Часть 9

— Я вижу избалованную маленькую богатую девочку, — говорит Эммануэль. — Жаль, что тебе не приходится дышать тем же воздухом, что и нам, крестьянам. Что ж, теперь ты в нашем мире, принцесса. И ты на собственном горьком опыте узнаешь, что мы умнее тебя, сильнее тебя, и мы можем делать с тобой все, что захотим… Юрий прочищает горло — еще одно предупреждение, которое Эммануэль игнорирует. Сделав глубокий вдох, я расправляю плечи и смотрю прямо ему в лицо. — Если это все, на что ты способен, то тебе лучше оставаться на своей работе, — говорю я ему. — Я рада быть здесь, на самом деле, мне даже нравится. С клинической точки зрения, тут захватывающий спектр социально-дивергентного поведения. Ты, например, чрезмерно компенсируешь чувство физической неполноценности, что вполне понятно, учитывая всех этих влиятельных мужчин вокруг. И все же ты обращаешь свою агрессию на меня, одну из немногих присутствующих женщин. Возможно, таким образом ты компенсируешь свою сексуальную неадекватность. Лицо Эммануэля становится жестким и бледнеет с каждым словом, слетающим с моих губ. Не помогает и то, что Юрий издает тихий, но заметный смешок. — Ты грязная маленькая … — начинает Эммануэль, прежде чем Константин присоединяется к нам, и тот мгновенно замолкает. — Что сказал Илья? — спрашивает Юрий, быстро меняя тему, прежде чем Константин успевает заметить напряженность в нашей маленькой группе. — Кучу дерьмовой лжи, — говорит Константин. — Позвони Римо. Скажи, чтобы он шел сюда и следил за Ильей, куда бы тот ни пошел. Прилипай к нему, как тень. Если он встретится с кем-нибудь, позвонит по телефону, даже отправит сообщение, укради его гребаный телефон и посмотри, кого он предупреждает. Я потряс дерево — он уронит несколько яблок. — Понял, босс, — говорит Юрий, уходя, чтобы позвонить Римо. Константин бросает острый взгляд на Эммануэля, как будто он все-таки не пропустил напряжение между нами. — Иди принеси нам что-нибудь выпить, — командует он. Эммануэлю не нравится, когда им командуют, ни капельки. Но он просто кивает и направляется к бару. — Извини, — говорит Константин. — Мы пропустили первый бой. Не волнуйся, у меня есть отличные места… Он замолкает, когда кто-то врезается в него сзади. Он покачивается на ногах, но не теряет равновесия. Он размахивает руками, сражаясь с мужчинами, которые окружают его со всех сторон. Прежде чем я успеваю закричать, или даже открыть рот, Константин сильно толкает меня обратно в толпу, подальше от греха. Это движение стоит ему мгновения внимания, за которое он расплачивается жестоким ударом ножа по бицепсу. Кровь забрызгивает цементный пол, как на картине Поллока. — Константин! — я дико кричу, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь толпу высоких тел. Не знаю, кто сражается с ним, кто помогает, а кто пытается убежать. Я вижу по меньшей мере три лезвия, нацеленных на него со всех сторон. Константин пригибается и крутится с проворством, которое вряд ли кажется возможным для человека его габаритов. Один из мужчин наносит удар по лицу Константина, выкрикивая проклятия, и Константин с силой рубит его ладонью по руке, отчего нож со звоном летит на пол. В любую минуту я ожидаю, что он убьет их. Выстрелит или перережет им глотки, или, по крайней мере, нанесет удар. Но он этого не делает. Он отклоняет каждый удар, умело уклоняясь и плетясь, его глаза снова отрываются от нападающих, чтобы найти меня в толпе. «Я в порядке», — хочу сказать ему. «Сосредоточься на себе.» Он снова уклоняется, затем катится по полу как раз в тот момент, когда самый молодой из мужчин вонзает нож ему в грудь. Только тогда к нам присоединяется Эммануэль, держа в каждой руке по бутылке пива. — Что за черт? — говорит он. — Что случилось?