Часть 1

Пролог. Бурные волны вынесли корабль из шторма, и когда палуба более менее просохла, а воздух прогрелся, наружу вышли люди. Среди них он.. Подойдя к борту, он опёрся ладонями об край и всмотрелся в горизонт. - Александра, подожди меня, родная моя. Я скоро тебя найду. – прошептали его губы. Часть 1, глава 1. Смолкли воинственные вопли татарвы, плач и крики женщин и детей. Юных дев увели в жертву блудному бесу, а остальных оставили за ненадобностью: умирать. Дым от сожжённых домов слепил глаза тех, кто еще не потерял способность двигаться и видеть. Из звуков раздавался только жалобный вой сторожевого пса, вызывающий тоску. Казалось, больше некому помочь этим людям, никто не заступится за оставшихся в живых. Но менее чем через два часа из леса выехал на конях небольшой отряд закованных в доспехи витязей. Один из них спешился с коня, осмотрел местность и тяжко охнул: - Беда, не успели.. Надо бы раненых подымать, да мертвых хоронить. Некогда горевать.. Остальные воины тоже сошли с коней. - Гаврила Михалыч, а кто ж хоронить будет ? Попа то, кажись, тоже убили! – возразил военачальнику второй витязь. - Нового попа пришлют. Я весточку митрополиту пришлю. Ну, что стоим? Пора мёртвых от живых отделить! Зайдя в храм, который удивительным образом остался нетронутым огнём, Гаврила перекрестился, приложился к образу и пошёл вместе с дружиной искать живых. - Господи, прости меня грешного, всю семью священника зарубили, нехристи, кажись, - снова перекрестился он. Воины притащили лавки, на которых складывали тела погибших. Среди них тело молодого человека по виду семнадцати лет от роду, еще румяного. Подняв его для того, чтобы уложить к покойникам, витязь слегка охнул. - Живой он, братцы! Только раненый тяжело. А так жив.. В рубашке родился небось. - Небось да авось рядом ходят, Степан. Вытаскивай на воздух.. Выхаживать надо будет. – Степан кивнул и вытащил юношу на ковер. Положив парня, он размял заболевшее плечо. - Это Христос Бог спас тебя, парень.. Поэтому живи сто лет, понял меня? Внезапно Степана кто-то оттолкнул. - Лука, сыночек, родненький мой! Мама здесь, милый, открой глазоньки, радость моя, не печаль мать! - Жив он, жив.. Ранен тяжело, но там вам его выхаживать. – Степан приобнял женщину. А та продолжила ворковать над распростертым телом молодого человека. - И ведь никому ничего плохого не сделал, иконы писал! Изверги, нет вам прощения! - Ты меня слышишь?! Жив твой сынок, говорю! Выхаживать надобно! Слова Степана подействовали на женщину. Она подползла к сыну: - Я обязательно тебя выхожу, сынок! Обязательно! - Во, другой разговор. А то подняла вой, как по покойнику. – Степан помог женщине перетащить Луку на другое место – в избу, которую указала женщина. Видимо, это был их дом. Там с парня сняли рубашку. Мать вскрикнула. - Спокойно! Лекаря зови.. Да побыстрей, а то Богу душу и вправду отдаст. Женщина выбежала из избы, а спустя время вернулась с крепеньким мужичком. - Рана то тяжелая. Топориком по плечу получил.. Но ничего, и не таких с того света вытаскивали, прости, Господи. Гаврил, че стоишь? Таз с водой неси! И вино ещё! Теперь и Гаврила вышел из избы. А парень вдруг бредить начал. - Александра… Убили.. Александра.. Прости… Татары! Мать провела по лицу сына влажным полотенцем, стирая испарину, и давая прохладу. - Не отходи, сынок, прошу тебя.. Как я без тебя проживу?? Я ж стара уже.. Да, девки есть, но сын.. - Молись, мать, - сурово произнес Гаврила, ставя таз перед лекарем. А тот расстегнул рубашку Луки и смочив в воде другое полотенце, начал промывать рану от накопившейся в ней грязи и запёкшейся крови. Затем он сделал то же самое вином. - Терпи, парень! – прикрикнул он, когда Лука застонал. – жжется, знаю, но иначе тебе ничем не поможешь.. А в дом вбежали три бледные девушки. Шумно и наперебой начали разговаривать они. - Господи, хорошо, в собор ездили, в деревне не были! - Свят Свят Свят, какой же это ужас! Татары, средь бела дня! - Батюшку нашего убили, что ли? Господи, упокой его душу. - Лука? Лука, миленький, как же так то? - Цыц! Девки, а ну к тетке сходите! Брату покой нужен! Девушки, вытирая слезы, выступившие на их глазах от сочувствия к раненому брату, вышли на улицу. А лечение продолжилось. Лекарь раскрыл книгу и при слабом свете свечи вычитал нужные ему указания. - Стол ставь посередине избы! - Ты что, сдурел?? - Делай, что говорят, дура! А то помрёт сын! Женщина вытащила стол на середину избы, и помогла мужику перетащить Луку. Когда парень оказался на ровной, хорошо освещенной поверхности, дед взял в руку шило. - Ах! Что ты делать собрался, окаянный?! - Рану зашивать! Она неглубокая, но если не зашить – попадёт грязь. И твой сын может лишиться руки, либо помереть! Мать отошла в сторону и лишь всхлипывала, глядя на то, как работает лекарь. А тот, промывая рану принесённым одной из девок травяным настоем, накладывал стежки за стежками, зашивал её. Наконец, зашив, выдохнул и промочил лоб. - Видать, татары его ногами забили, когда он упал в толпе. Поэтому он и встать не может. Пущай в себя приходит. А как очнётся - позовёшь. В баньку отправим. Каждый день промывай рану травами. Поняла? Каждый день. Иначе все: сына потеряешь. Женщина мелко закивала и помогла перенести сына на чистую постель. - Молодец, что простыни сменила. Теперь жди. Лоб промакивай, если испарина будет. Если рана начнёт пахнуть, зови меня. Поняла? Мать парня кивнула, и как только все вышли, встала на молитву, которая продолжалась всю ночь. Спустя неделю утром, как только солнце начало вставать, веки Луки дрогнули, и он очнулся. Застонав, разбудил мать. - Сынок! Живой, слава Богу.. Молилась я за тебя, помогала, раны обтирала! Лекаря приходилось дважды звать! - Мама.. Александра! - Похитили её. Нехристи. - Мама.. Что ты говоришь такое?! Ее не спасли?! - Лука, тебе нельзя переживать! Ты выжить должен! - Выживу.. Выживу, и найду! - Да как же так то? – мать готова была зареветь белугой. - Маменька, не плачь. Найду – и приведу домой ! Обвенчаемся, детей.. – силы у Луки закончились и он упал головой в подушки. - Только не лишайся чувств! Лука! Ты здесь? - Здесь, мама, - глухо ответил сын. А по щеке сбежала слезинка. – священника позови! - Что ты?! Как так то? Лука! Не умирай, прошу тебя! Пожалуйста! – напугалась мать, побледнев и схватившись за сердце. - Не собираюсь я помирать! Причаститься хочу! Мать мигом выскочила из дома и привела нового священника. - А где? – спросил Лука, видимо имея ввиду прежнего священника. - Убили нашего батюшку, Лука. Как татары напали, так и всех порубили.. Молодой священник перекрестился на образа. - Мученики они. Всю семью порубили? - Нет, батюшка, доченьку их старшую увезли с собой, похитили! Молитесь о ней, как о плененной. Батюшка снова перекрестился. И, подойдя к Луке, причастил его, прочитав особые молитвы. А потом спросил: - Как звать девицу? - Александра. Помолитесь о ней. Может, Бог откроет вам что о ее судьбинушке. Лука снова застонал – видимо, попытавшись устроиться удобнее на постели, он немного потревожил рану. - Лука, сынок, где болит? - Там.. – простонал он, откинув голову назад. - Батюшка, за лекарем бегите, прошу вас! Священник выбежал, и вернулся с лекарем. Пока он бегал, мать Луки промочила ему лоб, стирая испарину. Пришедший лекарь сорвал рубашку с парня и осмотрел рану. - Не переживай, не сильно. Хотя каждое движение пока причиняет ему боль. Поэтому помогай ему лечь так, как он хочет. Если попросит помощи посреди ночи – не отказывай. Женщина кивнула. А Лука сам себе поклялся не тревожить уставшую мать, которая не жалеет сил, чтобы поднять его на ноги, посреди ночи. «Даже если умирать буду – тихо уйду.. Лишь бы спала спокойно.» - решил он. И по ночам старался не стонать, даже когда рану жгло огнем. По утрам он получал втык от матери за молчание, но как наступала ночь – все повторялось. Однако тяга к жизни, и желание найти Александру были в Луке сильнее боли, поэтому он начал восстанавливаться, потихоньку вставать, иногда ходить по комнате, часто присоединялся к матери на домашнюю молитву. И настал тот день, когда он попросился оказать помощь по дому. - Рано тебе еще, сиди. Может, для рисования принести чего? – спросила мать. - А принеси, - ответил сын весело, и мать принесла ему дощечку и грифель. - Благодарю. - Небось свою Сашку рисовать будешь? – недовольно отметила мать. - Мам. Зачем ты так злишься на неё? Что она тебе сделала плохого? - Не твоя она. Сердце мое чует. Не твоя, и всё! Ежели в плену посмотрит на нее кто ласково, так она и про дом забудет, сама в постель к нему побежит.. - ХВАТИТ! – не сдержался Лука, забрал дощечки , грифель и вышел из дома, обув сапоги. Мать охнула. Но понимала, что во-первых , это признак того, что сын восстановился, а во-вторых, ему нужно побыть одному. Вечером он пришел, молча положил свой рисунок на печь к остальным, и ушел на свою половину. От ужина отказался. - Лука! – позвала мать, но сын не вышел. Лишь шуршали страницы. – Лука! – женщина зашла на его половину. Ох, прости меня, дуру, сказала не знамо, че. Ну, прости. - Мам, не обижай её. – Лука взял руку матери в свою, - пожалуйста. - Не буду, сынок. Прости меня. – освободив руку, мать прижала к себе сына. А из глаз его вдруг потекли слёзы. - Я найду ее, - бормотал он сквозь рыдания, - найду, и приведу в дом.. - Конечно, конечно. Только где же ты искать то собираешься? Мир то огромный! Людей много! - Везде: в Крыму, у иноземцев, везде! Надо будет – выучу множество языков для этого! - Ох, Лука, Лука. За опасное дело ты хочешь взяться. Хоть возвращайся иногда домой! - Не могу я так. Пока не найду любимую – не могу вернуться. Как я людям в глаза смотреть буду?? - Мам – раздался женский голос, и в дом вошла одна из девушек, которые приходили вечером после нападения татар. – мам, что происходит? Лука куда-то собирается? - Да, Настасья, поеду Александру искать. - Лука, вот что. Не срывайся с места, не торопись, обдумай все хорошенько, составь план действий, список стран. И только потом уже можешь выдвигаться в дорогу. - Настасья, ну чего ты? Успокойся.. Завтра я поеду в один северный монастырь, хочу работу взять, и только потом отправлюсь в путешествие. - Да, и то верно. Сразу, без знаний языков как можно ехать? Лука приобнял Настасью и встал, чтобы помогать матери подавать ужин на стол. - Как же мы без Луки то будем? – печально вздохнула мать. - Мама, не переживай, справимся. Только вот тоскливо без него будет. - Верно. Лука, может, не поедешь никуда? - Как так? Предать её? А вдруг она в беде? Что если ее мучают там, пытают?? Я так не могу. Нет, мам, не проси даже. Поеду. - Ну…как знаешь.. дело твоё. - Молись только за меня, хорошо? - Евангелие взять не забудь и икону! - Хорошо, мама. Но только для начала я съезжу в монастырь. Все-таки я гол, как сокол, денег только на дорогу до монастыря хватит, а в другую страну нет, увы. Весь вечер мать собирала сыну провизию в дорогу, а утром он собрался, ни свет ни заря, и отправился в строящийся храм - Батюшка, - обратился он к священнику, который уже был на месте, - благословите, поеду я. - Молебен давай отслужу. Нельзя без молитв ехать никуда. - И то верно. – ответил Лука, и помолился вместе со священником. В церкви они были одни, без прихожан. Пахло ладаном, восковыми свечами, и еще чем-то. Детством, наверное. После молебна священник принял у Луки генеральную исповедь и посоветовал дождаться Литургии, чтобы причаститься. - Как благословите, батюшка, - парень не решился спорить. Дождавшись обедни, он отстоял её, поминая убитого татарами прежнего священника а после причастия батюшка повел его в приходской дом. - Лука, вот, держи. – он передал парню икону. – молись, не отступай от правила. Не предай веру, если придётся встать перед выбором! Знаю, что сначала в монастырь едешь. Но знаю и о другом. Давай, с Богом. Будем молиться за тебя всей деревней. – и священник по-отечески обнял Луку. Попрощавшись, поклонившись до пояса могилам убитых односельчан, поцеловав крест на могиле священника, отца Александры, Лука сел на обоз и выдвинулся в путь.