Часть 1

Слёзы громко капали на деревянную поверхность сцены в тишине главного зала. Фелис сотрясалась от рыданий, безостановочно всхлипывая, крепко сжав свои ладони так сильно, что ногти больно вдавились в кожу. Она подвела их. Она подвела Одетту, Меранта, Виктора и, конечно же, себя. Какая же она дура, почему не позволила бывшей приме остановить её, ушла и даже не попыталась добиться прощения. Сделала всем больно, а теперь сама страдает, по своей же вине.  Камилла лучше в сотню, нет, тысячу раз! Она упорнее, не отвлекается ни на что, думает своей головой и не позволяет себе резких слов в сторону дорогих людей. Если, конечно, они у неё есть. Не надо было уходить вчера вечером, когда девочка увидела поникшую Одетту сквозь небольшое окно. А ведь она наверняка ждала её. И теперь ни что не поможет Фелис до конца исправить свою ошибку, ведь так или иначе у наставницы всё равно останется новый шрам на душе, коих у неё и так много.  Кто-то схватил её за запястье и рывком потянул на себя, подняв на ноги и принявшись волочить за собой. Балерина вскрикнула и принялась упираться что было сил, но хватка Реджины Ле О была сильной. Да и что могла худощавая, уставшая и разбитая девочка сделать против взрослой и влиятельной женщины? Ничего.  Фелис продолжала отчаянно упираться и кричать, насколько это было возможно, цепляясь свободной рукой за каждые перила, предмет мебели, стены. Они миновали главную лестницу холла, но на пути не встретили никого. Абсолютно пустой театр, даже сторожа на посту не видать.  – Куда все подевались? – промелькнуло в рыжей голове. Но поразмышлять об этом она не успела, её грубо швырнули на пол, отчего она ударилась несколькими частями тела одновременно.  – Наконец-то! Как же долго я ждала этого дня! – воскликнула Реджина, торжествующе  улыбаясь и злобно потирая руки. – Я с самого начала знала, что ты не получишь эту роль. Куда тебе, обычной нищенке и сироте, тягаться со мной? Неужели ты действительно надеялась, что получишь шанс танцевать на сцене с величайшей балериной? Пустые грёзы! Из глаз Фелис снова потекли слёзы, обжигая щёки с новой силой, заставляя бедняжку мучаться ещё сильнее от душевной боли. Всё тело ныло от перенапряжения, падений и сна на жёсткой холодной крыше. Внутренний мир с треском рушился, ломая изнутри всё её нутро, оставляя лишь всепоглощающую пустоту.  Сильная пощёчина заставила девочку зарыдать ещё сильнее и почти повалиться на бок от удара. У неё не было сил даже подняться с пола, только поднять глаза и понять, что сейчас последует ещё один удар, возможно сильнее предыдущего. И она не сможет ничего с этим сделать.  Звук, рассекающий воздух руки заставил зажмуриться. Послышался удар, но Фелис не почувствовала жгучего покалывания на коже. Удивлённо открыв глаза, она удивилась ещё больше, когда увидела кто перед ней стоит. Одетта слегка вздрогнула от пришедшей на её долю затрещины, но не отступила и едва держась на ногах без трости продолжала прикрывать телом свою протеже.  – Кто же это к нам пожаловал? – приторно протянула Реджина, расплываясь в довольной ухмылке и рисуя себе в голове картины того, что может сделать с этими двумя. Их ведь так легко сломать морально, нужно лишь надавить на слабые места. – А что же ты без своей трости? Как непродуманно, Одетта. Твоя незаменимая "подружка" могла бы тебе ещё хоть как-то помочь. Но ты же понимаешь, что бессильна против меня?  – Вы не имеете права принимать физическую силу против детей и любых других людей. Ни здесь, ни за пределами театра, – Одетта холодно сверкнула глазами, всем сердцем презирая ту, кто стоит перед ней. Как же давно ей хотелось расправиться со всем семейством Ле О, вот только положение не позволяло, ни раньше, ни сейчас. В этом Реджина права, бывшей приме не выстоять, если богачка вновь начнёт замахиваться. Но можно попытаться отвлечь ту разговором, что, конечно, вряд ли поможет.  – Скажите пожалуйста! Святоша пришла. Да плевать я хотела на твои можно и нельзя! Неужели ты не видишь, что здесь кроме нас нет никакого свидетеля происходящего? – она развела руками в сторону, наигранно оглядываясь, чтобы Одетта убедилась в её словах.  – Месье Мерант говорил лишь о том, что Фелис не будет продолжать учиться в театре, но это не значит, что нужно силком тащить её и избивать на ходу.  – А что ещё такого сказал наш Мерант? Ох, нет, прости, твой Мерант. Думаешь, что раз он защитил тебя и эту крысу, то вновь сможешь крутиться возле него как раньше? Вернуть старые отношения? Да ему просто жаль такую нищенку как ты, он брезгует, но помогает лишь ради своей репутации, чтобы казаться добрым. Теперь никто тебе не поможет, – бывшая прима не успела увернуться или отступить назад, Ле О одним рывком очутилась рядом с ней и с силой ударила её своими дорогими туфлями по больной ноге, отчего женщина не смогла удержать равновесие и рухнула вниз. Нога противно заныла и боль распространилась по всему телу. Сутки без сна, потрёпанные нервы, рабский труд и нищета усугубляли её здоровье и существование. Слабость ощущалась во всех конечностях и местах, даже в тех, о существовании которых она не знала. Не было смысла пытаться встать, ей бы не удалось это сделать самой. Фелис мигом очутилась рядом, озабоченно что-то бормоча, но Одетта не различала слов.   – Уходи отсюда, – прошептала она дрожащим голосом, искренне желая того, чтобы всё происходящее побыстрее закончилось. – Быстро. Ты ещё можешь это сделать.  – Нет-нет! Я Вас не оставлю! Ни за что! – Фелис так сильно покачала головой, что рыжие пряди волос захлопали по лицу.  Ле О надоело слушать эти сопливые слова, ей хотелось нанести своей домработнице как можно больше вреда, а может даже убить. Сознание затуманилось из-за гнева и ничего не останавливало её. Она медленно наступала на бывшую приму и сироту, наслаждаясь моментом своего величия. Но только она занесла руку над собой, как была резко схвачена за запястья  сзади и скручена у стены, уткнутая лицом в холодную поверхность.  Раздался шум голосов и топот нескольких людей, Мерант крепко держал запястья богачки, перестав заботиться о том, что она женщина, а на противоположный пол он рукоприкладство не принимает.  Передав Реджину подоспевшим офицерам, он тотчас же бросился к Одетте, опустившись на колени рядом с ней.  В холле постепенно начали скапливаться люди, окружая место происшествия. Растолкав всех зевак, к величайшему балетмейстеру всех времён подоспела врач и принялась осматривать пострадавших. – Небольшой вывих ноги, не очень критичный, несмотря на старую травму, – заключила она, закончив осмотр. – Но напрягать ногу в ближайшее время будет противопоказано. Ей необходим покой и отдых. Найдётся такое место? Желательно здесь, чтобы не усложнять задачу. – Думаю да, – в подсознании сразу же появилась мысль о том, что Одетта наверняка прикончит его за это решение и другие выходки, но ситуация вынуждала предпринять их.   – Отлично. Тогда я позову кого-то, чтобы… – В этом нет необходимости, – Луи бросил извиняющийся взгляд на бывшую приму. – Я сам донесу её.  – Вот и славно. Мне нужно будет сделать повторный осмотр и назначить лечение, так что давайте поторопимся.  Луи помог Одетте осторожно согнуть обе ноги, затем он обнимает её под коленями, аккуратно поднимая, позволяя женскому телу удобно разместиться у него на руках. Он поддерживает изящную спину одной ладонью, а другой крепко удерживает ноги, обеспечивая безопасность и комфорт, следя за тем, чтобы не причинить боли.  Женщину поразило то, с какой лёгкостью ему удалось поднять её, словно почти не напрягаясь. Её смущали не его слова извинения на ухо и не тёплые руки, а взгляды людей. Где это видано, чтобы величайший балетмейстер всех времён нёс простую уборщицу?  В голове всё ещё звучали слова Реджины о том, что мужчине, который крепко и бережно несёт её тело она глубоко безразлична, и он извлекает из этого какую-то свою выгоду, не показывая жалости. Бывшая прима ненавидела жалость по отношению к себе. Ей не нравилось быть должной кому-то на его доброту или мелкую помощь. А теперь, после такого заявления она окончательно запуталась.  Уткнувшись лицом в сюртук, от которого приятно пахло хорошо знакомым парфюмом, женщина постаралась не думать о вновь вспыхнувшей боли в ноге и сердце одновременно. Она лишь молчала и терпеливо ждала конца. Если бы не Луи, конец был бы иной. Сразу было ясно, о каком месте говорил Мерант. Разумеется о своём кабинете, иного и быть не могло.  Усадив возлюбленную на диван, он пристроился на подлокотнике, продолжая поглаживать одно плечо женщины, пока врач делала повторный осмотр травм. Покончив с инструкциями и рекомендациями по уходу, мужчина выпроводил девушку за дверь и закрыл её, устало вздохнув.  Не имело смысла спрашивать о том, как себя чувствует Одетта. Молча опустившись рядом, он водил своей широкой ладонью по её спине, второй рукой утирая оставшиеся слёзы на лице. Они просидели в таком положении достаточно долго, пока бывшая прима не сдалась и позволила ему взять ситуацию полностью в свои руки, пообещав не ругаться.  Споив ей зелёный чай с успокаивающими травами и несколькими капель снотворного, Мерант дождался, пока она заснёт на его плече и укрыл пледом, крепко обняв.  – Сколько же ты натерпелась, любимая, – тихо прошептал он, почти невесомо касаясь губами её лба.  Она его не услышала, настолько крепко спала после трав и бессонных ночей, но в глубине души знала, что охраняема его любовью. Пусть он пока и не догадывается о том, что секрет шестилетней давности мужского сердца раскрыт.