Часть 1

Хлёсткими порывами дождь швыряет в лицо капли и ледяной воздух, ветер неистовствует, сгоняя смурные тучи зловещими клубами; Дженнифер не сразу понимает, где находится. И не понимает, что сейчас — утро или вечер. Глянув вниз, она отшатывается и едва не теряет равновесие: там, на расстоянии десятков этажей, бурно кипит жизнь большого города, которой ничуть не мешает разгулявшаяся непогода. Решив, что скользкий парапет на крыше дома не лучшее место её пережидать, Дженнифер начинает перелезать через ограждение, но оступается и, вскрикнув, устремляется к рядам машин и дорожному покрытию, тщетно пытаясь повернуть время вспять и остаться на крыше. Встречи с землёй не происходит — Дженнифер просыпается, вздрогнув всем телом: в груди слева колет, а волосы в районе шеи взмокли. Частое утреннее состояние, осень выдаётся тяжёлой. Кошмары Дженнифер снились, теперь снятся реже; с трудом поднявшись с кровати, она идёт на кухню выпить воды. Тёмная пустая квартира отзывается эхом на её шаги, а холодильник опаляет ресницы голубоватым светом: Дженнифер берёт бутылку воды, быстро захлопывает дверцу и делает пару глотков; вода, струясь по пищеводу, охлаждает изнутри. Дженнифер возвращается в спальню к измятой постели. Уснуть удаётся уже к утру, перед самым будильником. Нет образов, нет различимых ощущений — вязкая непроглядная топь, поглотившая Дженнифер. На поверхности лишь голова, тело разъедает неведомая гниль, её тлетворные побеги не остановить. Дженнифер прерывисто дышит и выныривает, когда ударяет пальцами по кнопке винтажных часов. В сотый раз обещает лучшей версии своего «я» записаться к врачу и провериться: закончит с важным проектом и непременно запишется. Усилием воли сбросив с себя дрёму, Дженнифер встаёт и отправляется в душ, на ходу стягивает пижаму: предстоит последний рабочий день недели. Завтрак и сборы на работу движутся по стальным рельсам распорядка. Заливая хлопья молоком и надевая юбку вместо привычных брюк, Дженнифер отгоняет тревогу и сдавленность в груди, словно дышать глубоко не дают стальные обручи вместо рёбер. Крепкий кофе помогает на несколько минут, отчего сердце бьётся быстрее, разгоняя кровь по сонному и уставшему организму. Да, вот оно, Дженнифер просто устала, только и всего. Надев бежевое пальто, Дженнифер перед выходом смотрит на себя в зеркало: прямые каштановые волосы лежат хорошо, лёгкий макияж освежает лицо, а в офисном образе для пятницы яркий акцент — колье из кораллов, подарок Тимоти. Улыбка отражению — последний пункт обязательной утренней программы, Дженнифер трясёт головой, будто отрицая какую-то мысль, и выходит в коридор, чтобы с полудюжиной соседей погрузиться в стальную капсулу лифта. Как и во сне, снаружи бушует осеннее ненастье, распахивает полы пальто, треплет волосы, пробирается под юбку, но Дженнифер согревает мысль о том, что вечером она встретится с Тимоти. После развода он называет такие вечера свиданиями: сын во всём поддерживает Дженнифер и стремится регулярно выделять ей пару-тройку часов в своей насыщенной событиями жизни. Дженнифер и правда не чувствует себя одинокой, скорее наоборот. Питер ушёл и не забрал ничего, кроме половины долговых обязательств. Теперь Дженнифер живёт так, как ей удобно и как хочет, а в душе поселился покой, который не нарушает гулкая тишина её небольшой квартиры. Дженнифер всегда находит себе занятия, но ещё больше работает, ощущая ответственность за будущее. О будущем она, конечно, задумывалась и раньше: немало беспокоило присутствие в нём Питера — глубокая трещина, породившая раскол, наметилась, когда Тимоти, оперившись уверенностью и знаниями, улетел из родительского гнезда. Оно опустело, а между двумя полюсами не осталось никакого притяжения. Лишь взаимное раздражение и горечь. Дженнифер осознала необходимость развода гораздо раньше, чем Питер поднял вопрос. Так что сейчас жалеет исключительно о потерянном времени. Время утекает слишком быстро, песком сквозь пальцы. Дженнифер не старается его удержать, теряет счёт и только оглядывается на пролетевшие одним мигом дни, недели, месяцы. Они складываются в годы, но Дженнифер остаётся безразличной — за всем не угонишься, всё не поймаешь. Ни деньги, ни красоту, ни чувства. На ладони яркими стекляшками остаются воспоминания. Метро — единственное место, где время замедляется: унизительная часть дороги на работу, полная запахов и ненужных прикосновений. Как опытный пассажир Дженнифер выставляет щиты офисной леди, но они то и дело пропускают оброненную грубость или утреннее амбре после вчерашней вечеринки. Поднимаясь по лестнице на улицу, Дженнифер сначала выдыхает, чтобы очистить лёгкие от скверны, а потом уже впускает внутрь отравленный тысячами машин, но всё же более свежий воздух. Нервные звуки клаксонов окончательно пробуждают, Дженнифер на полной скорости вливается в поток спешащих на работу клерков. Иерархия тут ощущается остро, но Дженнифер знает своё место и не имеет проблем. Перейти авеню по светофору — и Дженнифер уже входит в офисное здание, чтобы подняться на двенадцатый этаж. Главное, не встречаться взглядом с коллегами: не выдать ни радость, ни грусть, ни плохое самочувствие, это лишнее. Минуя десяток кабинок по правую руку от лифтов, Дженнифер ныряет в свою загородку, что надёжно защищает от внешнего мира и при этом с ним соединена. В мутное от копоти окно виден город, живой и такой беспокойный. Темноволосая девушка на LED-экране напротив улыбается во все зубы и рекламирует косметику для женщин 45+. Могла бы и стоматологию, и шампунь, и путешествия. Молодость продаёт что угодно. Дженнифер тоже вынуждена покупать. Она садится за стол и приступает к работе, не пытаясь оттянуть начало дня. Хочет справиться с задачами побыстрее — нужно приступить пораньше. Но цифры на экране монитора сливаются в полосы и пятна, Дженнифер отвлекается: взгляд блуждает от рекламного экрана к серо-зеркальным стелам, перемежаемым коробками из коричневого кирпича. Она думает о вечере. Тимоти обещал сюрприз, он всегда так делает: выбирает новый ресторан и заезжает за Дженнифер на такси. Временами внутри собирается тяжёлый ком, как ночью, но Дженнифер стучит ногтями левой руки по столу, задавая сбивчивый ритм: нужно работать. И онемение ускользает из сонного мозга и мизинца. В ожидании приятного день и тянется, и бежит: за двадцать минут до окончания Дженнифер обнаруживает, что ещё не готова к «свиданию». Идёт в уборную, где поправляет причёску, припудривает нос и лоб, аккуратно красит губы красной помадой — в цвет колье. Ровно в пять Дженнифер прощается с коллегами и спешит к лифту: Тимоти уже ждёт. — Привет, дорогой! — пробежав несколько футов по тротуару, Дженнифер садится в жёлтую машину: Тимоти галантно придерживает заднюю дверь, затем занимает место рядом с водителем и называет незнакомый адрес. — Привет, мама! Отлично выглядишь! — обнимая спинку кресла, сын поворачивается назад. Улыбается во все зубы, как обычно, словно боится, что Дженнифер не поверит в его приподнятое настроение. — Спасибо, — Дженнифер кивает и глядит в тонированное окно такси: дождь закончился, но капли остались, маленькими линзами они отражают огни зданий и фары машин. Одной ногой город уже в уик-энде: кричащая пестрота побеждает офисный стиль, фриков на улицах становится больше, а вывески, похоже, светят сильнее — Дженнифер предвкушает отличный вечер, после которого наступит неприлично позднее утро. Никуда не нужно спешить. Машина ускоряется, тонкие струйки счастья сбегают по стеклу, Дженнифер улыбается сама себе, погружаясь в журчащее умиротворение. Привыкшая жить завтрашним днём, она порой теряется и находится в таких шипучих и острых мгновениях: не укладывается в голове, что жизнь налаживается. Когда такси останавливается, Тимоти выходит из машины первым: открывает дверь Дженнифер. Каблуки опасно скользят по мощённому крупным камнем тротуару. Чтобы устоять, она берёт сына под руку и оглядывает дом, где находится ресторан — всё кажется смутно знакомым, хотя в Челси Дженнифер не бывала целую вечность, а название места вообще слышит впервые. В узких ящиках перед входом растения без цветков — ветер тревожит крупные кожистые листья. А за стеклом кипит жизнь в тёпло-золотистых тонах, что задают лампы над столиками и над барной стойкой. Отгоняя чувство дежавю, Дженнифер вслед за Тимоти погружается в густо пахнущую специями духоту ресторанного зала. Кованое ограждение в позолоте делит зал надвое, разодетый официант проводит их к столику у большой пожелтевшей карты и оставляет меню. Стены и деревянные столы и стулья здесь нарочито обшарпанные, не поймёшь, то ли правда старые, истёртые тысячами людей, то ли специально состаренные. — Ну, рассказывай, — спрашивает Дженнифер, когда определяется с заказом. — Даже не знаю… — Тимоти краснеет до ушей; взрослый Тимоти вдруг становится тем восьмилетним мальчишкой, которого Дженнифер утешала, с которым во второй раз познавала мир и которого защищала от всех невзгод. — И всё-таки? — жутко интересно, но Дженнифер не хочет настаивать: если нужно, скажет сам. Эмоции сына неизменно в приоритете. — В общем, — сделав тяжёлый вздох, Тимоти говорит: — Я решил сделать предложение Саманте. — Очень рада за вас, Тимми, — Дженнифер тоже непросто дышать, она прижимает ладони к груди и улыбается сквозь слёзы: да, рано или поздно Тимоти бы сделал этот шаг, но предполагать не равно услышать собственными ушами. — Что ты, мам… — Тимоти гладит её по плечу, испугавшись внезапных слёз, — всё же хорошо. — Всё прекрасно, дорогой, — Дженнифер берёт салфетку и промакивает уголки глаз, чтобы не размазать тушь. Да и незачем плакать. Даже от счастья. — Всё прекрасно. Саманта — чудесная девушка. Волнение охватывает Дженнифер; от неожиданной новости слегка колет слева, но боль быстро проходит. Тимоти прорывает: рассказ о планах льётся из него журчащим водопадом, и Дженнифер купается в тёплых искристых каплях, радуясь вместе с ним. Ещё один момент, который стоит запомнить — Дженнифер собирает их в невидимую картотеку. Для чего? Чтобы осознать. Здесь и сейчас. Дженнифер слушает сына. Дженнифер пробует новые блюда. Дженнифер устала, но счастлива: воображение не скупится — рисует пышную свадьбу, розовощёких внуков и долгую, полную любви жизнь. Не такую, как у неё с Питером. Она почти не слышит Тимоти: картинки перед глазами ярче, перекрывают реальность забитого под завязку ресторана. И лицо сына кажется тусклым и смазанным. — Мам, всё нормально? — с тревогой спрашивает Тимоти, положив руку поверх ладони Дженнифер. — Да, конечно, — кивает Дженнифер. — Просто здесь очень душно. — Давай тогда выйдем. Я уже объелся, — Тимоти, человек действия, предлагает конкретную меру, дабы исправить ситуацию. — Я тоже, — Дженнифер не скрывает облегчения. — Не ври, ты почти ни к чему не притронулась, — немного успокоившись, Тимоти подзуживает. Перед дверью ресторана он помогает Дженнифер одеться. На улице стемнело, но ещё не совсем темно — авеню обильно освещено витринами магазинов и двойными диодными фонарями, а над ним реет синеющее сумрачными облаками небо. Ветер не чувствуется, но Дженнифер знает, что там, на высоте, он сильный, сбивающий с ног. Чтобы поймать Дженнифер такси, Тимоти подходит к кромке проезжей части и поднимает руку: дорога домой будет в одиночестве. На прощание Дженнифер обнимает сына и поднимает взгляд — здание ресторана она точно где-то видела. Из старого, с серыми потёками, кирпича, не небоскрёб, с прямоугольниками узких окон; жёлтых больше, чем чёрных. Зрение в сумерках нередко подводит Дженнифер, но в глаза бросается плохо различимая фигура на крыше. Дженнифер присматривается — это женщина в светлом пальто. Дженнифер хочет сообщить Тимоти, даже закричать, но голос предательски пропадает, словно во сне — в безмолвной агонии она указывает пальцем наверх. — Мам, что случилось? Дженнифер не успевает: грудь прошивает резкой, распарывающей на ошмётки болью, а женщина, не удержавшись, неуклюже срывается с крыши. — Мам, очнись! Мама, дыши, я вызову скорую!.. — паники Тимоти Дженнифер не слышит. Она слышит лишь завывания ветра: летит с высоты нескольких этажей, отчаянно хватаясь руками за воздух и теряя туфли, пока не встречается с мокрой мостовой.