Часть 9

Спустя полчаса она была готова, вновь как с иголочки. На губах красная помада, что подчёркивала её наряд. Парни сидели на кухне, где витала напряжённость. Они думали, что им делать с их другом - идиотом. Ведь так убиваться из-за девушки - отвратно. Да, изменила, но это ведь не повод ставить на жизни такой крест. Особенно в лице таких тварей как Елисеева и Мухин. Когда она вышла на кухню, всё обернулись на неё. Пчелкин уже поднял вопрос о том, чтобы девушка была отстранена от "криминала" среди начинающих бандитов, и просто спокойно занималась документацией и решением различных обществоведческих вопросов, кароче говоря,была их личным адвокатом и юристом, иногда разведкой. Но только в особых случаях. Но не учавствовала в той грязи, в которой через года так два - три. Они не были заинтересованы в том, чтобы втаптывать её в грязь. Они чувствовали, как грязь, будет переламывать ребра, душить, с силой перекрывая ей кислород, особенно ей. Правдолюбке, справедливой до пьянящей одури, которая презирает взяточничество, которая ненавидит омерзительные решения судей, с которыми сама, иногда почитывая уголовные, скандальные дела, не была солидарна. Возможно, всё дело заключалось лишь в том, что она до чёртиков любила лишь свою правду, и за неё боролась. -Ну что, как я вам, мальчики? - она задала, безумно важный для всех человеческих особей прекрасного пола, вопрос. - Отпад - сказал Валера и подмигнул, так называемой сестре. - Ахуенная, как эта... Блять, да сука, как её - изъяснялся матом Холмогоров, пытаясь вспомнить имя греческой или римской мифологии, которая на его памяти базарила за красоту и целомудрие.- Ой, ебать, понарожали же всяких богов в этой Греции, - закатывая глаза, закончил он своё монологическое высказывание. - Витя, ну помоги, - прошептал Космос другу, будто они сейчас сидят на контрольной, а злая учительница не даёт списать, и приходится выдумывать ответы, которые только прийдут в голову. - Как зовут эту богиню, сука?! - Афродита? - вмешалась девушка в разговор двух парней. - Ой, точно, а ты откуда знаешь?! - воскликнул Холмогоров. От этого яркого восклицания Холмогорова, всех присутствующих на кухне охватил хохот.  Надо ж было такую ересь выдать, но Космосила, как всегда, позитивное сердце компании. Сидя в машине, которая ехала с друзьями туда, где сейчас в опасности находился её брат. Когда они подъехали к месту назначения, девушка сразу заметила своего брата. Его волосы, как и полагается, были коротко сострижены, но чуть отрастали. Одет он был в рубашку, что сверху прикрывала кофта. Он сидел полностью угасший. Видно, что вся ситуация с Елисеевой жестоко оседала шрамами и ссадинами на ребрах, после перемещаясь на сердце. Он же жениться на ней хотел. В письмах, то и дело, одно восхищение Елисеевой. - Валер, мне его так жаль.. - прошептала девушка, разрушая давящее на всех молчание. Её слова эхом, словно звон церковных колоколов, бились по слуху каждого, заседая в крови. Филатов без слов просто взял, и крепко, словно родную дочь, прижал к груди, успокаивающе гладя по спине. Тем временем, к этой "точке" подъехало такси, из которого, смеясь, вынырнули две ночные бабочки. Одной из которых была Елисеева. - Лена-а-а. - грубо проговорил Саша, но в этой грубости было больше боли и сожаленья, нежели чем чеканности и агрессивности. - Лена, кто это? - встревоженно спросила подруга, её, действительно, напугал внешний вид парня. - Снежан, иди, пожалуйста, я сейчас прийду. Всё хорошо. - убеждала она свою подругу. Ребята не слышали о чем говорили те, от этого становилось напряженнее. Девушка от тревоги сжимала руку Филатова, и хотя та, совсем была слаба в применении силы, но слишком больно щипала его часть тела. Тот даже вздрагивал от того, как та щипала его своими ногтями. - Витя, Космос, ну что там? Есть что-то? - Пока ничего, можешь быть пока спокойна. - Слава богу, - не успев вымолвить до конца свою речь, девушка увидела, надвигалось что-то не что кошмарное. Мухин шёл с подружкой Елисеевой к Саше. А дальше всё пошло в её сознании пеленой осеннего тумана, она стала словно тем самым ёжиком. - Кошка, сиди и не высовывайся. Будь готова, если что будешь обрабатывать раны. - сказал грубо Виктор, но в этой грубости было больше волнения, нежели чем агрессии, после чего выскочил из машины. Девушка, оставшись одной в машине, была способна только на две вещи: успокоение себя, беспрерывная молитва. Судорожно переплетая свои пальцы она шёпотом читала Отче наш. В то время, как драка набирала свои обороты. Она не боялась того, что сейчас умрёт. Боялась только того, что с Сашей и ребятами что-то случиться. Сидя в беспамятстве, она почти не заметила, как в машину залезли её друзья. Белый посадил сестру на свои колени, словно какая-то бабушка в автобусе, и стал успокаивать. - Сашенька.. Прости, что сразу тебе не сказала. Я такая.. тварь - шептала она ему, утыкаясь в плечо, что было мокрым от её слез. - Ты. Не. Виновата. Причём здесь вообще ты, сестрёнка? - шептал Белый. - Я знала, но не сказала о том, что она... - задыхаясь от слез говорила она. - Ты не виновата, - прижимая крепче-крепче, так, что, кажется  сейчас сломаются рёбра, но в тоже время аккуратно, боясь навредить, успокаивал он её. - Сань, а может ей валерьяночки?  - спросил, действительно, важный вопрос Валерий - Не стоит, ты лучше скажи, у вас есть карвалол и мелатонин? - Тебе зачем? - шепнул Филатов - Не мне, а ей. - всё также поглаживая её спину говорил он. - Витька, кстати, а что там Маргошка делает у твоих предков? Ладит хотя бы с ними? - Конечно, ты не переживай, у них прекрасные взаимоотношения. - улыбаясь тараторил Пчела, воспроизводя в голове всё моменты, в которых наблюдал за Риткой и её взаимодействиями с родителями. Сердце таяло от накатывающего тепла. - Если ты не против, то сегодня она тоже у меня будет. - Не против, - отвечал Белов, изредка поглядывая на сестру, что уже сладко спала. Подъехав к дому Пчелкина, Белов аккуратно передал свою Марго, на руки Пчелкина. Тот вновь, бережно, будто взяв хрусталь, понёс её к своему дому. Открыв дверь, Павел Викторович, который не спал лишь потому что слишком переживал за сына, до боли в сердце. Он мысленно восхитился и немного даже, признаться честно, возгордился сыном. Как тот бережно нёс её, как заботливо снимал её туфельки, пиджак и перчатки. Павел Викторович давно увидел чувства сына к этой девушки, и считал, что она, действительно, сможет его перевоспитать. А какую бы они создавали совместную гармонию! Ну просто прелесть. Алла Витальевна тоже всё видела, и была солидарна с мужем, - они были бы идеальной парой. из мыслей Вити. « После того, как я занёс её в комнату, где она временно проживала, я попросил маму, чтобы та помогла переодеть гостью. Она так сладко спала, а мне, как и друзьям, даже сон в голову не ударял. Заранее написав записку о том, что завтра с утра уеду, и объяснив, что сменить образ ей помогла мама, а не я, решил прикурить. Когда-нибудь, в другой своей жизни, я брошу. Обещаю. Думаю, ей снится сейчас какой-нибудь хороший сон ». Посмертная темнота. Тунель из пустоты, что слишком больно давит одиночеством. Вдруг в этом тунеле оказывается совсем молодая девушка. Маргарита. Идя по коридору, на неё будто что-то сдавливало. И это что-то было совсем непонятным. Вдруг, из внезапно появившейся палаты, выходят подростки, что жестоко кидаются на неё, бьют куда угодно, где-то в живые, кровоточащие шрамы, где-то в совсем нетронутые места. Она плакала, просила их перестать. Но всё было бесполезно. Вдруг, она слышит выстрел, и те,как расплодившиеся тараканы, убегают от куска еды. К ней подбегает парень, чье лицо видно, но достаточно размытым. Кто он? Этим вопросом она будет задаваться ещё долгие дни.