Часть 1

Грохот глухого состава нёс людей в тёмную даль. Ты мне когда-то сказала: "Брось же ты всё и езжай". Вглубь тех лесов тёмнооких, где меня ждут ветра. Листья, смеясь, ласкают, сомнения прочь гоня от суеты. К древней трухлявой избушке - там где бывала я. В глубоких моих сновидениях из-под ног уходила земля, в бездну Морфея. Там всегда ждут меня Девы ласкавые, бесы Здесь лелеют меня: "Прочь! Сгинь ты от града... ЕЗЖАЙ!.." В темень да в жуткую даль. Водами, ручьями объята глубь лесная моя Зверь там спит косматый, злато предков храня. И не бужу я его не от страха - ведаю боль его я: в бездне ужасной мрака его не спаслась семья. Бедной сироткою взятый служит нам не первый век. Ласково он трепал лапой меня пред Крещеньем в обед. И в благодарности крепкой, верность слепую храня, всех он гоняет украткой от обитанья моя... Вдруг слышу в чаще лесною эхом родные гласа - шорохом и поступью смелой, наполнились мои края. Из глубины древесной От древней трухлявой избы Тихо иду перелеском - косматого зверя зовя. Гласом другим не понятным. Пощады прошу его я тронуть гостей непокорных. Похоже, это друзья. Но из глуби звериной Не слыхать ответа мне. Рокотом птичим вздёрнут лес родный мне. Треск дряхлых деревьев эхом периметр режет: "Покоя лишают меня", - будто вскричало всё лихо о пощаде моля. "Тихо вы! Тише вы! Тихо!" - племя шумит городское. Грохот гласов неуёмных под эстокадой шагов знакомых тревожил лес затаённый. Невежды гнилья, урбанизма в лес приносили раздрай. Рёв звериный раздался, в смуту гостей приведя. И с громогласным булатом наступала расплата... Сердце в груди встрепетнулось в предупреждение смерти ноги понесли меня. Листья пожухлые мчались, следом за мною моля, чтобы я не вмешалась, друзей собой заслоня. Кроны в укор шелестели: действа мои бронят, и осуждающе тени мелькали в боках от меня. То были злобные бесы, в ярости к незваным гостям, рвались вперёд меня. К страшиле лесному дабы в подмогу моих разорвать ребят. Бах... Узловытый корень Вдруг оборвал мой бег. Ворох мха пожилого Путал чресла мои. Крик, подобный зову отчаянья замер заглушен в груди...