Эффект осени

      — Это просто эффект осени, не выдумывай, Микаса, — Хитч закатила глаза и сделала глоток пряного латте.       — Что значит «эффект осени»? — Микаса обхватила свой напиток ладонями, пытаясь согреть — опять забыла перчатки дома.       — То и значит, — недовольно протянула блондинка, покачивая ногой. Придирчиво посмотрела на свои длинные сапоги на каблуке, выискивая грязь или пыль.       — Спасибо, теперь очень понятно, — буркнула брюнетка.       — Ну что тут непонятного? Смотри, когда наступает осень, начинает холодать, солнца меньше, листья опадают. Вот и хочется людям согреться, начинают кучковаться. В лучшем случае, до весны такие парочки живут, а потом снова тепло и хорошо становится, и оказывается, что не очень-то люди и любили, просто перезимовать им надо.       — Тогда это эффект зимы получается, — фыркнула Аккерман, — при чем тут осень?       — Ну вот и чем ты меня слушаешь? — раздраженно ответила подруга — Начинается-то все осенью, а не зимой.       — Все равно глупость, я ведь его только сейчас встретила, как могла знать, что он мне понравится?       — Говорю же: он тебе не нравится, это просто осень. К тому же, он тебе никаких знаков не давал, не стоит вообще думать об этом. Кстати, он ведь ниже тебя, разве это не стремно?       — Не стремно, — отрезала Микаса, отвернулась от собеседницы.       — Ну, дело твое, конечно, но я бы на твоем месте не надеялась на что-то. Слишком уж этот Леви странный — не общается ни с кем, в активностях не участвует. Одним словом — мутный.       Микаса не считала его странным или мутным. Они с Хитч уже учились на последнем курсе университета, осталось лишь написать и защитить дипломы, когда на пороге аудитории появился Леви Аккерман — их новый однокурсник. Микаса и остальные знали о нем совсем немного — только имя и то, что он перевелся сюда из другого города. Почему его взяли сейчас, когда до выпуска осталось всего ничего, никто не знал.       Интерес к персоне низкого и нелюдимого молодого человека быстро пропал, у всех, кроме Микасы. Сначала ее удивили одинаковые фамилии, а после и вся эта загадочная аура вокруг него. Если ему и приходилось что-то говорить — отвечал кратко.       — С него как будто деньги берут за слова, — зашептала Хитч Микасе на ухо.       — Краткость — сестра таланта, — гордо процитировала Микаса и ойкнула, сказала громче, чем планировала, и Леви ее услышал. Он посмотрел на нее, нахмурившись, и она опустила голову, сделав вид, что очень занята.       — Как злобно зыркнул, — прокомментировала Дрейс.       Аккерман стала все чаще ловить на себе взгляды однофамильца. И еще чаще стала думать о нем. У Микасы чуть сердце не остановилось, когда он вдруг сел рядом, совершенно спокойный, в то время как сама девушка боялась пошевелиться или посмотреть на него.       Когда консультация по дипломным работам кончилась, так же спокойно встал и ушел.       Иногда они просто стояли в коридоре и смотрели друг на друга. Микаса становилась смелее и больше не отводила взгляд. Спустя несколько дней таких переглядок, Леви проводил ее до дома. Ждал у ворот университета, а после шел рядом, опять же ничего не говоря. Девушку это не напрягало. Она не знала, что говорить и надо ли вообще. Шли всегда на расстоянии вытянутой руки, будто и не вместе. Когда доходили до двери подъезда, бросал тихое «пока» и уходил.       Микаса решила для себя, что он ей нравится, в конце концов, он был хорош собой, хоть и прилично ниже ее. Решила поделиться мыслями с подругой, но та завела глупый разговор о каком-то «осеннем эффекте».       Девушка остановилась, вытянула вперед руку, поймала падающий кленовый лист. Залюбовалась ярким красным цветом.       — Осень означает смерть красоты, и мы это знаем, — низкий голос слева заставил вздрогнуть.       — Что?       — Строчка из песни, дам послушать потом, если хочешь, — ответил Леви, переступил с ноги на ногу, — вспомнилось просто.       — Я с твоей песней не согласна, — покачала головой Микаса, — смотри, красиво ведь, цвета такие яркие.       Протянула Леви лист, он принял и рассмотрел сам.       — Ненадолго это все, опадет и сгниет, и никакой красоты не будет, одни ветки голые и небо серое.       — Какой ты пессимист, — отметила девушка и удивилась, это самый длинный их диалог, — твоя песня такая же?       — Реалист, — поправил Аккерман, ухмыльнувшись, — она немного печальная, вот и все.       — Лист можно сохранить, подсушить и он останется красивым, — зачем-то сказала Микаса и протянула руку, — отдай, он мне нравится.       — Мне тоже, — кивнул Леви, нерешительно отдал кленовый лист девушке.       — Показывай свою песню, — попросила она и подошла ближе, прижала лист к груди, чтобы случайно не помять и не сломать.       Леви снова замолчал, достал телефон и наушники, подал один Микасе. Заиграла музыка, девушка посмотрела вниз, прочитала название песни и не сдержала улыбки.