1

Лунный свет не проникал сквозь плотно занавешенные шторы, и комнату освещали только свечи. Ночную тишину нарушали тихие звуки пишущего по бумаге карандаша. Периодически они становились громче, потом прерывались на пару мгновений, и снова начинались. Написал. Подумал. Зачеркнул. Николас тяжело вздохнул, отложив карандаш. Сочинять в последнее время получалось совсем плохо. Метафоры выходили скудными, рифма хромающей, да и слова соответствующие не подыскивались. Раз за разом Николас исписывал лист за листом, в тщетных попытках описать обременяющие душу чувства. Заканчивалось всегда одинаково — листы сминались, бросались на пол, потом поочерёдно сжигались в пламени, чтобы никто не посмел прочитать посредственные строки. Он повернул голову в сторону кровати, прислушиваясь чужому ровному дыханию. — Айдз, ты спишь? Айден откликнулся невнятным бормотанием. Он лениво потянулся, откинул одеяло с головы и устало посмотрел на Николаса. — Уже нет. — Пойдём гулять на кладбище? Сейчас. Сон как рукой сняло. В голове Николаса нередко творилось настоящее безумие и оно имело свойство выходить наружу в виде сумасшедших идей, например, такой как сейчас. — Бездна, Ник, что на тебя нашло? — Айден потёр глаза, поменяв положение на сидячее. — Два часа ночи. Если нас заметят, огребать придётся. — Это значит «нет»? — голос Николаса понизился, выражая искреннее разочарование. Айден вздохнул, медленно вставая с кровати. — Это значит, что ты — ежовая жопка. Одного я тебя в любом случае не отпущу. Будем вместе огребать. — Значит я беру шоколадки, стихи, и идём, — Николас мгновенно приободрился, встал и подбежал к шкафу, чтобы отыскать за припрятанной среди комьев одежды коробку шоколада. — Свитер возьми. Холодно. — Брось, мы ненадолго. Тем более, искать что-то среди этой кучи бесполезно. — Я не теряю надежды, что когда-нибудь ты уберёшь свой творческий беспорядок. Айден открыл дверцу собственного шкафа и достал оттуда аккуратно сложенный шерстяной свитер. — Возьми мой, пока свой не найдешь, — он передал свитер Николасу. Тот удивился, нерешительно приняв предложенную вещицу. — Айдз, да зачем же. — Бери и не отнекивайся. Не хватало, чтобы ты заболел. Николас смутился, но от свитера не отказался. Пальцами огладил мягкую ткань, любуясь крупной вязью бордового цвета, и, поколебавшись, надел поверх рубашки. Он подошёл к зеркалу осмотреть себя, на лице расцвела робкая улыбка. — Спасибо. — Тебе идёт, — заметил Айден, усмехнувшись. — Пальто накинь сверху. *** Ночь поздней осени встретила их промозглым ветром. Холод чувствовался на кончиках пальцев, морось оседала на волосах, но ничто не могло испортить сегодняшнюю ночь. Айден стоял поодаль от Николаса, облокотившись рукой на одну из могильных плит и устремив взгляд куда-то на горизонт. Непричесанные тёмные волосы вились в небольшие кудряшки, спадали на уставшее лицо. Глаза казались совсем чёрными, беспроглядными, словно все тени предков Равенскортов проникли прямиком в радужку. Айден слегка тряхнул головой, отгоняя сон, и Николас невольно улыбнулся. До знакомства с принцем, ему никогда в голову не могла прийти идея нагло разглядывать чьё-то лицо, подмечая каждую мельчайшую деталь. Николас нередко ловил себя на мысли посвятить Айдену стихотворение, но каждая попытка оканчивалась провалом. Невозможно подобрать правильных слов для описания утончённых черт и благородного характера. Ох, Айден, Айден. Знал бы он только как, страдает юный поэт. — Призрака увидел? — Айден слегка склонил голову, заметив пристальный взгляд Николаса. Наверняка, почувствовал отблеск эмоций по медленно утихающей связке. — Будущего императора. Прекрасного и неповторимого. — Бездна, Ник, не начинай, — Айден наигранно закатил глаза и тихонько рассмеялся. — Доставай уже своего Раттера-Кристи и шоколадки. На небе пылали золотые звёздные искры. В двух сердцах мирно разрасталось тепло.