Часть 1

Валерка был странный. Он верил в призраков, вампиров, зомби и ещё в кучу всякой фигни. Именно поэтому с ним никто не дружил. Он переехал в их дом в конце лета и последние тёплые дни проводил как и все дети — во дворе. Только не бегал и не играл в мяч с остальными мальчишками, а сидел на лавочке с книгой, важно поправляя нелепые очки. Дети пытались с ним познакомиться, но быстро заканчивали общение, Лагунов сидел в одиночестве, на что Лёве было смотреть неприятно, особенно после слухов, которые начали распускать соседские дети. — Мне мама сказала, что у него старший брат умер. Поэтому он такой. — По любому осенью пойдёт в школу для сумасшедших! — Поскорей бы. — Точно! Ему тут не место Я вчера видела, как он мёртвого голубя рассматривал. — Поди убил сам! — У него книжки только про мёртвых! Судя по всему, его действительно стоило опасаться. До этого Лёва душевнобольных не встречал — семья Хлоповых жила в приличном районе. Валерка почему-то выходил гулять даже в дождь. Конечно, без книг, чтобы не замочить страницы. Из окна двор хорошо просматривался, и было видно, как очкарик лазал среди кустов, уворачиваясь от веток и пачкая руки и колени мокрой землёй. Зачем — непонятно. Когда похолодало, и ожидаемо большинство детей слегло с простудой, Лёве пришлось гонять мяч во дворе в гордом одиночестве. Скрашивал это одиночество только Лагунов, которого обходили стороной, кажется, даже вирусы и микробы. Мяч ударился в стойку ворот и пролетел большую дугу, приземлившись прямо возле лавочки. Валерка с любопытством закрыл книгу, положив указательный палец между страницами, и уставился на мяч в траве. Вставать и пасовать обратно он, видимо, не собирался. Лёва подошёл сам. — Извини. Я не специально, — на всякий случай. — Всё в порядке. А ты знал, что шестьдесят восемь процентов всех травм в спорте приходится именно на футболистов? — Эм… — Лёва так и замер, прижимая мяч к груди. Ему стоит начинать бояться? Голубые безэмоциональные глаза будто сверлили насквозь. — Не знал. — Заметно. Хлопов медленно попятился, пока не наткнулся спиной на ограждение футбольной площадки. Наконец-то. Он перепрыгнул невысокий забор и поспешил к противоположным воротам, чтобы быть подальше от странного новенького. Дистанция не помогала — Лёва больше не мог сосредоточиться на игре и постоянно пасовал мимо. Когда уже приближался учебный год, Лёва вышел во двор и сразу обратил внимание на большую компанию детей. Все сгрудились вокруг чего-то, что даже нельзя было рассмотреть из-за большого количества спин. Хлопов подошёл ближе — в эпицентре сидела Настя, и заливалась горючими слезами. Сразу стало менее интересно, потому что Лёва знал, что у девчонок никогда не бывает настоящих причин для слёз. То подстригли не так, то любимую куклу потеряла. Но всё-таки он спросил: — Что случилось? — У неё хомячок умер, — отозвалась Лена, которая обнимала ревущую Сергушину. — Так ей папаша нового купит, — не преминул вставить Саша, и на него сразу же зашикали со всех сторон. Вдруг вперёд вышел Валера, непонятно откуда оказавшийся в этой компании. Лёва сначала подумал, что тот тоже запал на Настю, потому что на неё все западали, но его поспешное предположение быстро рассеялось, когда Лагунов открыл рот. — Настя, можешь отдать мне хомяка? — Он мёртвый. — Я знаю. Девочка от удивления даже перестала плакать, и уставилась на него, ровно как и все остальные, кто это услышал. Но нельзя забывать, что Валеру немного побаивались, так что с расспросами никто не полез. — Потом вынесу. — И она снова всхлипнула. — Зачем он тебе? — не выдержал Лёва, когда Настя отдала Валере плотно закрытую коробку. — Я его похороню. — Она сама могла похоронить. Или её родители. — Они не знают подходящее место. — А ты, значит, знаешь? — Подержи, — Валера вместо ответа протянул ему коробку. Лёва взял. Она практически ничего не весила, даже не верилось, что внутри что-то есть. Лагунов вытащил из кармана потрёпанный блокнот и открыл на странице с нарисованной карандашом картой. В грубых очертаниях ничего не было понятно. — Проще вон, — Лёва кивнул головой в сторону. — На пустыре закопать. — Ты не понимаешь. Оно особенное, — спокойно ответил Валера, вырывая из его рук коробку. — По крайней мере, должно быть. Я этим хомяком проверю. Ситуация была мерзкая, но Лёва всё равно решил пойти следом, хотя вышел из дома вообще, чтобы сходить в гости. Тем более, Валера не возражал. Они покинули двор и перешли дорогу. На улице было пустынно — все взрослые в будний день прятались на работе. Лёва всё равно переживал, что кто-нибудь подойдёт и спросит, куда они направляются, и что у них в коробке. Валера периодически открывал блокнот и сверялся с кривой картой. Лёва только надеялся, что они не заблудятся. Куда бы ни собирался очкарик, Хлопову очень не хотелось бы, чтобы с ним там что-то случилось. Они уже дошли до городского кладбища, и Лёва вздохнул с облегчением, когда Валера проигнорировал высокие кованые ворота. Хлопову там всегда было тревожно. — А чем оно особенное? — решился задать вопрос Лёва, поравнявшись с очкариком. Лагунов посмотрел на него так, будто уже забыл, что у него была компания. — Только поклянись, что никому не расскажешь. — Клянусь. Они свернули с заасфальтированной дороги в лесопарк. — Я думаю, это место способно оживлять. Если я похороню там хомяка, он вернётся. — С чего ты это взял? — Лёва недоверчиво посмотрел на парк вокруг. Самые обычные деревья и грязная тропинка. Не может тут никто оживать. — Прочитал в предании, — важно ответил Валера. — В древние времена здесь жил народ, а у них был очень сильный целитель. Люди даже после его смерти продолжали ходить на его могилу, чтобы помолиться и оставить что-нибудь, чтобы взамен он исцелил их. Ну или вообще, на удачу. — И мы идём к нему? — Нет. У целителя на самом деле не было никаких сил, а силу ему давал золотой ворон. Ворона убили и закопали где-то в этом лесу. И земля вокруг, — он вздохнул, — стала воскрешать всё, что бы в неё ни попало. Так в книге написано. — Ему, я надеюсь, никакие подарки не требуются? — Лёва похолодел от мысли, что Валерка позволил пойти с ним потому, что ему нужно кого-то принести в жертву. — Нет. Всё, пришли. Вокруг них раскинулась маленькая тесная поляна укрытая от солнца высокими деревьями. То тут то там из земли торчали самодельные маленькие крестики из связанных вместе веток. Лагунов упал на колени и принялся рыть голыми руками, отбрасывая в разные стороны камни. Лёва просто стоял рядом: ему становилось плохо от идеи запустить руки в эту якобы магическую землю. В любом случае Валерка справился и сам, и через несколько минут уже закидывал коробку мягкой почвой. Последним штрихом он поставил над могилкой крест и отошёл, оценивая свою работу. — Что ты будешь делать с хомяком, если… — Лёва сглотнул. — Если он правда вернётся? — Настя пусть забирает. Мне он не нужен, — Валерка пожал плечами. — Я же говорил, мне место проверить надо. — Для чего? — У меня один очень-очень близкий человек погиб недавно, — ответил Лагунов тихо. — Если сработает, я смогу его так же вернуть. До конца их пути Лёва размышлял, стоит ли рассказать о прошедшем дне кому-нибудь из родителей. Мёртвые не оживают, а Валерка может навредить себе, гоняясь за невозможным. Друга предавать не хотелось, но, вообще-то, они и дружить ещё не начинали. Принять решение было тяжело, и Лёва чувствовал на себе не по возрасту огромную ответственность. В итоге, он пошёл к матери Лагунова. После этого Валерка пропал. Во двор он больше не выходил, хотя его родителей Хлопов видел по нескольку раз в неделю. Лёва всё-таки набрался смелости и спросил про их сына, и оказалось, что Валерку отправили лечиться. Слишком тяжело он перенёс потерю брата, а родители так бы и не заметили, если бы Хлопов им не рассказал. Из хороших новостей, хомяк так и не вернулся.