Часть 1

      Кацуки замечает, что что-то не так сразу же. Это странное зудящее чувство на подкорке сознания, что что-то привычное отличается. Предчувствие тревожно гудит внутри, заставляя анализировать происходящее в попытке понять, что именно не так.       Выходной начинался привычно. Каминари чуть снова не замкнул себя при попытке включить тостер, но Яойорозу исправила положение. Он с Киришимой приготовил всем завтрак по расписанию дежурств на кухне. Изуку что-то оживленно обсуждал с Ураракой. Здесь ничего подозрительного нет. Потом был поход в торговый центр с Айзавой. Все разделились на группы, чтобы вместе сходить в нужные магазины. Тоже все нормально. Потом был плачущий ребенок на месте сбора, который потерялся. Мальчик все не мог успокоиться и сказать хоть слово, а лишь рыдал, и никто не мог его отвлечь. Отличается от обыденного, но не выходит за рамки. Ребенка отвели к охранникам, чтобы объявить о пропаже. Взволнованный отец прибежал через пять минут и почему-то очень извинялся. За что не понятно, но извинялся искренне и оставил номер. А вот уже и главная странность. Зачем отцу так яростно извиняться перед всеми ними и оставлять номер для обратной связи? Причуда ребенка? Отец мог беспокоиться из-за воздействия причуды на них, что объяснило бы номер и извинения. Нужно узнать у горе-родителя: – Айзава-сенсей, – Бакуго даже не вспомнит когда в последний раз называл их классного руководителя по фамилии или обращался к нему в принципе. – Нужно связаться с тем папашей. – Зачем, Бакуго? – мужчина кажется безразличным, но Кацуки видит беспокойство во взгляде. Спрятанное в глубине усталости и безразличия, но оно есть. – Что-то не так. Ощущение странное, – признаваться в слабости неприятно, но другие тоже ведут себя обеспокоенно. Каминари постоянно искрит, а Мина крутит в руках один из браслетов на пару с Джиро, Деку что-то бормочет под нос без перерыва. – Другие тоже это ощущают. – Плюс балл на следующем тесте за наблюдательность, – кивает сенсей, а после достает телефон. – Я хотел связаться с ним по возвращению в ЮЭЙ, но вы выглядите слишком обеспокоенными для ожидания, – спустя десяток секунд звонок принимают. – Здравствуйте. По поводу вашего потерянного ребенка в ТЦ, – Бакуго слышит сбивчивую речь собеседника, но не может разобрать ни слова. Айзава лишь хмурится с каждым словом все больше, пока не прерывает словесный поток. – Его причуда заставит моих детей пережить самые ужасные воспоминания? Я правильно понял? Хорошо. До свидания, – теперь герой медленно выдыхает, сжимая переносицу. – Класс, объявление, – это сказано уже громче, чтобы привлечь внимание всех в автобусе. – Ваше беспокойство не безосновательно. Тот потерянный ребенок использовал на вас свою причуду. Вы все проживете свое самое ужасное воспоминание в реальности. Мне жаль это произносить, но никто не знает в каком порядке и в какое время это может произойти. Нам нужно будет собраться вместе, чтобы вы не проходили это заново без поддержки. – А-айзава-сенсей, м-можно будет у-уйти в комнату, когда я-я почувствую начало воздействия п-причуды? – Деку заикается вдвое больше обычного от волнения. – Я знаю, что увижу, поэтому не хочу, чтобы это увидели другие, – во взгляде и голосе отчание. – Ватанаши сказал, что вы не сможете понять момент активации причуды, Мидория, – после этих слов тот вздрагивает и сникает. – Я понял.       Едут в ЮЭЙ в мрачной тишине. Каждый думает о чем-то своем. Кацуки ощущает тошноту. Он знает что увидит. Он знает, что это увидят все. Каждый в классе услышит его слова, его ненависть в голосе и превосходство. Это будет та проклятая сцена после заполнения итоговой формы на поступление, он уверен. Бакуго пожалел сразу же, когда произнес те слова, а потом проследил за Деку, чтобы тот ничего не сделал с собой. Это была ослепляющая ненависть, которая не имела под собой никакого основания. У него не было права говорить те слова. Ни у кого и никогда нет чертового права желать кому-то смерти. Но гордость не позволяла извиниться за сказанное. Она душила и заставляла лишь еще больше ненавидеть Деку, который смог поступить в ЮЭЙ на курс героев.       Из мыслей выводит голос учителя: – Выходим. У вас есть пять минут, чтобы переодеться и спуститься обратно в гостиную.       Бакуго едва ли осознает происходящее. На автомате выходит из автобуса, заходит в комнату, переодевается и спускается обратно. В голове набатом лишь звучат те ядовитые слова. Сожаление жжет изнутри горечью. Какой из него герой, если он сказал человеку убить себя из-за отсутствия причуды? Как он может дальше учиться на геройском факультете с таким поведением? Выгонят ли его после демонстрации воспоминания? Он не знает ответа. И боится. Впервые за долгое время Кацуки боится будущего. Он не хочет увидеть разочарования на лицах идиотов из Бакусквада и сенсея, не хочет быть злодеем в глазах окружающих, не хочет отчисления из ЮЭЙ.       Внезапно гостиная меняется. Вместо привычных стен появляется темный переулок, а потолок сменяется на небо. Вокруг мусор и трое пьяных мужчин, которые окружили... Токоями. Те что-то говорят, но слова становятся разборчивыми не сразу: – Эй, Птенчик, выворачивай карманы, – еще двое пьяно хихикают, пока главарь щелкает раскладным ножом. – Мне надо уйти. Пожалуйста, – голос у одноклассника дрожит. – Мне нельзя находится в темноте. Это опасно. – Да, да, да. Конечно, – миролюбиво протягивает второй. – Простой отдай нам деньги, и иди куда хочешь. – Вы не понимаете. Моя причуда не подконтрольна мне в темноте, – Темная Тень странно дёргается, расширяется и уменьшается поочередно, чтобы потом начать ломанно извиваться. Явная попытка вырваться из под контроля. – Пожалуйста, посветите на меня хоть чем-нибудь. Я не смогу долго ее удерживать. – Не неси чепухи. Гони деньги и телефон, – злобно гаркает третий. И причуда вырывается. Темная Тень беснуется в узком пространстве, раскидывает нападающих и по-птичьи кричит. Мужчины пытаются сбежать, но резкий удар откидывает тех в стены. После тихого хрипа с кровавой пеной изо рта одного из пьяниц видение заканчивается.       Токоями крупно трясет. Тот пытается хоть что-то сказать, но лишь сипит и царапает горло. Сенсей раздает указания принести воды и освободить пространство вокруг, а следом медленно подходит ближе и не крепко обнимает. Тихий шепот не разобрать, но, кажется, это успокаивает Токоями. Одноклассники тихо обсуждают произошедшее. Кацуки вновь ощущает тошноту от понимания того, что скоро все увидят его воспоминание.       Следом комната сменяется на ручей. Шоджи спасает какую-то маленькую девочку из воды, а после отвлекает разговором, чтобы успокоить. Маски на том еще нет, что удивляет. Никто и никогда еще не видел того без маски.       А потом приходят люди.       У многих в руках вилы с лопатами и факела. Они злы, очень злы. Ядовитые слова и угрозы звенят в сознании каждого невероятно громко. Толпа приходит в движение, направляясь к девочке и Шоджи. Крики перекрывают друг друга и настаиваются, но эмоция одна: ненависть.       А потом используются вилы.       Крови много. Она пачкает одежду, камень, воду, окружающих. Шоджи пытается хоть что-то сказать в ответ, но может только уворачиваться. Лицо оказывается исполосовано острым металлом безжалостно. Кацуки видит не только ненависть, но и страх. Люди боятся, поэтому и атакают. Ему мерзко от того, что он понимает причины. Он поступал также.       Видение исчезает мгновенно. Теперь в комнате слышно лишь судорожное дыхание Шоджи. Тот цепляется за маску, но не снимает, а прижимает еще ближе к лицу. Страх можно ощутить. Кацуки отворачивается. Он не может на это смотреть. Лишь слышит движение за спиной и твердый голос классного руководителя, который говорит, что никого из нападавших нет в комнате. Хочется зажать уши руками, чтобы не слышать этого. Но он не может.       Остальные видения Бакуго не видит. Он не может смотреть на ужас на лицах одноклассников. Скоро тот сменится на омерзение и ненависть, когда они увидят его воспоминание. Поэтому он отворачивается и не отводит взгляд от пола, старается абстрагироваться от происходящего, чтобы ещё и не слышать. И это работает до тех пор, пока сидящий неподалеку Деку не дёргается.       Паркет сменяется на кафельную плитку. Помещение стерильно белое, в кресле сидит врач, а перед ним еще маленький Изуку и его мать. Оба обеспокоенные и жаждущие ответов, но мужчина начинает речь со странного вопроса: – Так твой любимый герой Всемогущий? – Да! Он такой классный! Когда я получу cвoю причуду, то хочу стать как он! – Изуку светится от восторга. – Думаю лучше тебе забыть об этом, – с тихим стуком игрушка выпадает из детских рук. Врач говорит что-то еще, но Кацуки уже не слышит. Он слышит лишь стук собственного сердца. Оно стучит так громко, что оглушает. У маленького Изуку на лице отчаяние и ужас смешались в странную эмоцию полного шока. Тот не двигается, замерев в одной позе, кажется, что даже не дышит. – ... в наше время это редкость. Это означает что у него "стандартное строение тела" и у него нет причуды.       Кацуки переводит взгляд на Деку. Взгляд такой же пустой и полный боли, что и в видении. Тот даже не моргает, дышит преувеличенно спокойно и медленно, но он замечает как периодически судорожно сжимается и расширяется грудная клетка, теряя контроль над дыханием.       Комната вновь меняется.       Теперь маленький Изуку смотрит видео с дебюта Всемогущего. Маленькая дрожащая фигура ребенка подсвечивается лишь от экрана монитора, но свет сейчас и не нужен. Кацуки хочет отвернуться от ведения, проклиная себя за то, что рефлекторно повернулся назад, но не может. Тетя Инко плачет и извиняется перед Изуку за отсутствие причуды. Оба Мидории рыдают, но Бакуго понимает, что Изуку плачет не от сожаления от отсутствия причуды, а из-за матери. Та не сказала, что Изуку сможет стать героем, что Изуку сможет спасать жизни с улыбкой, что Изуку будет крутым. Она лишь рыдала, что не смогла дать своему ребенку причуду, даже не осознавая, что разбила его мечту, веру в будущее. В комнате слышатся всхлипы. Кацуки не осуждает одноклассников за это или чувствует раздражение. Он сам чувствует как щекочет в горле.       Внезапно комната меняется в третий раз.       Теперь это крыша, а перед Изуку стоит сам Всемогущий. Тот же вопрос разбивает что-то глубоко внутри: – Можно ли без причуды... стать таким как ты? – но ответа не следует. Дальнейшие события повергают в шок. Истинный облик, травма, правда о состоянии Всемогущего, страх и давление того, отсутвие улыбки. Столп общества - сломлен. Да, тот не подает виду, но скоро это станет очевидным. Злодеи скоро устроят настоящий Ад на земле, когда Символ мира падает. Ужасное будущее, ожидаемое. – ... Настоящий герой всегда ставит на кон свою жизнь. Поэтому я не могу сказать тебе, что ты сможешь стать героем без причуды, – и герой... просто уходит с крыши. Всемогущий разбил единственную мечту беспричудного и отчаявшегося человека, чтобы потом просто уйти? Оставить подростка одного на крыше? Не спустив и не проверив, чтобы тот в безопасности? Это полный непрофессиональнолизм, который ставит под сомнения квалификацию и лицензию героя Всемогущего.       Но Кацуки не успевает развить эту мысль, как комната меняется. Он остался последним. Все остальные уже прошли воздействие причуды.       Крыша сменяется на знакомую плитку классной комнаты. Вот он стоит в дверном проеме с двумя статистами, а вот за спиной стоит Деку и трясется. А вот он открывает рот, чтобы сказать самые страшные слова в своей жизни: – Если ты хочешь стать героем так сильно, то нa самом деле есть хороший способ для таких как ты. Верить и молиться, что в следующей жизни он будет одарен причудой.... так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши! – от превосходства на собственном лице становится тошно, как и от этой ехидной интонации. Чужая ярость успокаивает. Это правильно. Он не должен был такое говорить. – Хочешь что-то сказать? – парочка взрывов пресекает сопротивление.       Но видение почему-то не заканчивается. Оно продолжается. Картинка сменяется видом из коридора, где старый он прогоняет статистов, чтобы потом вернуться к классу. Тот Кацуки крадется за Деку, который медленно бредет в сторону лестниц, а потом поднимается на этаж выше. Бакуго отмечает удивление с беспокойством и злость на собственном лице. Но Деку лишь заходит в туалет. На этом видение заканчивается. – Ты... Следил за мной? – слабо спрашивает настоящий Деку. – Чтобы ты ничего не сделал с собой, – на автомате отвечает Бакуго. В мыслях он в том сковывающем страхе, что Изуку может прислушаться к его словам. Тот самый Изуку, который со звездами в глазах обещал быть героем вместе с ним и который восхищенно анализировал его причуду, чтобы потом разработать костюм на будущее. Тот Изуку, который радовался их парным карточкам со Всемогущим больше самого факта получения карточки из золотой лимитированной колекции. Даже сейчас он не хочет смерти Деку. И никогда не хотел. – Тогда зачем ты это сказал? – глаза у того пустые, даже слез нет. – Я не знаю, – это правда. Он не знает почему эти слова сорвались с языка и почему сразу же не взял их обратно. Нет, Кацуки понимает, что хотел хоть как-нибудь заставить Деку передумать поступать на геройский факультет, но не настолько радикально.       Выдержать такой взгляд от Деку невозможно, поэтому Бакуго отворачивается. Он замечает как у половины одноклассников глаза на мокром месте, а некоторые даже не скрывают своих слез. Многие отворачиваются стоит ему посмотрить на них. Киришима выглядит разочарованным, как и Мина, что доставляет физическую боль. Те ловят его взгляд, а после отворачиваются с отвращением. Мина всегда была против любого принижения, а Киришиму самого травили. Они прекрасно понимают через какой Ад проходил Деку и благодаря кому тот стал таким дерганным и запуганным.       Тишину прерывает сенсей: – Бакуго, я подниму вопрос об этом с директором, – Кацуки видит разочарование, что добивает окончательно. В горле поднимается щекотка от непролитых слез, а жжение в глазах увеличивается. – Это не то, что можно проигнорировать, – но у него есть силы лишь кивнуть. Если его исключат, то это будет правильным решением. Герой не должен травить другого человека на протяжении десяти лет, а потом желать смерти. Этого вообще никто не должен делать, а герой тем более. Последствия догнали его, хоть и с опозданием. Пора платить за свои грехи.       Его отчисляют с геройского курса на следующий же день, но сохраняют обучение в ЮЭЙ. Теперь он обыкновенный студент класса общего образования, который невероятно далек от мира героики. Потому что он - не герой.