***

Поддерживать ментальную колбу, созданную для Келебримбора, становилось все проще, сила росла в Сауроне вместе с его уверенностью в своем замысле. Теперь уже даже не приходилось напрягаться. Вокруг все горело огнем, взрывы раздавались почти каждую минуту. Но его сущность это нисколько не волновало. Будут жертвы и много. А как иначе принести порядок в эти земли? Никто не понимает его целей. Они все как малые дети. Но, когда корчуешь сорняки, иногда под руку попадается и невинный росток. Только ему, Саурону, под силу взять на себя эту ношу. Изменить все. Он не Мелькор, о нет! Нет, ничего общего. Все, чего он хочет – дать миру порядок. Порядок. Он почти отказался от своих замыслов, потому что никто в целом свете его не понимал и, когда он был ближе всего к успеху, был предан. Но эта эльфийка заставила его поверить в то, что возможно все. Да, тогда она не знала, кто он, не понимала. Но это не важно. Она вдохнула в него совершенно новые силы. Галадриэль. Вот, чего ему недоставало. Света. Ну конечно же. Когда у того ручья она поняла, кто он такой, отвернулась. Но все же колебалась. Саурон был далек от того понимания любви, которое свойственно людям и некоторым эльфам. Но он хорошо понимал нужду, тягу и связь, которая установилась у него с Галадриэль. Конечно, майар, принимая человеческое тело, принимали и все потребности этого тела. И он ощущал, как его физическая оболочка жаждет коснуться этой эльфийки, обладать ей. Он и раньше бывал с женщинами, принимая человеческий облик. Но там кроме банальной похоти не было ничего и, удовлетворив ее, Саурон не вспоминал даже лица или имени той, что разделила с ним страсть. Тут все было иначе. Прежде всего его тянул ее свет. И, как дополнение, ее прекрасное тело. О, он не мог не понимать всего, что творится в ее голове. Конечно, он видел все ее затаенные вздохи, взгляды. Понимал, что она борется с собой. Удивительным образом все сошлось так, что Халбранд, созданный им в этот раз даже без мысли кого-то прельщать или обманывать, так сильно зацепил одну из самых могущественных эльфиек в средиземье. А может это было суждено? Он верил, что так и есть. Как может быть иначе? Весь его путь имеет смысл, и этот путь должен быть продолжен. Не она ли уверяла его в этом? Ему нравилось с ней играть в Нуменоре. И после, в южных землях. Ей хватало лишь легкого наклона головы в ее сторону. С высоты своего роста всегда выходило, что он смотрит на нее снисходительно, сверху вниз, как на дитя. Она, гордо вскидывала подбородок, но что-то внутри нее кричало о желании покориться. О, как ясно он это видел. Воздух вокруг них всегда искрил, был плотным и вязким. Он ощущал, как тает ее воля, когда он улыбался одними глазами. Он держал все под контролем. Лишь за один раз Саурон злился на себя. Когда поддался непонятно какому чувству и сказал ей, что хотел бы привязать это чувство к своей душе навечно. Сам угодил в свой капкан. В тот миг он думал, что готов все бросить и уйти с ней туда, куда она скажет. Но… насколько их хватило бы? Нет, такое существование не для него. Даже если представить, что она этого хотела бы, то и не для нее в конце концов. Ведь ее влекло к нему именно его величие. Он это знал. Не догадывался, не понимал. Знал. На плоту, показывая ей возможное будущее, он увидел в ее разуме, лице, глазах, во всем ее существе настолько страстное желание покориться, взять его руку, встать рядом с ним. Из-за его силы. Из-за того, как эта сила меняла все вокруг нее. Он знал, что для нее рядом с ним деревья искрят изумрудом, ручьи поют тысячей серебряных струн, а небо настолько бескрайнее, как сама их множащаяся рядом друг с другом сила. Знал, что никогда ни с кем рядом не ощущала она такой полноты, как рядом с ним. Восхищение в ее глазах. Облегчение в ее глазах. «Наконец-то, я и не думала, что кто-то может быть таким». Что чувствовал он сам? Море не пело рядом с ней, деревья не зеленели. Нет, она влияла на него не так, как он на нее. Мир с ней не менялся и не становился ярче. Менялся он сам. Будто вырастал, будто сила, которую он когда-то хотел сдержать, начинала сочиться из кончиков его пальцев. Будто он становился могущественнее всех. Мелькора, Манвэ... Что за крамольные мысли… Да почему нет? Он не Мелькор! Он принесет порядок. Как Манвэ, а она – его Варда! Так должно быть! Разве не стремилась она быть рядом с ним? Разве не кричала его имя на все лады в ту единственную ночь, когда он овладел ее телом? Как она была хороша. Быть в ней, заниматься с ней сексом, было для него ритуалом, логично завершающим их взаимную космическую тягу. Он не просто удовлетворял зов плоти, он соединялся с той, которая была создана для него. Не может быть Тьма создана без равного ей Света. И они не могут существовать друг без друга. Держать в своих руках это тело и ощущать, как оно откликается на любое прикосновение, было для него высшим доказательством его правоты. Она должна быть рядом с ним! Говорят, у нее был муж? Саурон усмехнулся. Как, должно быть, жалко в ее мыслях теперь выглядят ее ночи с мужем. Он мог бы защитить ее от всего. Да и разве было бы от чего защищаться, если бы они встали плечом к плечу? Никто не одолел бы их. Войны были бы не нужны. Только порядок. Только вечное сияние их могущества. Саурон дотронулся до остроконечной черной короны. Она все еще хранила следы его крови. Могущественный артефакт, которым он был когда-то повержен. Он не надевал ее, но носил при себе последнее время. Если нужно, он пустит эту корону в ход и соединит их кровь. В Эрегионе он пребывал в обличье эльфа. Так было проще. Не только из-за того, что можно было втереться в доверие к Келебримбору, но и потому, что в облике Халбранда он не мог перестать думать о ней с той ночи. Это ему мешало. Мысли были не так ясны, как обычно, не говоря уж о некоторых физических нюансах, которые доставляли явный дискомфорт и никак не помогли бы очарованию его новых «союзников». Разве только на эту дуреху Мирданию произвел бы впечатление. В облике Аннатара не приходилось так уж сильно об этом беспокоиться. Но все же мысли Галадриэль на его счет иногда были настолько яркими, что его тут же втягивало в ее разум даже несмотря на то, что их разделяли непроходимые чащи, горы и реки. Она вспоминала их ночь, злилась на себя. Иногда плакала. Какой-то части его существа хотелось дать ей то, чего она хочет. Но он знал, лучше нее самой, что то, чего она хочет, на самом деле ей и не нужно. Ей нужна была эта борьба и дуализм, с которым ее жизнь становилась яркой. «Без него все становится… серым». Он слышал и эту ее мысль. Саурон не давал себе подумать о том, как она была бы прекрасна рядом с ним. Как сверкало бы их могущество. Он боялся. Боялся упасть в эту иллюзию и не выбраться. Также, как она боялась упасть в свои мысли о Халбранде. Именно поэтому его видение ей предстало в волнующемся море, нечетким. Иначе почему он, тот, кто мог создать любую иллюзию, настолько подробную, что это смущало умы даже умудренных эльфов, не дал ей яркую картинку возможного будущего? Потому что страшился того, что она утекает сквозь пальцы. Он еще долго сидел бы, погруженный в свои думы, если бы острая вспышка не пронзила его виски. Так было каждый раз, когда она «звала» его. В его голове будто открывался портал и он видел ее также четко, будто смотрел в палантир. «Он знает мой разум, а я знаю его». Он видел Галадриэль, решительную, прекрасную. Может и были женщины красивее ее. Он не знал. Просто потому что сила ее света была для него неотделима от нее и даже если бы он увидел кого-то в тысячу раз прекраснее, она не обладала бы и сотой частью этого света. А потому была бы для него никем. Саурон посмотрел на обстановку ее глазами. Перед ней стоял Элронд, на лице которого читалось раздражение, злость, разочарование и… брезгливость. «Он и не уходил, Галадриэль». Элронд не мог проникнуть в разум подруги так, как этот делал он, Саурон. Но он читал ее душу, как друг. Читал, что Тьма искушала ее и тянула, что Саурон владеет ее мыслями, а может не только мыслями. И потому эта брезгливость. «Как ты могла?». А как она могла иначе? Как могли иначе они? Нет, никому их не понять. Она будет изгоем в своем мире, таким же, как он в своем, пока не встретил ее. Он вернулся к ее лицу. Видел как она осталась одна. Как слезы катились по ее щеке. Она резко замерла. «Убирайся». Она ощущала его. Он был лишь бесплотной тенью в этот раз. Нельзя было сейчас тратить силы. «Я здесь из-за тебя». Она схватилась за голову. «Я не могу, не могу. Ты принес столько страданий. И еще принесешь! Ты зло, ты Тьма, ты все, что мне ненавистно!». Саурон вернул свои мысли в Эрегион. В руках все еще была темная корона Моргота. «Я здесь из-за тебя, Галадриэль».