Часть 1

      Блять, как же он меня заебал. Я резкими движениями расчесывала только что высушенные волосы. Мое дыхание было рваным, а если бы пришлось говорить, голос бы задрожал от возмущения.       Я еще могла вытерпеть «подарочек» от менеджера в виде бронирования совместного с Чаном номера в отеле на время командировки, но когда Чан открыл рот... я поняла, что без нервов на этой неделе не обойтись.       — Ты спишь на диване, — безразлично сказал он, скидывая свои вещи на кровать, когда они вошли в свой номер.       — С хуя ли? — Я не была удивлена его наглостью, но все же почувствовала себя униженной.       — Потому что я сплю на кровати, — невозмутимо ответил он, разводя руками, — и, кстати, за языком следи.       Я была настолько зла, да еще и измотана с дороги, что не нашла, что ответить. Только глубоко вдохнула и принялась разбирать вещи на том самом диване. Не было сил (да и смысла) пререкаться с Чаном.       И вот сейчас я стояла в ванной, морально готовясь вновь встретиться с ним после сорокаминутной разлуки.       — Ну наконец-то, я думал, ты там сдохла, — пробубнил он, влезая в тесную ванную, когда дверь открылась. Он что, под дверью сидел все это время?       Я решила просто проигнорировать указания Чана про диван. В конце концов, он мне не начальник. Я легла на край кровати, подмяв под себя часть одеяла, выключила светильник на тумбочке и закрыла глаза. Мысли о том, как же пережить предстоящую неделю, постепенно превращались в белый шум.       — Я не понял, — я вздрогнула от громкого голоса, побеспокоившего мою полудрему. Я сонно обернулась. За моим плечом, в метре от кровати стоял Чан и протирал волосы полотенцем, — Я же сказал, что ты спишь на диване.       — Нет, — спокойно ответила я, чувствуя, как раздражение выступает на лице красными пятнами.       — Да. Я сплю здесь, — он указал двумя руками на кровать, — ты спишь там, — ткнул на диван. Он произнес это с такой интонацией, будто объяснял ребенку, как складывать числа в столбик.       — Я сплю здесь, — во мне проснулся азарт. Я понимала, что он ничего не сможет сделать, и мне стало интересно, сколько он продержится. Так хотя бы меньше бесит. — Хотела оставить тебе местечко, но раз ты такой наглый, — я развалилась посреди кровати, — спи теперь, где хочешь. Сквозь прядь раскинувшихся по лицу волос я увидела, как его глаза вспыхнули.       — А я хочу здесь, — он уперся одной рукой в мои ребра, а другой в бедро и сдвинул меня обратно на край. — И почему ты такая упрямая?       — Я не упрямая, — сказала я, пытаясь занять как можно больше места на кровати, — просто ты меня бесишь.       Он закатил глаза, накрываясь одеялом:       — То есть ты специально это делаешь? Ты всегда делаешь противоположное тому, что я прошу, чтобы меня позлить?       — Я не буду тебе подчиняться. С чего это я должна тебя слушаться?       — Потому что я так сказал, — он подвинулся ближе, чтобы заглянуть в мои глаза... или чтобы я увидела его блядскую ухмылку. Сука. — Я же старше, а значит, мудрее. А ты, упрямая, делаешь все наоборот.       — Раз ты такой умный, почему не приказал мне спать на кровати? Тогда, по твоей логике, я бы пошла спать на диван. — Я приподнялась над подушкой, подставив руку под щеку, и скопировала его улыбку.       Он замолчал. Тишину нарушало только его глубокое дыхание и звуки проезжающих машин за окном. Либо он понял, что не такой умный, каким себя считал, либо...       — Ха! Я тебя раскусила! — Я резко придвинулась к нему. — Ты просто хочешь, чтобы я спала здесь, с тобой, — я ткнула пальцем в место между нами. Я надеялась, что его выбесит такой глупый и неуместный флирт.       — Заткнись, — он сжал челюсти, отчего его овал лица стал острее. Я вошла во вкус и решила притвориться милашкой.       — Чанни, что же еще мне сделать? — спросила я с глупой интонацией, медленно приближаясь.       — Да что, блять, тебе угодно, — он начал материться, а это верный знак, что я его бешу.       — Может, мне стоит держать дистанцию? — Я придвинулась настолько близко, что наши плечи касались друг друга. Кажется, он заметил это только после моих слов.       — Да, держи ебаную дистанцию, — отмахнулся он, будто бы не вникая в смысл сказанного.       Я поняла, что мне придется это сделать. Ради своего принципа. Вдохнув побольше воздуха, я отбросила одеяло к ногам и села на его бедра, а руками уперлась в подушку под его головой. Чан раскрыл глаза и вжался в кровать всем телом.       — Я тебя бешу? — широко улыбаясь и наклоняясь чуть ниже, спросила я.       — Пиздец как, — он сдерживал — или делал вид — свой порыв скинуть меня и бросить на диван. А в моей голове проскользнула мысль о том, что мой пах вплотную прижат к его. И мои тонкие пижамные шорты и его свободные не создают ощутимого барьера. На несколько секунд наши взгляды встретились в тишине. Его брови были сведены к переносице, а их кончики приподняты — такой изгиб ясно давал понять, что Чан не в лучшем расположении духа. Как и я.       — Пошел на хуй, — смачно сказала я и резко поднялась с его бедер, обогнула кровать и легла на диван. Уже была примерно полночь, и мне дико хотелось спать, а мысль о завтрашнем раннем подъеме свела к нулю желание бороться за кровать.       Как он отреагирует на то, что я сдалась? Похуй. Я отвернулась к стене, легла в позу эмбриона и поняла, что без одеяла, того тяжелого, пахнущего чистотой одеяла, под которым с кайфом лежал Чан, будет холодно, тем более в такой легкой пижаме.       Минут пять мы лежали молча. Конечно, добился своего, остался доволен, и, должно быть, видит десятый сон, скотина. Как назло мне не спится.       Вдруг я услышала его резкий вдох, будто он хочет что-то сказать, и только через минуту после этого:       — Вернись.       Ну нихуя себе. Я подняла голову и посмотрела на него со вздернутой бровью:       — Что? — Он сел на кровати и положил руку на пустое место рядом с собой:       — Иди сюда.       Почему я дрожу? Прохладно. Сбитая с толку, я встала с проклятого дивана и села на самый край кровати, вопросительно глядя ему в глаза и ожидая объяснений. Он до ужаса меня бесит, и я знаю, что бешу его, но почему мне стало труднее дышать, а его пальцы нервно перебирают край одеяла? Что-то между нами произошло, но я не могла понять что. Казалось, будто он сейчас меня ударит. Я нарушила молчание первой:       — Что ты хотел?       — Хочу тебя ближе, — глядя прямо в глаза, он подвинулся ко мне.       Внутри меня, казалось, что-то начинало закипать. Я напрягла живот и вдохнула побольше воздуха. Переживания о завтрашнем утре испарились, и остались только мысли о его колене, которое невесомо, еле заметно касалось моего. Кожа к коже.       Я закусила губу и улыбнулась:       — Ты же только что выгонял меня. Он вздохнул и нехотя ответил расплывчато:       — Ну, люди меняются, — его рука вдруг оказалась на моем бедре, как раз там, где заканчиваются шорты. У меня не осталось сомнений по поводу его намерений. Тварь.       Я ни за что не собиралась поддаваться ему, так что взяла инициативу на себя: перехватила его руку, надавила на его грудь, чтобы он упал на кровать, и нависла сверху. Мои руки сжимали запястья Чана над его головой. Он был явно шокирован таким поворотом событий, но не особо сопротивлялся.       Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, наши зрачки бегали. В одном лишь свете уличных фонарей, который пробивался сквозь легкий тюль, казалось, что его глаза абсолютно, глубоко, тягуче черные. Его грудь прерывисто поднималась и опускалась чуть чаще, чем обычно.       — Настолько близко? — Я едва вспомнила о чем мы говорили.       Не дав ему ответить, я наклонилась еще ниже, так что мой живот касался его живота через тонкие слои одежды. Чан оказался в ловушке между мной и кроватью. Он был очень горячим.       — Что ты творишь?       — Не этого ли ты хотел? — прядь моих волос падает на его плечо. Он глубоко вдыхает прежде чем ответить:       — Да, но... точнее нет, я не хотел, чтобы ты вот так меня зажимала и... дразнила, — слова давались ему с трудом.       — Тогда я продолжу, — усмехнулась я и провела носом по его шее, жадно вдыхая запах гостиничного геля для душа. Он втянул воздух сквозь зубы, и я вдруг услышала, как колотится его сердце. Я положила ладонь на его грудь, выпустив из своей хватки одну его руку.       Такое странное чувство. Он настолько меня бесит, что я хочу его трахнуть. Или наоборот?       — Вот так я тебя раздражаю, да? — Спросила я, ерзая на его бедрах. — Делаешь вид, что не нравится, а телу не прикажешь. — От осознания этого по моей спине пробежали мурашки.       — Ты меня не раздражаешь, — неожиданно ровным, глубоким голосом сказал он.       — В смысле?       — Это я тебя бешу. Не знаю из-за чего все началось, но это довольно горячо, так что я всегда подыгрывал.       Мои глаза распахнулись, я отстранилась от него, выпустив вторую его руку.       — То есть ты все это время специально меня доводил?! Потому что тебя это заводит? — Я была настолько возмущена, что повысила голос, наплевав на людей в соседних номерах. В ответ он лишь закусил губу, пытаясь скрыть улыбку, и прищурил один глаз, будто ждал пощечины.       — Вот гандон! — Я завела руку за его затылок, схватила за волосы и потянула так, что его шея открылась. — Сука, пошел на хуй! — У меня тряслись руки, а еще больше чесались зубы, поэтому я впилась ими в то место, где шея переходит в плечо.       Из его приоткрытого рта вырвался тихий вздох. Я почувствовала его руки на своих бедрах. Он легко, но настойчиво надавил на них, чтобы я опустила таз ниже.       — Сука, — я не сдержала истерический смешок, — он еще и кайфует, — сказала я, почувствовав его стояк сквозь шорты. — Вот тварь. — Я говорила это ему в шею, отчего мурашки побежали уже у него.       Я не могла понять, о чем мечтала больше: не знать Чана никогда или почувствовать его, наконец, внутри себя. Поскольку первый вариант был невозможным, пришлось остановиться на втором.       Резким движением я расстегнула пуговицы на своей пижамной рубашке и отбросила ее в сторону. Пути назад уже не было. Увидев это, Чан незамедлительно стянул с себя майку. Я вновь толкнула его в грудь и приблизилась к губам.       Пока наши рты не примкнули друг к другу, я задумалась на долю секунды. Что я делаю? Потом был влажный, на удивление нежный поцелуй. Наши губы едва касались друг друга, что делало эти мимолетные прикосновения такими желанными. Каждый раз будто било током. Его шумные вдохи накаляли ситуацию, так что я не смогла больше сдерживаться и вцепилась в его нижнюю губу, а обеими руками схватилась за его плечи. В ответ на это он осторожно сжал мои ягодицы.       Сука, какой стесняшка. Я накрыла его руку своей, сжав сильнее. Он меня понял. Через несколько секунд моя жопа уже горела от его хватки, но мне это нравилось.       Я взяла его за заднюю сторону шеи и разорвала поцелуй. Тонкая ниточка слюны протянулась между нами и разорвалась на уровне его подбородка. Я провела языком по тому месту, куда, предположительно, попала капля, и поднялась обратно к его губам. Свободной рукой я схватила его челюсть, большим пальцем сомкнув его влажные и непростительно мягкие губы. Убрав палец, я лизнула покрасневшую и разбухшую от поцелуя кожу, забираясь языком под верхнюю губу, изучая его десны и зубы. Затем я оттянула нижнюю губу и, кажется, оставила на ней засос. Напоследок я еще раз провела языком по приоткрытому рту Чана и спустилась ниже, к груди.       Тихий стон слетел с его губ. Он положил руки мне на голову, чтобы придерживать волосы и нежно массировать скальп. Я оставила несколько мимолетных поцелуев на его груди, а затем перешла к соскам. По очереди облизав оба, я почувствовала, как они затвердели. Чан шумно выдохнул, когда я начала играть с его правым соском кончиком языка. Он не мог не застонать, когда я легко прикусила его. Чан вцепился в мои волосы и надавил на голову, прижимая мое лицо к себе. Пока я лизала его соски, мои слюни текли по его груди, а пульсация между ног предвещала взрыв. В тот момент мне казалось, что я действительно могу взорваться, камня на камне не оставив.       — Хватит, — Чан метался подо мной на кровати, — хватит меня дразнить, я больше не могу.       Я подняла голову:       — Хорошо, — поднялась выше, прижалась к его паху и наклонилась к уху, — я больше не буду, Чанни, — горячо прошептала я.       Конечно, я не прекратила. Вместо этого я стянула с него шорты и устроилась между его бедер. Он скрыл свое лицо в сгибе локтя. Выпуклость его боксеров отчетливо показывала, как он «хочет», чтобы я остановилась.       Я поместила свои руки по обеим сторонам его бедер, приобнимая его таз. Пару раз поцеловав живот и лизнув пупок, я ткнула носом в сгиб в паху Чана, совсем рядом с членом. Движение было заметно даже через ткань белья. Он набрал столько воздуха в легкие, будто собирался надувать воздушный шар.       Я попыталась поймать его взгляд в полумраке, но ничего не увидела из-за его локтя. А он видел все.       То, как я широко лизнула его член через ткань трусов. То, как я обхватила головку губами и горячо на нее дыхнула. То, как моя рука скользнула под его белье и нащупала твердое основание.       Конечно, я не стала продолжать. Когда я вернулась обратно, к его лицу, он посмотрел на меня молящими глазами и не смог издать ни звука, кроме просящего стона. Я улыбнулась ему сожалеюще и втянула в глубокий поцелуй. Он длился недолго: как только Чан начал прижимать меня к себе, я прекратила поцелуй и слюняво провела языком по его носу. Взглянула в его глаза. Он смотрел на меня и ждал, что я сделаю дальше. Его пальцы незаметно пробирались к моим половым губам через ткань насквозь промокших шорт. Я снова лизнула его нос, но уже медленнее, чувствуя каждый его изгиб, осязая поры. Я собиралась получить удовольствие первой.       Именно поэтому я позволила ему избавить меня от остатков одежды, но остановила, когда он хотел снять свое белье. Его очередь еще не пришла — будет знать, как меня доводить.       Оставшись без одежды, я почувствовала прохладу между ног, хотелось поскорее согреться. Я поставила колени по обе стороны от головы Чана и на несколько секунд присела на его грудь, чтобы понаблюдать за его реакцией. Ощутив скользкую влагу между нашими телами, он облизнул губы, шумно выдохнул и откинул голову на кровать. Приготовил для меня место.       Я нежно провела по его волосам. Конечно, эта нежность была не искренней, а наигранной, но почему-то она так хорошо вписывалась в этот момент. Я встала на колени над его лицом. Медленно опускаясь ниже, я чувствовала его дыхание: сначала прохладное, но потом оно становилось все горячее. Не дождавшись, когда я опущусь полностью, Чан приподнял голову и мокро лизнул меня. Это было очень быстро, но всего лишь мгновения хватило, чтобы мое сердце начало сокращаться в два раза чаще. Я, наконец, села, едва касаясь его губ. С одной стороны, мне хотелось грубо вдавить его голову в кровать своими бедрами, прижаться к его рту вплотную и двигаться, как мне нужно. С другой, хотелось максимально оттянуть момент полной потери рассудка, подразнить и его, и себя. Он, кажется, уже не мог терпеть, но оставался нежным. Боится сделать больно или тоже дразнит?       Его губы мягко коснулись меня, он сглотнул слюну и дрожаще выдохнул. Я медленно качнула бедрами вперед, потом назад, водя промежностью по его приоткрытым губам. Вдруг я почувствовала прикосновение обеих его рук к моим ягодицам: он немного надавил на них, чтобы я опустилась еще ниже.       — Почему твои руки такие теплые? — Спросила я от неожиданности, сама не понимая зачем. Он тихо что-то сказал, но я не разобрала ни слова.       В это время он выпустил язык и водил им между моих половых губ. Это его слюна или моя смазка делает все таким скользким? Он еще несколько раз провел языком по складкам. Узел внизу живота затягивался туже, и невыносимо хотелось большего, но он ни разу не коснулся клитора, намеренно избегал его. Сукин сын. Я запустила руку в его волосы и прижалась к его рту. Поерзав немного на его губах, я привстала и поднялась чуть выше, к носу. Не знаю, что управляло мной в тот момент. Я села на его нос, который, благодаря моей смазке, смешанной с его слюнями, легко проскользнул чуть вглубь меня. Его кончик совсем немного погрузился внутрь, но это уже заставило меня сжаться и загусить губу. Когда я начала аккуратно двигаться, мой клитор скользил по спинке носа, а кончик упирался во вход. Чан медленно водил руками по моим бедрам, поднимаясь к талии, и прерывисто дышал ртом. Когда я насаживалась слишком сильно, было даже немного больно, но это не могло остановить меня.       Насладившись носом Чана, я встала с его лица и легла рядом, призывающе раздвинув ноги. Он незамедлительно лег между них на живот и, не церемонясь, припал губами к клитору. Он втягивал его в рот, невесомо, но достаточно быстро водя языком по головке, издавая неприлично громкие чавкающие звуки и иногда старательные стоны. Казалось, все его тело, включая мозг, онемело, и единственным местом, куда были направлены все ресурсы организма, остался рот. Но мне на самом деле показалось: спустя время я ощутила его крепкую хватку на своих бедрах, а потом заметила, что он инстинктивно трется пахом о кровать. А вот мозг все же онемел у нас обоих. Задрожав, я слегка надавила на его голову и умоляюще попросила:       — Быстрее...       Он послушно ускорился и стал издавать еще больше звуков: это было хлюпанье и то ли рычание, то ли хрипение. Я же, наоборот, практически не дышала, чтобы не сбить надвигающийся оргазм. Чан старался изо всех сил, хотя я понимала, что, должно быть, он уже едва чувствует челюсть. Тем не менее он выложился на максимум, и я сжала в кулаке его волосы, свела колени, согнула пальцы на ногах и выпустила измученный стон, наконец, выдыхая надолго задержанный воздух. Мои мышцы сокращались несколько секунд, но это казалось мне вечностью. Я чувствовала моральное облегчение и приятную пульсацию между ног, пока его язык продолжал работать медленно, едва касаясь. Когда я перестала трястись, он остановился и лег рядом, ожидая продолжения. Еще полминуты я лежала, откинув голову и глубоко дыша через рот.       — Спасибо, — восстановив дыхание, я невозмутимо улыбнулась ему и села, чтобы найти свои шорты. Когда в темноте я пыталась их нащупать, он крепко перехватил мою руку и посмотрел на меня то ли ошарашенным, то ли гневным взглядом. Видимо, от возмущения или разочарования он не мог сказать ни слова, но его лицо говорило само за себя. Я усмехнулась и потянула его на себя, чтобы жадно поцеловать. Конечно, я не собиралась останавливаться — просто хотела немного подшутить.       Он взял меня за плечи и положил на кровать, а сам навис сверху. Сразу после оргазма не хотелось напрягаться, поэтому я решила отдаться в его руки.       Чан резко схватил меня под колени и притянул к себе, так что я ощутила исходящий от его тела жар. Он резко выдохнул, почти рыкнул, и примкнул зубами к моей шее. От его укуса по коже побежали мурашки, и я почувствовала, как возбуждение во мне снова растет. Чан положил ладонь под мой затылок, чтобы контролировать положение головы, и начал мокро водить языком по каждому изгибу шеи и челюсти. Мое дыхание становилось все прерывистее. Немного передохнув, я решила снова включиться в процесс, и начала исследовать руками его спину: провела пальцами от шеи к талии (дальше пока не могла дотянуться), от талии к бокам, легко задевая кожу ногтями. У него были мурашки, я отчетливо чувствовала их. Когда Чан спустился ниже, к моей груди, я начала водить ногтями по его шее, сжимать плечи, чувствуя под кожей тугие мышцы. Он тем временем целовал мою грудь. Нежным, однако, он был недолго: в нем явно что-то пробуждалось с удвоенной силой. Я поняла это, когда почувствовала несильную, но крепкую хватку на шее и его зубы на моих сосках. Он придушивал меня одной рукой, а другой хватал за бок, сжимая кожу до жжения. Его давно уже твердый член периодически касался моего бедра; жаль, что между нами еще оставалось его белье. Все эти ощущения сводили меня с ума, я снова чувствовала тяжесть и жар между ног, мой клитор вновь молил о его прикосновениях, и я была готова попросить Чана о продолжении, как вдруг он остановился и сел, чуть отстранившись от меня:       — Подожди... я не думаю, что нам стоит это делать... — он опустил голову и потер шею. Я приподняла голову и уставилась на него так, будто он сказал нереальную глупость. — Все-таки мы коллеги и...       Что он несет? Я не дала ему договорить: он успел меня выбесить снова, лишь на несколько секунд открыв рот. Я поднялась, не без усилий толкнула его на подушки и стянула с него трусы. Блять, они уже немного мокрые. Это натолкнуло меня на мысль о том, сколько он уже терпит: 20 минут? 40? Час? И говорит, что не стоит продолжать? И тут я поняла, что он и не думал останавливаться, а лишь передразнил меня. Конченный еблан. Заводит его это или нет, но у него превосходно получается меня бесить. Уебок.       Я потянулась к прикроватной тумбочке через него и задела грудью низ его живота. Его член послушно дернулся и коснулся меня головкой. От Чана послышался шумный вдох. Я достала презерватив, быстро проверила упаковку на целостность и открыла ее. Села на колени у паха Чана, взяла в руку его, казалось, уже каменный член, и, не медля, надела презерватив. Он заерзал под моими руками и немного раздвинул ноги, видимо, уже не зная куда себя деть. Я оперлась одной рукой о его плечо, особо не церемонясь, направила его член ко входу и села на него. Конечно, это произошло не так быстро — несколько секунд я привыкала к толщине и опускалась постепенно, но в моей голове это произошло как вспышка. Его член оказался немного толще, чем я ожидала, а вот длина была идеальной, так что я опустилась до конца, чтобы при движении задевать клитором основание члена. Он хотел что-то то сказать, но я заткнула его рот ладонью, повернула его голову в сторону и начала двигаться, постепенно наращивая темп.       — Так-то лучше, — самодовольно промямлил он сквозь пальцы, заметив изменение в моем настроении.       Что он там пиздит? Он просто невыносим. Я уже не знала, куда выплеснуть свои эмоции, так что сильно сжала его шею, вдавив в подушку, и начала насаживаться на него еще быстрее. Убрала руку с его рта (теперь она была мокрой), сжала его сосок, прокрутила его между большим и указательным пальцами и услышала сиплый стон Чана, еле пробившийся через сдавленное горло. Сука, на его лице все еще можно было прочесть улыбку, даже когда ему было трудно дышать.       Спустя пару минут я почувствовала легкую усталось в бедрах и решила сменить позу. Я легла на бок, лицом к Чану, одну ногу провела под его боком, а другую положила сверху, так что он был зажат между моими коленями. Я утнкнулась лицом в его грудь и нащупала член, чтобы снова насадиться на него. На этот раз я не оставила без внимания его яйца, которые уже в нетерпении поджались к телу. Я мягко провела по ним пальцами, чуть сжала, исследовала это место от основания члена до ягодичной складки, чем побудила его согнуть ногу в колене и приподнять ее, а потом схватила за булку. Сильно. Наверняка он почувствовал то же самое жжение и наверняка ему это понравилось, ведь он тут же снова взял меня за бок, но уже ниже, и сжал.       Я не знала, чьи это были стоны. Я не знала, кто управлял процессом. Не знала, сколько времени пролетело и сколько человек мы могли разбудить. Единственное, в чем я была точно уверена — это в том, что мы совершенно одичали, потеряли остатки рассудка, превратились в изголодавшихся животных. Мы кусали друг друга: за губы, за грудь, плечи, уши, шею... Мы оставляли красные пятна от пальцев и белые полоски царапин. Мы громко дышали и не слышали ничего вокруг, кроме этих звуков. Он был доволен собой, а я была зла на него. Или это была не злость?       Я поняла, что скоро кончу, когда его пальцы коснулись моего клитора. Ему не потребовалось смачивать пальцы слюной — все и так было мокрым, даже слишком. Я не могла собрать звуки в слова, поэтому жестом попросила его ускориться. Он меня понял. Через несколько секунд я задержала дыхание, а он ускорился еще сильнее. Он был так сосредоточен на моем надвигающемся оргазме, что почти перестал двигать бедрами, из-за чего член оставался внутри. Мне и не нужны были лишние движения. Я потянула его за волосы и сосредоточилась на его пальцах, которые делали чавкающие звуки внизу моего тела. Член создавал приятное чувство заполненности, но не отвлекал. В один момент моя хватка на его волосах стала сильнее, я задрожала и со всей силы сжалась. Я вскрикнула, мои мыщцы начали сокращаться и с силой вытолкнули член наружу. Я со стоном выдохнула и, наконец, расслабилась. Чан тем временем поднялся, устроился между моих ног, аккуратно их раздвинул и нежно провел пальцем по сочащимся половым губам. Это заставило мое влагалище вновь сократиться. Он поставил палец ко входу, чуть надавил, и смазка потекла по его ногтю. Чан медленно ввел палец внутрь, немного согнул его, вынул и отправил в свой рот. На фоне окна я теперь не видела его лицо, но догадывалась, что он смаковал. Не желая больше медлить, он развел мои ноги еще шире и аккуратно, но достаточно быстро вошел в меня. Я наблюдала, как поднимается и опускается низ моего живота. Ему хватило несколько толчков, и он вышел, стянул презерватив, пару раз провел рукой по члену, издал прерывистый стон, и горячая густая жидкость брызнула мне на живот. Чан стряхнул последнюю каплю, закрыл глаза, откинул голову назад и с облегчением выдохнул, стоя передо мной на коленях.       На несколько секунд мы замерли, и только наше тяжелое дыхание оживляло картину. Затем Чан упал на кровать рядом со мной и потянулся за салфеткой. Он вытер свою сперму, будто протер стол от мокрых следов кружки, прикрылся одеялом и сказал:       — Спишь ты все равно на диване.       Я повернулась к нему, забралась под одеяло, закинула ногу на Чана и положила голову на его плечо. Обняла его и согласилась:       — Как скажешь, Чанни.       Я не видела его лица, но была готова поспорить, что на нем красовалась все та же довольная улыбка.