I

Вы ненавидели когда-нибудь родителей настолько, что желали в один момент их смерти? Ненавидели настолько, что однажды их смерть становилась чем-то эфемерным, вроде снежинки, что опускается на раскрытую ладонь и умирает от жаркого пламени горячей кожи. *** Отцы не любят нас на самом деле. Они говорят так мудро, делают правильные вещи, учат смотреть правде в глаза, на деле являясь лишь жалким призраком того, каким должен быть человек. Ненависть и презрение. Глянешь в омут, а на дне видишь лишь бездонный взгляд. Глаза кровопийца, что впредь не опробуют боли невинного ребенка. Невинность… Беречь больше нечего. Ее не осталось. Отцы, что развращают своими голосами светлое, поистине прекрасное детство. Подрасти и поймешь. Но что, если вырос давно? Какова на вкус детскость? Где грань того легкого и беззаботного времени. В какой момент это стало перечеркнутым куском наброска, смятым в клочок и валяющимся возле мусорной корзины, переполненной событиями давно минувшего… Бляшка ремня… Такая холодная и горячая, нагретая от рассеченной кожи, вспоротой и оформленной в виде очередного шрама. Папочка, прости меня. Я такая грязная, такая шлюха… Послушание. Открой рот, так широко, пока не услышишь хруст — звук рвущихся мышц. Все по-трезвому, рассудительно и беспрекословно. Прощение не вымолишь, его нужно пригубить, как стопку ядреной и жгучей водки на кухонном столе. Идолопоклонение. Отец — нечто вроде Бога, который вроде бы существует, но в него не хочется верить. Проявление ничтожного. Ползком на стертых коленях, чтобы скрыть фиолетовые разводы проступивших ошибок. Цвет падали и тухлятины. В душе прогнило ровно до основания. …Костлявый скелет на своих двоих, гнет ручки и поет мелодию в вымышленную дудку. Несуществующая жизнь. Мираж. Ты была мертва еще до своего рождения… Асфиксия. Кислород не нужен тому, чьи легкие так и не раскрылись. Глубокий вдох кажется столь губительным, как и кровь в раковине, бывшая прежде на чистом свежем, как бархат белье… Ярко-алое к бордовому. На темном ничего не заметно. …Как и сгорбленный согбенный человек, стремится во тьму, ближе к тени, чтобы стать неприметным и незначительным. Меньше внимания — ничтожен шанс, что осудят и накажут по-настоящему… Почему мы вынуждены страдать? Традиции. Отвратительная штука. Отцы жестоки. Матери им потакают. Дают себя трогать. Унизительно Почти отвратительно до тошноты, скопившейся в горле. Рвотные спазмы рано или поздно отступают. Дело привычки. Глядя в глаза родившей женщине, видишь в них «Пользуй меня». Улыбки на лицах — доказательство в какой глубокой дыре очутился. Яме под названием «Жизнь».