Часть 1

      Лололошка был безбашенным совершенно, но даже так не открывал рот, когда хотел пошутить. Было очевидно, что местные тепличные детишки не оценят его шутку-юмор. Последствия жизни в постоянном угнетении, почти постоянные потери и ужас имперского режима полностью поменяли взгляды на многие вещи и ожесточили чувство юмора. Редкие смешки и тихое фырканье вместо смеха позволяли поддерживать постепенно едущую крышу в подобии хрупкого баланса. Нужно хоть как-то отвлекаться от ужаса происходящего. После снятия купола изоляции другие страны в социальных сетях удивлялись их циничности и ядовитости в общении, когда принимали шуточные перепалки за серьезные ссоры. Про юмор и говорить нечего. Они прошли через мясорубку и единственные, кто смеется над ужасными шутками - они сами. В Алотерре это нормально - шутить о травмах и ужасах пережитого и смеяться с этого, не чувствуя и толики грусти - но сейчас он понимает насколько здесь имперские шутки неуместны. Но это сейчас... ***             Лололошка без особого энтузиазма разглядывает мешочек с удобрениями. Надпись "калий" вызывает усмешку. На его Родине калием пользовалась Империя ради возможности потравить революционеров, а не для удобрения почвы. Нет, был, конечно же, процент производств выделен для сельскохозяйственных отраслей, но он был настолько малый, что его можно даже не брать в расчет. Мало какие виды выращиваемых культур нуждались сугубо в калиевых удобрениях благодаря комплексному составу, которым орашали почву.       Карл замечает кривую усмешку на лице соседа почти сразу же: – Лололошка? Прости, наверное, все же не стоило просить тебя помочь мне с пересадкой, – биолог принимает такую реакцию на удобрения за недовольство. – Нет, все хорошо. Просто шутку вспомнил, – отмахивается комиссар. – Что за шутку можно было вспомнить смотря на калий? – Случайно услышал разговор повстанцев, – Лололошка прокашливается, чтобы настроиться на копирование мимики и легкомысленной интонации. – "Браток, у тебя в удобрениях калия столько, что армию потравить можно" - "О, у нас соседей чем-то с калием травили, пойти, что ли, принести им, угостить...", – глава сопротивления смеется с воспоминания. Они тогда были на очередной разведывательной вылазке в два отряда. Им повезло не попасться в ловушку с распылениям ядовитого газа, а вот "соседям" - нет. Хорошо хоть заметили быстро, поэтому ситуация не была критической. Даже погибших не было! – О боже... – Карл уже сожалеет, что спросил. – Это ужасно! Мне не стоило спрашивать. Прости. – Ты чего, Карл? – Лололошка искренне не понимает за что тот извиняется. Это же смешная шутка. – Но это про революцию... Много людей погибло ради свержения режима Империи. – Карл, Карл, Карл, – усмехается лидер Сияния. – Если я смеюсь, то это смешно для имперцев. Без смеха тяжело, поэтому мы научились смеяться над чем угодно. Да и никто не умер в той вылазке, чтобы так реагировать. Так, судорога да тошнота была, но на этом все. – Для меня это все еще ужасно, Ло... – биолог нервно крутит в руках тяпку. – Можешь, пожалуйста, так не шутить при мне? – Хорошо, – последствия революции приучили считаться с чужим кофмортом. Если шутки про переворот триггерят его соседа, то он будет избегать их в речи. – Спасибо.       Дальше работают молча. ***       Спустя неделю после инцидента с Карлом группу Лололошки направляют на практику к животным. Загоны заполнены различным скотом, но он не успевает выбрать себе куриц, потому что две шибко активных девушек заранее попросили их записать. Остаются только свиньи.       Практика проходит спокойно. Нужно убрать загон, визуально осмотреть животное и накормить. Свиньи спокойно реагируют на то, что тех перегоняют в небольшое помещение для зимовки и ночёвки, уборка заканчивается в кратчайшие сроки, как и подготовка смеси с засыпанием готового в корыто. Проблемы начинаются на этапе осмотра. Животные кучкуются после еды, что не позволяет оценить состояние всех свиней за раз. Приходится немного растолкать их благодаря длинной палке. Но один из поросят воспринимает слабый тычок за опасность, поэтому начинает истерический визжать. Глава сопротивления сначала пытается скрыть смешки, но не выдерживает спустя несколько мгновений. Громкий хохот, конечно же, привлекает внимание: – Лололошка? Все хорошо? – Да, простите, – попытка перевести дыхание обрывается на очередном смешке. – Просто напомнило кое-какого знакомого. – Кто?.. – однокурсники звучат настолько растерянно, что Лололошка решает прояснить ситуацию. – Да поросёнок завизжал как мэр Шифт-бурга на казни, – от воспоминаний вновь становится смешно. – Сначала спокойно стоял, а как жаренным запахло, то тот начал визжать поросенком. Также высоко, громко и противно! – наконец-то удается взять себя в руки. Судя по ужасу на лицах окружающих запрет на шутки про смерть распространяется и на его группу. ***       В один из вечеров интерес перевешивает, поэтому Лололошка просит Дилана дать ему поиграть в какую-нибудь игру на чужом ноутбуке. В Империи история с игровой индустрией очень печальна. Есть лишь жалкие гоночки, тетрис и стрелялка по квадратикам. На этом всё. Грустно и очень грустно, одним словом. А тут самый настоящий рог изобилия! Разные направления, художественные стили, новые сюжеты.       Поэтому глава сопротивления призывает все свое обояние и подкуп в виде тар-тара, чтобы Дилан позволил ему сесть за свой ноутбук. Упрашивать пришлось порядка получаса, но все же результаты это принесло. Сосед очень неохотно, но все же дал добро.       Изучать правила и привыкать к управлению было весело. Пальцы стали словно деревянные и совершенно не синхронизировались с командами мозга, что вызывало непривычную растерянность. Лололошка не выдерживает после того, как в очередной раз: – Дилан, а это нормально, что я по клавишам не попадаю? – и снова вместо нужной кнопки атаки нажимается удар со способностью. – На самом деле ты отлично идёшь. Мне потребовалось больше времени на это, – лишь усмехаются в ответ. – Ну хоть где-то навыки полевого хирурга пригодились, – это чем-то напоминает экстренные операции, когда ты ничего не знаешь, но что-то срочно делать надо. Вот и давишь куда попало, чтобы предотвратить кровотечение или вслепую пытаешься достать пулю из раны. – Не знал, что ты хороший врач. – Ну, никто не жаловался на мою медицинскую помощь, – незапланированная шутка веселит. – Боже, чел, усмири своего внутреннего комика, – Дилан тихо смеется. – А теперь попробуем реальный бой, а не тренировку с ботами.       Первая катка проходит более-менее хорошо. Фильтр подбирает таких же новичков, которые не имеют опыта, поэтому Лололошку не трогают за ошибки или затупы.       Но потом попался какой-то неадекват. Тот орал и цеплялся почти ко всем сокомандникам, сыпал оскорблениями и едва ли не угрозами раскидывался. Пока очередь не дошла до Дейва: – Безмамный уродец, – орет тиммейт в микрофон. Мерзкий голос искажается помехами от перегруза. – Я и безпапный, а ты просто долбаеб! – тема семьи болезнена для него. По документам Райя стала его матерью, что удалось провернуть благодаря совпадению ДНК в девяносто девять и девять процентов. Но Райя действительно стала ему близка. – Вроде у тебя нет инвалидной коляски, но что-то катка не идёт. Хуесос! – Ло, я и не знал, что ты умеешь материться, – Дилан удивлен такой яркой реакции. – Если это хуеглот пидорасный рот свой нахуй еще раз откроет, то я сука его по блядскому айпи вычислю, и вырежу его семью, – глава сопротивления выпаливает это на одном дыхании. – И МНЕ ХВАТИТ СРАНОГО ВЛИЯНИЯ ОТМАЗАТЬСЯ ОТ ЭТОГО– – Воу! – программист отрубает микрофон. Лололошке сейчас лучше успокоиться, а не продолжать злиться. Неизвестно, что тот может еще учудить под влиянием эмоций. Да и бан словить за угрозы не хочется. – Так. Компьютерные игры под запретом. – Да, думаю не стоит повторять произошедшее, – Дейв впервые за долгое время испытывает смущение. – Прости, меня немного понесло. – Да я заметил. Давай я лучше преобщу тебя к миру аниме, – стоит как можно быстрее переключить внимание этого скопления хаоса на что-то миролюбивое...       В компьютерные игры с тех пор он больше не играл.       А из аниме разрешен только жанр повседневности, романтики и комедии. Столько чернушных шуток слышать никому в блоке еще не приходилось. ***       Лололошка уже был не рад, что согласился на замену импланта. Нет, он, конечно, понимает, что делает благое дело, испытывая на себе новую передовую модель глаза, но после операции по внедрению механизма глазница чесалась невероятно и периодически терялась фокусировка. Было очень неудобно одномоментно терять ориентацию в пространстве, а потом встречать лицом твердые поверхности и косяки. Но реалистичность искусственного глаза поражала.       Соседям о внедрении нового глазного импланта он не говорил. Попросту не видел смысла. Что привело к крайне забавной ситуации: – Почему когда ты улыбаешься у тебя один глаз веселый, а другой грустный-грустный такой? – Чед выглядит взволнованным. — Веселый - это искусственный, – Дейв отмахивается от вопроса, занятый нарезанием мяса для тар-тара. – Лололошка... – биолог белеет от волнения. – Это же шутка? – Нет. Тестирую пробную модель нового импланта перед поставкой на широкий рынок, – вообще, рассказывать это нельзя, но в другой стране и человеку, который не связан с политикой - можно. – Я больше не буду у тебя ничего спрашивать, – и сосед сбегает в комнату. ***       После множества неловких ситуаций был получен запрет на шутки. Но Лололошка не мог не шутить. Нужно же хоть как-то уменьшать стресс. Дилан стал спасителем, потому что во многом разделял это странное чувство юмора. При худшем раскладе мог лишь закатить глаза, но на многое фыркал или даже смеялся. Было приятно привычно шутить в чужой и непривычной стране.