Концовка Маши

Может... просто разрезать тебе живот ножом? — тихо, почти задумчиво сказала я. Кира замерла, а потом рассмеялась — звонко, возбуждённо, но с нотками паники — Ого, какая кровожадная! А ты уверена, что сможешь вытащить их живыми? Они уже в соках, Маш. Через час-два будут кашицей. — Она сделала шаг ближе, почти прижав свой тяжёлый, горячий живот к Маше. Тот громко булькнул. — Нет, ну ты посмотри на меня! — Кира гордо выпрямилась, демонстрируя своё раздутое тело. — Я сейчас переварю твоих подруг. А потом стану больше. Сильнее. Может, даже достаточно большой, чтобы... попробовать тебя~. Не страшно, а? Вот здесь мне уже правда стало жутко. Я почувствовала, как внутри всё перевернулось. Этот хищный блеск в глазах Киры, этот уверенный, издевательский тон... Она не шутила. Она действительно хотела стать достаточно большой, чтобы в один прекрасный день попытаться проглотить меня, не сегодня, так через месяц. И после двух полноценных девушек, что определённо были не слабыми, у неё были все шансы начать быстро расти. Живот предательски заурчал — громко, требовательно. Я сама только недавно переварила Диму, тело ещё было в режиме «усвоения», и вид такой добычи... такой наглой, дерзкой, вкусной добычи... сильно бил по самоконтролю. Кира заметила, как мои зрачки расширились, и улыбнулась шире. — Давай, Машенька. Возьми нож, если хочешь. Или... просто открой ротик. Ты же хочешь. Я чувствую, как ты дрожишь. Твой желудок уже поёт. Она взяла мою огромную ладонь и прижала её к своему горячему, пульсирующему животу. Под моими пальцами на её белой коже отчётливо бились две девушки. — Они ещё живые. Представляешь, как будет приятно, когда они закончат путь уже внутри тебя? Тройная порция. Тройной рост! Я сглотнула. Слюна обильно наполнила рот. — Заткнись... — Или боишься, что после меня уже не сможешь остановиться? — Кира наклонилась ближе, почти касаясь губами моего живота. — Что станешь настоящим монстром? Что будешь охотиться на людей просто потому, что это охуенно приятно? В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Я резко схватила Киру за плечи — одной рукой. Она даже пискнуть не успела, как я подняла её над полом. Её тяжёлый живот повис прямо перед моим лицом. — Маша?.. — в её голосе впервые мелькнуло настоящее удивление. — Ты сама напросилась, — процедила я низким, дрожащим от голода голосом. Я широко раскрыла рот. Горячее дыхание обдало лицо и грудь Киры. Она попыталась вырваться, но после двух проглоченных девушек сил у неё было мало. Я сначала засунула ей в рот её же собственный огромный живот — он с влажным чавканьем протиснулся между моих губ. — Н-нет! Маша, подожди—! Глоть Первый глоток был тяжёлым. Растянутый живот Киры туго заполнил мой рот, потом горло. Я чувствовала, как внутри неё продолжают биться Аня и Женя. Это было... невероятно возбуждающе. И кажется и порвала зубами её плоть. Рот заполнил вкус металла, и сочная красная жидкость растеклась у меня во рту. Я запрокинула голову и начала глотать по-настоящему. Мощные, жадные глотки один за другим. ГЛОТЬ... ГЛОТЬ... ГЛОООТЬ! Ноги Киры быстро исчезли за моими губами. Последний мощный глоток — и она полностью провалилась в меня. Мой живот моментально раздулся до огромных размеров, тяжело обвисая почти до колен. Внутри бушевало сразу три человека. Я тяжело опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Огромный, туго натянутый живот лежал у меня на бёдрах, бурля и шевелясь. — Аааах... блядь... — простонала я, гладя его обеими руками. — Ты довольна теперь, сука?.. Кира внутри извивалась, но была плотно прижата к уже частично переваренным подругам. Её голос доносился глухо и приглушённо: — Да... именно этого я и хотела... Сделай меня частью себя, Маш... вырасти ещё больше... Мой желудок ответил мощным, победным урчанием. Соки уже активно заливали всех троих. Я закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается приятное, тяжёлое тепло. Каждый их толчок, каждое движение внутри только усиливало удовольствие. — Ты получишь, что хотела... — прошептала я, тяжело дыша. — Все трое... станете мной. — Я уже не хотела спасать своих подруг. Мой живот начал медленно, но уверенно работать. Громкие, влажные звуки переваривания заполнили коридор. К утру от них уже почти ничего не останется. А я стану ещё выше *** Аня и Женя уже почти час провели в животе Киры, и когда их внезапно протолкнуло через открытую рану дальше — в гораздо более просторный, но куда более мощный и голодный желудок Маши — обе девушки были в шоке. — Что за... блять?! — первой закричала Аня. Она отчаянно забилась, пытаясь отпихнуть от себя скользкие стенки. — Кира, сука, ты нас всё-таки... А теперь Маша?! Женя, которая обычно была самой спокойной, сейчас паниковала сильнее всех. Она свернулась в комок, дрожа всем телом. Едкие соки Маши уже активно покрывали их кожу, вызывая сильное покалывание и жжение. — Маша... Маша, пожалуйста! — кричала она срывающимся голосом. — Выпусти нас! Мы же подруги! Я не хочу так... не здесь! Аня ударила кулаком по пульсирующей стенке желудка. — Маша! Это не смешно! Вытащи нас отсюда! Мы ещё живые, чёрт возьми! Кира, зажатая между ними, только блаженно застонала, её тело, многократно усиленное от переваривания и поглощения огромного количества биомассы быстро восстановилось от раны, что уже затянулась, чего нельзя сказать об ожогах, нанесённых Машиной желудочной кислотой, тут даже прокачанное тело Киры не справлялось, Дима бы уже был бы супом к этому моменту. Её голос был уже хриплым и возбуждённым: — Ммм... слышите, как она урчит? Это уже не мой желудок... Это Машенька. Она сильнее. Горячее... Сильнее переваривает. Я же говорила — она нас всех возьмёт... — Заткнись! — рявкнула Аня и пнула Киру локтем. — Это ты во всём виновата, психопатка ебаная! Ты нас специально ей скормила! Женя тихо всхлипывала, прижимаясь к стенке желудка, будто пытаясь достучаться до Маши снаружи. — Маш... пожалуйста... я не хочу становиться твоим жиром... Я же тебе всегда нравилась... Мы же вместе гуляли... Не надо... Желудок Маши ответил мощным, долгим сжимающим движением. Всех троих крепко спрессовало, соки хлынули сильнее. Раздался громкий, влажный чавк. Аня закашлялась, чувствуя, как кислота щиплет лицо и руки. — Маша... ты же сдерживалась ради брата... А теперь... ты нас просто так?.. После всего? — Она не «просто так», — сладко простонала Кира, — она нас хочет. Чувствуете, как тут жарко? Как сильно она нас переваривает? Это потому что мы ей нравимся... особенно я. — Лицо с которым Кира это говорила трудно описать. — ДА ЗАВАЛИ ТЫ УЖЕ ЕБАЛО! Женя уже почти не сопротивлялась. Она просто тихо плакала, чувствуя, как кожа начинает размягчаться. — Мне страшно... Маша... если ты нас переваришь... скажи хотя бы, что мы тебе хоть немного поможем... что ты вырастешь... пожалуйста... Аня в последний раз попыталась брыкаться, но сил уже почти не осталось. Стенки ритмично массировали их, втирая в кожу густые пищеварительные соки. — Сука... — прошептала она уже слабее. — Надеюсь, ты хотя бы получишь от этого удовольствие... после Димы... — Ну, зато не внутри меня сдохните~ Я чувствовала каждое их движение, каждый толчок, каждую мольбу. — Тихо вы там... — Мне было больно их слышать Живот ответил долгим, победным ГЛООООРРРРР — мощным урчанием, от которого пол подо мной слегка задрожал. Я закрыла глаза и откинула голову назад, тяжело дыша. По щеке скатилась одинокая слезинка — то ли от вины, то ли от запредельного удовольствия. — Простите, девочки... но вы теперь мои — внутри постепенно затихают движения. — Становитесь мной... Я сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышала. — Простите… — тихо прошептала я, гладя огромный живот круговыми движениями. — Но вы уже внутри. И я… я не могу остановиться. Часы проходили медленно. Сначала затихла Женя. Она всегда была самой тихой. Её слабые всхлипывания постепенно превратились в редкие стоны, а потом и вовсе стихли. Я почувствовала, как её тело стало мягче, податливее. Она первой начала превращаться в густую кашицу. Аня держалась дольше. Она ругалась, плакала, умоляла… пока не перешла на тихие, хриплые всхлипы. Я ощущала, как её тело постепенно размягчается под напором моих соков. А Кира… Эта сука наслаждалась до самого конца. Она стонала, шептала мне всякие пошлости, подталкивала остальных глубже в кислоту, пока сама не начала медленно растворяться. Я чувствовала каждое их движение внутри — как они толкаются, скользят друг по другу в густой жиже моих соков. Потом движения стали слабее. Потом превратились в редкие судороги. А потом... затихли совсем. Мой желудок работал неумолимо. Громко, влажно, жадно. Долгие часы он урчал, булькал и сжимался, перемалывая трёх человек в однородную питательную массу. Я не могла спать. Только сидела, обхватив руками огромный, тугой шар живота, и чувствовала, как они постепенно... исчезают. Мягкая, густая масса перекатывалась внутри при каждом моём движении. Желудок работал ритмично и мощно, с громким чавканьем и бурлением перекачивая всё, что осталось от трёх девушек, в мою кровь. К утру мой живот уже сильно уменьшился. К полудню он стал совсем плоским. Я медленно провела ладонью по животу. Гладкая, тёплая кожа. Ни единой выпуклости. Только лёгкая приятная тяжесть внутри и ощущение сытости такое глубокое, что хотелось мурлыкать. Я встала. Пол подо мной жалобно скрипнул. Я посмотрела в большое зеркало в коридоре и замерла. Я стала... огромной. Рост явно перевалил за 460 сантиметров. Плечи шире, бёдра мощные и тяжёлые, грудь заметно увеличилась, а талия осталась удивительно тонкой. Мышцы под кожей проступали чётче, кожа стала ещё более гладкой и упругой. Даже волосы казались гуще и ярче. Я провела руками по телу, спустилась ниже и снова погладила уже плоский живот. — Все трое... — тихо прошептала я. — Вы теперь полностью мои. Внутри тихо булькнуло — последние остатки моих подруг и Киры окончательно всосались в меня. Я почувствовала, как по венам разливается приятное тепло. Сила. Рост. Удовольствие. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному зеркалу. — Прости, Димка... — прошептала я едва слышно. — Я не смогла остановиться. А потом, после долгой паузы, добавила совсем тихо, почти стыдливо: — ...и мне было очень хорошо. Мой живот ответил мягким, довольным урчанием. Уже не голодным. Просто сытым. Удовлетворённым. Я посмотрела на своё отражение. Высокая, мощная, красивая... и очень одинокая теперь. — Что же мне теперь делать... — прошептала я, глядя себе в глаза. В них отражался уже совсем другой человек. Тот, кому больше не нужно было сдерживаться. Я облизнула губы. И невольно улыбнулась