ты со мной пойдешь?       — Ну, можем попробовать запланировать поход, — активно закивала Юки, — я не против. И смогу сразу увидеть твою реакцию и послушать впечатления!       — Да уж…       — Я знаю, что в глубине души тебе нравятся плохие парни. Не заливай мне.       Барби поджала губы почти обиженно.       Это та страсть, то guilty pleasure , с которым она борется-борется, но все никак не может побороть окончательно. Может это еще какая-то травма, к которой она не хочет прикасаться, то ли просто ее крест, который ей придется нести до конца жизни, но плохие парни — причина ее мокрых трусов.       Академики, как бы она того ни хотела, так на нее не действуют.       — Заткнись, — по-научному просит Барби и поправляет очки в знак своей учености.       — Заткнулась, — Юки показывает, как закрывает рот на замок пальцами и выбрасывает невидимый и несуществующий ключик. ***       — Я думала, ты оденешься наряднее, — удивляется Юки, облачившаяся в слишком легкое для такой погоды и слишком нарядное для места их «прогулки» платье.       — Так я же иду только лишь посмотреть, а не совращать, — хмыкает Барби, отставляя аппетитное бедро, обтянутое голубой джинсой, и скрещивая руки на груди. Смотрит с вызовом. Хотя любопытство может вот-вот победить.       Подруга смеряет ее внимательным взглядом, удовлетворенно кивает и направляется к мясной лавке, Барби — за ней хвостиком.       На удивление, рынок выглядит прилично — гораздо лучше, чем то, что помнила и представляла на основе воспоминаний Барби. Конечно, было громко, но это ожидаемо от утра субботы. В остальном же было чисто и ярко, возможно, девушка бы сходила сюда еще как-нибудь, когда почувствует, что в ресурсе, или когда подгадает небольшую загруженность по работе и учебе, и сможет вырваться на пару часов по своим делам — закупиться продуктами и поддержать самостоятельных фермеров, а не огромные корпорации.       Научная дева даже невольно засматривается на ароматные помидоры, которыми торгует улыбчивая женщина возраста ее мамы, но Юки крепко берет подругу за руку и ведет ее к мясной лавке.       — Я очень надеюсь, что он сегодня там, — говорит она.       — Я тоже, — поддерживает Барби, хотя уже не очень в этом очень уверена. Она бы вполне хорошо провела время, выбирая черешню, которая выглядит гораздо красивее, чем магазинная, и стоит существенно дешевле.       Может, стоило взять с собой тележку и заложить расходы на такси… Размышления прерывает Юки, крепко сжавшая ладонь подруги от восторга.       — Вон! Вон он! — восторженно шепчет она.       Барби старается разглядеть в толпе того, кто вызывает у Юки такой восторг.       И когда находит, чувствует то, что обычно при виде… при виде плохих парней. Аж дыхание спирает.       Кажется, ее в этой мясной лавке интересует лишь один конкретный кусок мяса — не говядина, свинина, курица или еще что-то.       Мясник.       Он абсолютно не выглядит, как человек, который может так вежливо общаться, но именно за этим занятием Барби увидела его впервые — розоволосый мясник уверял посетительницу в том, что скот сам объедается самым лучшим кормом и когда чувствует, что время пришло, прыгает под нож, мечтая о том, чтобы оказаться на столах человеческих семей. Девушка смахивала слезы умиления и активно кивала. Верила абсолютно искренне в каждое слово мясника, руки которого по локоть в крови.       Барби испугалась, сможет ли она вообще хоть слово вымолвить, но к счастью вспомнила о заранее подготовленном списке, который должен ее поддержать.       Подруги подошли как раз когда сердобольная покупательница медленно отходила от прилавка с огромной сумкой наперевес. Мясник даже почти трогательно махал ей вслед, будто бы она могла это увидеть.       — Добрый день! — привлекла его внимание Юки, уже научившаяся владеть собой в его присутствии.       — Добрый день, юные леди, — кивнул мясник и беглым взглядом прошелся по обеим девушкам. Барби показалось, что на ней он задержался и будто бы даже в его лице что-то немного изменилось. Но, возможно, ей просто показалось. — Как прошла пятница?       Юки коротко рассмеялась. Барби с еле скрываемым ужасом смотрела на разделанные тушки и туши. Зацепилась взглядом за мясника и его фартук. На черной ткани был закреплен белый бейдж, на котором было выведено неаккуратным размашистым почерком имя лавочника — Сукуна.       Он и правда соответствовал описанию подруги. Барби была слишком близка к тому, чтобы растечься лужицей по асфальту от одного звука его голоса, поэтому постаралась себя отрезвить, достав список.       — Как видите, не очень интересно, раз утром в субботу мы пришли сюда, — ответила Юки.       — Мне кажется, отличный вариант проведения досуга, — пожал плечами Сукуна, — даже необходимость. Ведь все мы хищники по природе своей.       Барби нервно сглотнула.       — Что правда, то правда, — согласилась девушка. — Кстати, говядина тогда получилась настолько шикарная, что мне даже удалось привести к вам сегодня подругу, которую собиралась тогда угостить ужином!       — Ну, уверен, что пятьдесят процентов, если не больше, зависят от таланта повара, — флирт Сукуны с подругой все же смог понемногу привести Барби в чувство — все плохие парни одинаковы.       — Ну что вы!       — Могу я сделать заказ? — прервала обмен любезностями Барби, посмотрев своими голубыми прямо в глаза Сукуны — красные, даже багровый, как настоящая кровь.       — Конечно, — медленно кивнул он, — я весь внимание.       Девушка обратилась к своему списку.       — Меня интересует: куриная грудка, крылья, в каком виде у вас есть индейка и говядина, — зачитала она.       Сукуна ловко достал все по списку, что мог.       — Индейка — что?       — Что есть?       — Грудка, спинка, бёдра, крылья.       — Давайте тоже грудку.       — Слово дамы — закон, — зачем наврал (сомнений в этом не было), Сукуна, упаковывая заказ. — Но вот с говядиной проблема — уже закончилась.       — Вся?       — Вся. Мне очень жаль.       Барби не ожидала от себя такого, но она и правда немного расстроилась. Курица и индейка — это ладно. А вот вкус говядины Юки она все еще вспоминает и при каждом этом воспоминании чувствует, как у нее увеличивается слюноотделение во рту.       Видимо, ее расстройство не укрылось от внимательного мясника.       — Ну-ну, не нужно так расстраиваться. Уже завтра будет новая поставка, я даже могу отложить для вас кусочек посимпатичнее.       Юки, услышав это, сложила губы трубочкой в беззвучном свисте — дела!       — Нет, тогда без говядины, — пожимает плечами Барби, — завтра я никак не смогу прийти снова. И на неделе, скорее всего, тоже.       Большой мясник задумался, почти комично потерев подбородок.       Пауза продлилась пару минут. Барби потянулась за кошельком в сумке.       — Сколько я должна вам в итоге.?       — Подождите, — прервал ее Сукуна, — есть мысль. У вас есть планы на сегодняшний вечер?       Юки чуть не взлетела и не завизжала — Барби, хорошо с ней знакомая, представляет, каких усилий ей это стоило.       — Вы как-то резко сменили тему, не находите.?       — Дело в том, что уже скоро, — мясник глянул на часы, — я поеду на скотобойню. Можем с вами встретиться вечером, и я передам вам свежайший кусок мяса. Буквально утром еще бегавший, — ухмыльнулся он своей шутке.       Девушке же от такой перспективы немного поплохело. Не очень хотелось отправляться на скотобойню. Особенно вечером.       — Знаете, я и правда, наверное, не так уж и сильно хочу эту говядину. Птицы мне вполне достаточно…       — Вы не знаете, от чего отказываетесь, — промурлыкал мясник. — Поверьте, это будет лучшее мясо в вашей жизни. Тем более, раз вы уже знаете, каким оно может быть, то зачем же отказывать себе в удовольствии? Жизнь слишком тяжела и коротка для этого.       Он обладает какими-то навыками гипноза — не иначе. Как в таком случае он уговорил зоозащитницу на покупку своего мяса и заставил Барби согласиться на встречу вечером.       Она медленно кивает.       — Да… наверное, вы правы. Где и во сколько встретимся? ***       Когда мясницкие чары немного развеялись, Барби смогла снова здраво мыслить, и первая же здравая мысль, которая пришла ей в голову, была — на что и зачем она согласилась? Но, несмотря на это, девушка все равно ближе к вечеру начала медленно собираться на встречу с симпатичным лавочником, со вздохами, ахами и легким трепетом от предстоящего «свидания».       Она бросила взгляд на стоявшую в углу коридора сумку-тележку, с которой с удовольствием ходит в магазин за продуктами в случае необходимости, но быстро отметает этот вариант — что подумает об этом Сукуна? Что она старушка в теле молодой женщины?       Интересно, сколько вообще ему лет? Барби даже не хочет предполагать: он может быть как младше нее лет на пять, так и старше примерно в два раза. А вообще — какая разница? Она просто заберет то, что ей обещали, и свалит в закат. Может быть, еще несколько раз пересечется с ним на этом рынке, если не решит после посещения скотобойни окончательно удариться в вегетарианство, если вообще не в веганство или сыроедение.       Выходя из квартиры, хозяйка оставляет включенным приглушенный свет торшера — она сомневается в том, что после этой вечерней прогулки выдержит страшную темноту ее одинокой обители по возвращении.       Барби с одной стороны боится, но с другой так ей спокойнее — она практически не отрывает по пути взгляд от экрана своего смартфона с открытым приложением карт, которое указывает ей путь, зеленоватый свет окрашивает ее лицо, она нервно покусывает губы. Зачем пошла? Зачем пошла? Зачем пошла?       Несмотря на опасения девушки, здание выглядит почти безобидно, пусть и построено из темного кирпича — кажется скорее потенциальным объектом культурного наследия в какой-то степени, нежели место убийства и расчленения скота. Барби даже нервно посмеивается в ответ на эту свою мысль. Кажется, скоро даже ей начнет что-то нравиться в происходящем — такими темпами она станет жертвой стокгольмского синдрома?       Покупательница открывает заметки, в которые под диктовку глубокого и приятного голоса Сукуны записала ценные указания, данные им, по тому, как пройти на место их встречи. Она бы с удовольствием получила обещанное ей мясо просто на улице, но мужчина лишь покачал головой на это ее предложение:       — Я не смогу отлучиться из здания до ночи. Заходите, не бойтесь. Вас там не обидят.       Розоволосый мясник, испещренный металлом и татуировками, не казался человеком, словам которого стоит доверять. Даже если ему действительно нечего бояться на ночной скотобойне, то Барби сто процентов может напугать здесь абсолютно все. И все же девушка находит в себе силы переступить порог железной двери, которая тут же с громким звуком за ней захлопывается. Кажется, у нее даже встают волосы дыбом от такой неожиданности, хотя, казалось бы, от ночной скотобойни можно ожидать чего угодно.       Она подсвечивает свой путь холодным прямым светом фонарика на телефоне, по сторонам не смотрит — боится увидеть то, чего видеть бы совсем не хотела. Гостья скотобойни идет медленно, почти крадучись, чтобы не испугаться собственных шагов, и строго по маршруту, который ей описал мясник. В целом, ничего сложного: почти все время прямо.       Барби останавливается, когда слышит, что к ее тихому пути добавились еще какие-то звуки. Может, это все еще живая корова решила прогуляться? Свет все еще направлен прямо перед ней и приближающаяся в нем фигура казалась особенно зловещей. Или это была аура ее хозяина?       — Что-то хотели? — басит Сукуна.       Он выглядит практически так же, как и выглядел утром на рынке. К его образу лишь добавились черные перчатки, лицо кажется особенно злым в том числе благодаря мазкам крови на нем, а в правой руке он крепко сжимает что-то очень похожее на тесак.       — А-а-а! — вскрикивает Барби и роняет телефон.       У нее промелькнула вся жизнь перед глазами — без преувеличений. С самого рождения, как только вытащивший ее из утробы матери акушер хлопает по попе, до слишком яркого будущего, в котором грозный мясник разделывает ее бренное тело.       Барби закрывает лицо руками, падает на корточки и сотрясается в беззвучных рыданиях.       — Барби!       Звук упавшего металла эхом отдается по пространству. Барби чувствует чужое тепло рядом с собой и тяжесть на плечах — лавочник пытается ее успокоить, но не знает, как.       Она делает дыхательную гимнастику, чтобы хоть как-то привести себя в чувство, старается вбить себе в голову, что раз рядом с ней большой и страшный Сукуна — ей уже нечего бояться.       Самый страшный хищник на ближайшие несколько километров поглаживает ее мягко по спине и нашептывает что-то ласково-успокаивающим тоном. Потихоньку — Барби не знает, сколько времени прошло — девушка все же возвращается в реальность, которая оказывается не такой страшной, как ей представилось.       — Я… в порядке… уже лучше. Спасибо, Сукуна.       — Ну-ну. И чего ты так испугалась?       Клиентка поднимает на него зареванно-презрительный взгляд. Он действительно не понимает?       — А, — глубокомысленно изрекает мясник, — кровь, нож, темнота?       — Ага, — так же глубокомысленно подтверждает Барби.       — Понял. В любом случае, твой заказ уже готов. Пойдем.       Мужчина поднимается на ноги и идет в ту сторону, откуда пришел и куда шла Барби. Клиентка встает следом, продолжая освещать их путь и его широкую спину фонариком. Одна ее часть хочет теперь общаться с ним в пассивно-агрессивном тоне: даже не помог леди встать с грязного пола! Другая хочет, чтобы это все уже просто закончилось, и она поедет домой на такси бизнес-класса — ей нужно добраться до своей квартиры в спокойствии и комфорте. И побыстрее.       Сукуна останавливается напротив деревянной двери, вид которой выбивается из общей картины и концепции скотобойни. Отпирает дверь ключом, спрятанным в кармане фартука.       — Проходи, — кивком приглашает он.       Барби проскальзывает за ним в помещение почти без страха, пусть и знает, что первое впечатление обманчиво — кто знает, что может крыться за этой дверью?       Но все оказалось достаточно прозаично, чему она была даже слишком рада.       Они оказались в довольно стандартном кабинете офисного планктона, какого-нибудь руководителя. На стенах в нескольких рамочках висят благодарности и сертификаты, окно чуть приоткрыто и через него в комнату поступает прохладный вечерний воздух. Напротив окна стоит большой рабочий стол из темного дерева, но на нем почти ничего нет: по центру закрытый ноутбук, рядом стопка бумаг и стакан с тремя ручками — аскетично и не обжито. Это вообще его кабинет?       Сукуна слишком уверенно проходит в другой угол кабинета и открывает шкаф, который оказывается небольшим холодильником, — достает оттуда сверток с чем-то и возвращается с этим к Барби.       — Как и обещал — еще утром бегала, — улыбается он довольно, передавая заказ.       — Спасибо, — нервно улыбается в ответ девушка, — сколько я вам должна.?       — Ничего, — качает мужчина головой. — Мне только в радость делать людей счастливыми, — мило улыбается.       Старается не скалиться.       — Да? Правда? Ну… очень мило с твоей стороны. Спасибо! Ну, я пошла! До встречи!       Барби исчезает из кабинета в мгновение ока. Как бы благодарна она ни была, но задерживаться здесь дольше, после того, как она получила то, за чем пришла, — не хочется абсолютно.       — Пока ничего, — одними губами произносит Сукуна, смотря в упор на закрытую девушкой дверь. ***       Барби под диктовку записала рецепт говядины Юки и решила дождаться пятницы — единственного ближайшего дня, когда хотя бы чисто теоретически у нее могут остаться силы на готовку после рабочего дня.       Она строго следует всем инструкциям и советам подруги, мягко передвигаясь по кухне с бокалом вина наперевес, который она периодически пополняет, когда дно становится слишком близко — ей такое не нужно, уж точно не сегодня.       Когда мясо уже почти готово и по помещению разносится восхитительный аромат, и Барби изо всех сил сдерживает слюни, она отправляет вариться спагетти — до состояния аль денте, разумеется.       А еще отправляет сообщение Сукуне, потому что сама уже совсем, далеко не аль денте, а очень даже расслаблена и разварена после вина и тяжелой недели. С приглашением. Отведать мяса.       Чего и следовало ожидать, мужчина соглашается быстро. Даже слишком. Как будто сидел и ждал сообщения от нее.       Барби, в общем-то, все равно, но если мужчина, вроде Сукуны, действительно, хотя бы немножечко, запал на нее, ну или хотя бы думал о ней хотя бы раз в день (с момента пробуждения с утра до отправления в царство Морфея ночью) с тех пор, как они впервые встретились, то девушке это будет очень и очень приятно.       «Я как раз недалеко, — пишет он, — двадцать минут. Дождешься?».       «Дождусь», — отвечает Барби, проверяет, что засекла десять минут до готовности пасты и срывается в комнату, на ходу вспоминая, что же она может надеть, чтобы впечатлить гостя.       — Привет, — девушка открывает дверь немного запыхавшаяся: надевать штаны в прыжке и поиск потерянной кофточки — тоже своего рода фитнес, — проходи.       Она делает вид, что поправляет растрепавшиеся волосы, придавая им еще больше объема.       — Как прошел твой день?       Вопрос кажется абсолютно глупым, просто идиотским. Не то чтобы кому-то из них интересно, как у кого дела. Не то чтобы на этот вопрос кому-то хочется отвечать. Но Барби — воспитанная девушка, умеющая в small talk, а Сукуна — не против ей немного подыграть.       — Как обычно. В крови, убийствах и деньгах. Шутка.       Барби нервно посмеивается. Поход на скотобойню ей все же запомнился, причем не очень приятно — приближающаяся ночь оказала на это свое влияние.       Она отвлекается на то, чтобы закончить накрывать на стол — хозяйка постелила красные салфетки, достала красивые приборы и посуду, поставила два бокала и красное вино по центру. Смотрела на свечи. Думала. Решила обойтись без них — это может быть довольно травмоопасным решением, а боли такой ей сегодня не хочется.       Девушка чувствует, что пелена похоти не сходит с ее глаз. Сукуна, сидящий напротив, кажется немного размытым, но в то же время удивительно четким парнем. Барби дышит, загоняя аромат его мужского парфюма, смешанного с металлическим запахом крови, который, видимо, с ним уже навсегда, глубоко в легкие. От вина, которое она начала на голодный желудок, немного кружится голова и хочется заниматься безрассудствами.       Такими как, например, перелезть через стол и облизать гладковыбритую щеку мясника.       Клин клином — спирт лосьона после бритья отрезвляет ее, и Барби находит себя в позе раком на четвереньках на своем собственном столе, проводящей языком по лицу Сукуны. Языком же она чувствует, что он улыбается. Уже в следующий миг она оказывается затянута в сражение, в котором побеждать не собирается — она уже победила, дальше она готова отдать все в руки мужчины, и, собственно, себя тоже.       Лавочник сильным, но очень красивым движением руки смахивает все со стола. Вино проливается на пол, что-то из посуды разбивается, но Барби плевать: на тарелки, от которых она давно хотела избавиться, на почти доеденный вкусный ужин, остатки которого оказываются не там, где должны были (дети, не играйте с едой!), на треснувшие от столкновения с полом бокалы — у нее таких еще штук шесть в коробке из Икеи, на разлитое красное вино. Ничего из этого не имеет абсолютно никакого значения, когда Сукуна ловко переворачивает ее и раскладывает на поверхности стола, упираясь своим пахом в ее. Несмотря на как минимум три слоя ткани, разделявшие их, Барби слишком хорошо чувствует его возбуждение и его размер. Она и свое чувствует очень хорошо — трусы можно выжимать и обеспечить влагой половину африканского континента.       Мужчина сверху так и пышет жаром. Девушка не сомневалась ни минуты в том, что он может быть, он должен быть страстным любовником, таким, как ей нужно, как ей жизненно необходимо. Сукуна проводит мокрую дорожку языком по шее Барби, сжимает ее бока пальцами — она надеется, что останутся синяки, в качестве сувениров после прошедшей ночи, завлекает ее в новый страстный поцелуй, проскальзывая чуть ли не в девичью глотку — девушка не против задохнуться именно так.       Хочется, чтобы он был глубже, чтобы он был снаружи, чтобы он был везде, он уже проник к ней в голову, пусть же окажется в ней и физически. Долгожданный гость разрывает домашний розовый лонгслив, и научная дева могла бы ощутить контрастный холод воздуха, касающегося оголенной кожи, но нет, воздух между ними раскален, ей не холодно, ей очень-очень жарко.       Мужчина практически остервенело изучает тело Барби под песню ее стонов. Она запускает пальцы в розовые пряди, оттягивает их, царапает кожу головы отросшими ногтями, что Сукуне, очевидно, по нраву — он почти мурчит от ее действий, и Барби чувствует вибрацию на животе, который мясник облизывает, как будто это самое вкусное мороженое в его жизни.       Джоггеры он почти великодушно стягивает с девушки и отбрасывает в сторону — они остаются целыми. Барби задирает одну ногу и проводит пальчиками ног снизу вверх по широкому и мускулистому торсу Сукуны, вслед за поднимающимся краем ткани его футболки, которую он, наконец, тоже решил снять — они на дороге к торжеству справедливости. Так она подбирается к его лицу.       Оба застывают. Один ждет реакцию второго. Сукуна вопросительно приподнимает бровь. Барби невинно хлопает подкрашенными на скорую руку ресницами. Смотрят друг на друга.       Мужчина делает первый шаг.       Крепко хватает женскую лодыжку, притягивает ближе к себе и кусает пальцы.       Барби смеется — щекотно. И течет еще больше. Как еще не начало капать со стола от обилия ее соков — загадка.       Сукуна движется вверх. Или вниз. Смотря, с какой стороны посмотреть: оптимистичной или пессимистичной. Он целует чуть ли не каждый миллиметр светлой кожи Барби, которая так контрастирует с его, подкалившейся на летнем солнце, идет от ступней к икрам, кусает сочные ляжки, оставляя след от острых белых зубов, наконец, проводит кончиком носа между ног. Ткань ластовицы пропиталась насквозь, мужчина вдыхает запах и продолжает дразнить девушку, водя носом вверх, вниз и по кругу. Откуда-то сверху слышно, как Барби хнычет от этой пытки.       — Войди… — выдавливает она из себя из последних сил, — пожалуйста… войди, — ее желание, ее вера настолько сильна, что она даже молитвенно складывает ладони и закатывает глаза, когда чувствует уже широкий язык Сукуны внизу.       — Ну раз ты так просишь, — елейно отвечает он и чуть спускает штаны сразу вместе с боксерами — напряженный член мгновенно выпрыгивает наружу — и Барби очень хотела бы посмотреть на него во всей красе, но сил хотя бы немного приподняться на локтях уже нет. Она прикусывает губу, когда чувствует, как Сукуна водит головкой по ее половым губам — прицеливается. Ей уже даже кажется, что он будет входить медленно и аккуратно, заботясь о ее комфорте, но, слава богу, нет.       Он врывается в нее резким движением и сразу на всю длину, срывая с ее губ громкий стон болезненного удовольствия. Ненадолго замирает, смакует ощущение тепла и тесноты внутри гостеприимной хозяйки. Начинает двигаться, выходя почти полностью и возвращаясь снова целиком, держит Барби за бедра, насаживает от души.       Ей хорошо. Ей просто классно. Но может быть еще лучше.       У Сукуны очень красивые руки. Она почти не может оторвать от них взгляда, они тоже своего рода произведение искусства. Такое украшение, которое…       — Придуши меня, — Барби улыбается, беря одну руку мужчину в свои две, и поднося к своей шее, — пожалуйста.       …Которое отлично будет смотреться на ее шее. И следы от этого украшения — тоже. Она даже не захочет их скрывать, если они получатся слишком яркими — возьмет дистант или даже больничный на работе, все равно давно не отдыхала. Особенно так, как сейчас.       Просить мясника дважды не нужно. Ведь слово клиента — закон для него. Тем более такое желание.       Он ограничивает Барби доступ к кислороду и начинает вбиваться еще сильнее, обостряя ее чувства еще больше. Сукуна попадает прямо по тому месту, чтобы довести девушку до пика. Она уже даже не стонет, она хрипит от удовольствия, елозит по столу от его фрикций, подмахивает бедрами и чувствует, как она близка к блаженству.       Он покидает ее как раз в тот момент, когда перед глазами Барби начинаются фейерверки, и она хватается за край стола.       Она пропускает момент его оргазма.       Лишь когда приходит в себя видит, что весь ее живот и грудь в его белом семени. Она обмакивает кончик указательного пальца и отправляет в рот, пробует Сукуну на вкус.       — Ну как?       — Вкусно.       Это относится ко всему. Действительно вкусный секс. Почти как мясо, которым занимается Сукуна. Или даже лучше?       — Пойдешь в душ?       — А мы закончили?       — Можем продолжить там, — заигрывает Барби.       — Чистюля.       — Только не говори, что твоя сексуальная фантазия — трах на скотобойне, — усмехается она.       А вот Сукуна не смеется. Улыбается, да. Плотоядно. Многозначительно.       — Ты шутишь? — широко раскрывает глаза девушка.       — У меня на тебя большие, просто огромные планы, — признается Сукуна. — Но, — он легко подхватывает ее на руки под тихое ойканье Барби, — нужно начинать с малого, чтобы прийти к чему-то большему.       «Ну, секс на скотобойне, значит, секс на скотобойне», — настраивает себя Барби.       Так просто она такого любовника из своей жизни не отпустит.