Часть 1

Он чувствовал, когда Мейзикин накрывала черная волна ревности. Вряд ли она понимала, что именно с ней происходит, но каждый понимал, что в такие моменты лучше не попадаться ей на пути. Она действительно становилась опасной, иногда даже для самой себя, остервенело ввязываясь в неравные схватки по любому поводу. Люцифер, её формальный хозяин, прекрасно знал её, поэтому безотказно приходил на ее “крик” о помощи, предназначенный только для него. Он метафорически хватал за шкирку эту дьяволицу и проводил свои воспитательные работы. И хотя физически они были практически равны, в первую очередь из-за того, что ни один не мог причинить другому настоящий вред, Мейзикин всегда предпочитала “сдаваться”. Её успокаивала его власть над ней и его внимание, которое в моменты их близости принадлежало только ей. Последнее время онкормил ее такой хм… заботой нечасто, потому что в его жизни появилась женщина из плоти и крови, сумевшая вызвать его безраздельный интерес. Это сводило демонницу с ума. Ни алкоголь, секс, даже игры со смертью не давали отвлечься от копошившихся внутри пауков, нашептывающих ей одно желание - растерзать эту смертную женщину на миллион маленьких кусочков и накормить эту ораву арахнидов. Обычно, Мейзикин хватало пару проявлений характера в лицо своему хозяину, как он жестко ставил ее на место, от чего на теле у нее оставались следы, боль которых напоминала ей о своем стабильном статусе в его жизни, но не сейчас. Люцифер просто пропускал её издевки мимо ушей, снисходительно улыбаясь, что бесило её ещё больше. Пока она не переступила черту и не произнесла угрозу в сторону его нового человеческого интереса. Его глаза сразу вспыхнули красным, как будто он забыл, что они находятся среди людей в центре его клуба. Взгляд стал стальным и жестоким. Как он нравился ей в эти моменты, когда превращался в древнее могущественное существо, способное уничтожать миры. Мейзикин довольно улыбнулась. Она дождалась его пристального внимания! Он глазами показал наверх. Она еще раз улыбнулась, но Люцифер как-то очень устрашающе сжал челюсти, что предало его лицу почти звериное выражение. В голове Мейзикин мелькнуло: может она перегнула палку в этот раз? Они зашли в пентхаус, Люцифер стоял спиной. “Мейз, - начал он плавно, - Мне, конечно, безумно нравятся наши игры с болью и подчинением, ты и сама это прекрасно знаешь”. Он повернулся, лицо его выражало непривычный холод. Мейзикин не понимала, что происходит, как будто ей забыли дать сценарий от этой сцены. “Люце…”, - но он остановил ее, слегка мотнув головой, четко показывая, что говорить будет только он. Ладони Мейзикин слали влажными, что случалось крайне редко - она и забыла, когда по настоящему чувствовала страх. Люцифер подошел вплотную. Он внимательно смотрел на неё, как будто перед решением, которое нельзя будет отменить. Мейзикин уже пожалела, что выбрала такой метод провокации, но Люцифер не прощал слабости, по крайней мере раньше. Она прекрасно знала, что в его власти убить её или навсегда заточить в аду, в какой-нибудь страшной петле, где она, будучи ребёнком, раз за разом остается одна, брошенная матерью на веки вечные. Люцифер знал толк в пытках и кажется сейчас он выбирал одну по-настоящему достойную её. Хоть её хозяин и был повелителем ада от его взгляда у нее в солнечном сплетении лопнул пузырь с ледяной водой. Раньше этого не случалось, все их разногласия заканчивались весьма горячими ролевыми играми. Но сейчас всё изменилось… Он изменился. И это единственно, в чём она оказалась права - он не выбирал ей пытку. Он хотел сказать ей, что выберет безопасность Хлои против наличия в своей жизни преданного, но опасно ревнивого демона. А дальше что? Если Мейзикин не будет нужна ему, что она сделает дальше? На кого она обратит свой гнев брошенной женщины?…Было ли ему страшно?… Да. Он не мог убить её или даже заточить в ад без ее на то желания. В душе он прекрасно понимал, что за долгие годы безрассудно привязался к ней. По сути, он никогда не заставлял ее подчиняться себе. Это всегда был ее добровольный выбор. Она правда сдавалась ему, когда он жадно истязал её практически до изнеможение, оставляя на ее теле разводы от кнута и зубов. Боже, как светились ее глаза в этот момент, как сладострастно она стонала, как будто в эти моменты была абсолютно счастлива. Как потом он с легкостью брал её, размякшее от его пыток тело, как ярко она кончала в его руках, растворяясь в своих ощущениях до конца и падая ему на грудь с затуманенным глазами и счастливой, мечтательной улыбкой на губах. Он любил, когда после таких игр она как кошка засыпала в его объятиях спокойным, мерным сном, как засыпает буря после страшной ночи. Ему нравилось чувствовать, что удовлетворяет ее потребности в подчинении тому, кому она сама выбрала подчиняться. В этом она находила свой покой. Но как сейчас ей объяснить, что ничего не изменилось. Она хоть и демон, но женщина, а женщин не обманешь, они чувствуют, когда приходит та, с которой придётся делиться. Люцифер никогда не говорил как он к ней относится, их отношения сложились задолго до того, как во вселенной появились буквы, из которых потом сложили название “психотерапия”, поэтому он решил расставить все точки над i весьма старинным способом. Он аккуратно приподнял ее лицо за подбородок и накрыл губы самым нежным и чувственным поцелуем, на который был способен. Другую руку он запустил ей в волосы со стороны спины и дал ее голове слегка откинуться на его ладонь. Пока длился поцелуй глаза Мейзикин сначала расширились от удивления, а потом также стремительно закрылись от наслаждения. Ее тело слегла обмякло, но Люцифер крепко прижал ее к себе, потом он легко взял ее на руки и отнес на свою кровать. Казалось, Мейзикин не совсем понимала, что происходит. Она и поверить не могла, что Люцифер способен на такую нежность. Не то, чтобы она сомневалась в его навыках как любовника, скорее в том, что ей это может так понравиться. Как будто ее тело, побывавшее в стольких схватка, сейчас сделано из тончайшего, хрупкого стекла. Его пальцы и губы ласкали ее соски, шею и клитор. И хоть Мейзикин никогда не была в раю, про себя она решила, что сейчас испытывает райское наслаждение и, кажется, забыла как говорить. Каждый пальчик на ее изящной ножке был облизан, она и знать не знала, что поцелуи с обратной стороны коленок могут сделать ее такой влажной, что когда легкие пальцы Люцифера перешли к ее промежности они легко соскользнули внутрь ее уже разгоряченного и влажного влагалища, что вызвало довольную улыбку на лице Люцифера, но когда он спустился туда своим языком Мейзикин забыла как дышать. Как она не пыталась продолжить удовольствие, она быстро кончила с его именем на устах, что безусловно было музыкой для ушей Люцифера. Он накрыл её тело своим и его член уперся головкой в ее набухший клитор. Мейзкин было мало и она стала слегка тереться о него, раздвигая ноги шире. Люцифер не уставал наслаждаться таким сладким зрелищем этого трепещущего от страсти жёсткого существа, которое сейчас растворяется в своих новых чувствах. Он непривычно медленно и чувственно, глядя в глаза, вошел в неё, как будто у них это первый раз. Она выгнулась с легким стоном. Он сделал еще одно движение бедрами, потом еще одно. Глаза Мейзикин закрылись от удовольствия. Рот приоткрылся и он стал нежно целовать то верхнюю, то нижнюю губу. Она не ожидала, что от такого ванильного секса будет кончать так предательски быстро. Люцифер почувствовал как ее влагалище стало сокращаться вокруг его члена и хотел выйти, но Мейзикин прижала его бедра ногами к себе, прося остаться. Он подчинился. Она смотрела ему в глаза, так внимательно как никогда раньше. Он не отводил взгляд, как будто ему нечего он нее скрывать и он будет здесь для нее столько, сколько ей надо. Что-то как будто сломалось в ней в этот момент, как будто эта злая, сжатая пружина выпрыгнула из механизма и исчезла. По щекам Мейзикин покатились слезы. Ей стало стыдно и она захотела отвернуться, но Люцифер не дал, взяв ее лицо в ладони. Он еще раз нежно поцеловал ее и лег рядом, давая ей возможность прижаться к нему и устроиться у него на груди, пока он гладил ее волосы. Они не сказали друг другу не слова, но Люцифер знал, что Мейзикин ни при каких обстоятельствах не причинит вреда Хлои. Ей нечего с ней делить. Его чувства к Мейзикин принадлежат только ей, и ни бог ни человек не сможет их отнять.