Почему четыре?..

Картман злился, лютовал. Он хотел пятёрку за своё сочинение. Но глупенький Гаррисон не понял всей гениальности его задумки. А ведь Эрик потратил на это дело целую ночь, в которую ни разу не сомкнул глаз, всё придумывая. Сколько же бумаги он потратил, рвя все неподходящие, по его мнению, версии. Сколько часов страданий над пустыми листами тетради. Сколько испорченных нервов... И сейчас это оказалось всё напрасно. Зря старался ради какой-то захудалой четвёрки. — Почему четыре, а не пять!? — ревел Картман на учителя. Несправедливо, очень несправедливо, он так старался! В глазах двоечника горел огонь мести. Давно стоило проучить этого блядского голубя Гаррисона! Только вот что такого прикольного натворить? — Потому, что слишком долбанутое сочинение получилось, малой! Ты под какой травой это писал вообще? — как всегда язвительно отрезал учитель. Картман был в не себе от злости. Его даже Кайл столько не бесил, как этот придурошный хуесос! На следующий день толстяк пришёл в школу в костюме известного и своего горячо любимого фюрера. Пусть Эрик и двоечник, но биографию своего кумира знал отлично, как и все его нарративы. Он знал и ту, не столь неизвестную информацию, что Вождь Третьего Рейха ненавидел геев, не хуже евреев. Или хуже? Ну в общем, следовать Картман захотел тому, к чему призывал его любимый немец. Истребление всего голубого народа... И пусть Картману насолил лишь Гаррисон, сейчас, кажется он был обозлён даже не только на геев, а и на всю школу. На весь Южный Парк. На весь мир! Только вот нужно было найти интересное оружие... Пистолет? Нет, слишком скучно. Нож? Фигня банальная. Дрель? Эрик хотел бы, но так и не смог её включить (он забыл, что этот прибор работает от электричества). И тут он увидел на кухонном столе своих вкуснейших вдохновителей, которые помогли ему написать то самое сочинение... Конфетки «Рошен». Тут была и «Бджилка», и «Чоколапки», и всякие карамельные «Барбариски» и «Дюшесики» с «Молочными каплями», которые Картман мило именовал «капли президентской спермы». В общем придумал двоечник свою господнюю кару. Сначала он просто нервировал всех вокруг, впрочем как это происходило всегда. Гаррисон, не выдерживая этих постоянных шуток про геев, евреев, коммунистов, и чёрных, чуть не заорал на весь клас. Но сдержался, и выгнал жирного фюрера из класса. Только потом увидел, что тот поразбрасывал везде какие-то странные разноцветные фигли-мигли.

***

— Рошеновские конфеты?.. — Гаррисон подозрительно понюхал иностранные сладости, непринуждённо вертя в пальцах одну «каплю президентской спермы», которую поднял из пола. — Что-то мне это напоминает... Он их не собирался есть, но чего-то ради лизнул. Лизнул и почувствовал... Цианистый калий.