Человеческая работа

Когда она вернётся домой и узнает, чья шутка это была – убьёт.  Ладно, убить не получится: брат не откроет на её бешенство глаза. Но она беспощадная война, она найдёт другие пути для наказания. Кто сказал, что боги не истекают кровью? В ком-то после её возвращения точно добавится новых дырок. О, и она позаботится о том, чтобы заживали они как можно дольше.  Искривив губы в усмешке, полной мстительного предвкушения, Айрен откинулась на спинку стула. Ашерон – то есть, Ашерон этого мира – замолк и окинул её обеспокоенным взглядом. Она поспешила стереть это выражение с лица. Непривычно. То, что он видел её эмоции, а не определял их по звуку голоса или походке.  — Извини. Продолжай.  Она сама не могла наглядеться. Она знала, что глаза её Ашерона голубые, как и её, но в те немногочисленные разы, когда ей удавалось их увидеть, агония не позволяла замечать детали. Оказалось, они не просто голубые, как её. Они голубые в точности, как её. Чистые до прозрачности, с прожилками оттенка горечавки в лазурной глубине. И, о, Айрен считала свои глаза красивыми, достойными быть воспетыми в веках, но каким-то необъяснимым образом, попав на лицо Ашерона, они стали ещё прекраснее. Настолько, что она наконец поняла: человек, что, умирая, последним в жизни видит эти глаза, поистине умирает счастливым.  Только обитателям этого мира повезло, что он не скрывает свои очи повязкой.  — Да я… кое-что ещё осталось, — неловко пробормотал Ашерон, отводя взгляд.  Он её боялся. Это Айрен, как всегда, считывала безошибочно. Без своей Айрен рядом он напрягся, сжался, хотя вид на себя попытался напустить небрежный, настолько, что и без войны в списке талантов становилось ясно: готовится защищаться и одновременно знает, что не выйдет. От этого горчило на языке. Потому что Ашерон – любой – был единственным существом во всех мирах, кого она никогда бы не хотела пугать.  Ашерон рассказывал о мире, в который ей не посчастливилось угодить. Из рассказа выходило, что привычные ей колесницы, копья, просторные одеяния и много чего ещё широко не используют уже несколько столетий. Почти утратила значение монархия и общества расслоены уже не так явно, как прежде. А то, что люди теперь или не поклоняются богам вовсе или массово выбирают для себя лишь одного, Ашерон вообще преподносил понизив голос, едва ли не полушёпотом, так трогательно переживая о возможно задетых её чувствах, что Айрен с трудом не расхохоталась. Что ж, и в её мире людям крайне трудно давалась мысль, что богам всё равно.  — Должно быть, неприятно, что ваши же творения вас забывают, — сказал Ашерон с искренним участием.  Вообще, все говорили, что у Айрен де нет сердца. Может, так и было. Руки так и не дошли вскрыть клетку и проверить делом, но в этот момент в грудине что-то расцвело.  — Мы вас не создавали, — кажется, в тысячный раз повторила Айрен, но только в этот – без раздражения. — Люди вышли случайно. Когда животворные воды моего отца зачерпнули из оставшегося в воздухе эфира слишком мало, чтобы вышел бог, но слишком много, чтобы вышел зверь. Вы, люди, оказались слишком хлопотными. Вечно вам что-то надо. Лучше бы он создал сурикатов, те хоть забавные. Кстати, после вас он их и создал, кажется.  Ашерон хлопал глазами. Айрен с сочувствием улыбнулась. Наверное, не очень приятно слышать, что существование всего твоего вида – досадное недоразумение. Доподлинно Айрен не знает и, к счастью, не узнает никогда. Её появления море и небо желали изо всех сил, иначе бы не вышло.  В богов люди больше не верят, зато войне поклоняться продолжают с завидным упорством. Это даже льстило. Если люди во всех мирах одинаковы, а это, несомненно, так, то слава её имени гремит громче любого другого. Эти глупцы скорее перестанут смотреть на небо или пить воду, чем откажутся от идеи иметь дубинку покрепче, чем у соседа.  Внезапно раздался смешной приглушённый звук, похожий на недовольное бурчание. Айрен огляделась в поисках источника, пока через поджатые губы Ашерона до неё не дошло, что человек хочет есть. Она тут же вскочила, ужаленная мыслью о собственной непроходимой глупости, однако остановилась через первый же шаг. Она понятия не имела, чем людей кормить. Было непохоже, что где-то рядом есть лес, в котором можно убить, освежевать и приготовить какую-нибудь дичь. Большего Айрен… не умела.  Ашерон поспешно поднялся следом, бормоча под нос, что сейчас обо всём позаботится, и Айрен пришлось сесть обратно, с досадой на себя наблюдая, как он носится по кухне, заглядывает то в один шкаф, то в другой, то в это тихо гудящее серо-стальное нечто, которое тоже вроде как шкаф, но дышит холодом из створок.  Вчера, когда стало ясно, что забрали местную Айрен, оставшаяся Айрен настоятельно рекомендовала Ашерону ложиться спать. Он не послушал, остался на кухне, ждал до последнего, что пропажу вернут на место. Спать хотел, зевал, глаза тёр, но не уходил. Тревожно на любой случайный звук оглядывался. Айрен это бесило, не передать как. С любым другим на его месте церемониться бы не стала, придумала бы, как заставить, но тут – не другой. Тут – Ашерон. Поэтому, молча недовольно пыхтя, осталась бдеть тоже, до самого рассвета, который уже в окна заглядывал.  Что-то гремело, булькало, но Айрен не обращала внимания. Она подошла к окну, смотрела на небо, местами ещё розовое, на первое солнце, которое, медленно выкатываясь по небосводу, отражалось в окнах других высоких домов. В этом мире её мать тоже была красивой. Такой, что дух захватывало. Айрен не заметила, как слабая улыбка преобразила её лицо, пока она вглядывалась в утро, не испорченное даже уродливыми серыми зданиями. Интересно, море такое же?.. И шумит ли оно здесь так же сильно, стремясь волной коснутся луны?   — Айрен, — осторожно позвал голос из-за спины, и Айрен рывком обернулась.  На столе, на том месте, где несколько минут назад лежали её руки, теперь стояла тарелка с чем-то светло-жёлтым, круглым и сложенным пополам. Пахло на удивление вкусно. Так, что Айрен, которой даже не нужно было есть, чтобы жить, почувствовала подобие аппетита. Где-то в районе потенциального сердца стало ещё теплее. Она не просила, но он приготовил завтрак и на неё тоже. Она села, придвинула тарелку ближе, вдохнула носом ещё. Яйца, молоко, немного зелени, авокадо и… Красное, сочное, с желтовато-зелёными семечками в форме капель. Название крутилось на языке, но никак туда не доходило. Впрочем, неважно. Перед Ашероном стояло другое: глубокая миска с молоком и подушечками из пшеницы и чего-то неопределимого на аромат. Айрен пожала плечами и вилкой отломила от своего блюда приличный кусок.  — Мне нравится! — воскликнула она, не успев прожевать.  — Я знаю, — кивнул Ашерон, словно нехотя хрустя своими подушечками. — Любимый завтрак Ай.  О. Не для неё, значит… Жевать сразу стало не так весело. Но вкус никуда не делся, тем более что готовилась еда всё равно руками Ашерона, поэтому Айрен продолжила орудовать вилкой.  Когда они закончили, он сделал кофе. Айрен вкус не понравился. Ашерон же пил с удовольствием, и она решила дать напитку шанс, цедя мелкими глотками. Несколько раз Ашерон открывал рот и порывался что-то сказать, но обрывал сам себя. Она знала, какой вопрос крутился на его языке, тот же самый, что не давал ему покоя всю эту бессонную ночь. Интересно, когда он всё же решится озвучить его.  — Когда, — начал Ашерон через полкружки кофе, — когда Ай вернётся?  Как же это «Ай» резало слух… Не подавая вида, Айрен пожала плечами.  — Когда обнаружится, что она это не я.  — А когда это обнаружится?  — Когда рядом с ней окажется кто-то, кто сможет это понять. — И она продолжила, не дожидаясь нового вопроса. — То есть мой Ашерон.  Этот Ашерон вскинул брови:  — А как же твои друзья?  Тут Айрен не удержалась – рассмеялась, закидывая голову. Нет, этот Ашерон шутил лучше, чем её. Или, может, у него было больше возможностей научиться.  Он снова открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но снова был прерван. На этот раз громкой энергичной музыкой, доносящейся откуда-то издалека, странной и странно-приятной. Ашерон вскочил и кинулся на звук. Напуганным он не выглядел, вздрогнул скорее от неожиданности, так что Айрен осталась ждать его на месте. Скоро музыка оборвалась, и он вернулся обратно, держа тонкий золотистый прямоугольник в руке. Смотрел с паникой в глазах.  — Что случилось? — напряглась Айрен, уже чувствуя близость оружия. Ещё немного, всего одно усилие воли – и материализуется в руке.  — У Ай р-работа, — выдохнул Ашерон с таким ужасом, словно только что узнал о близящемся конце света.  Айрен громко фыркнула, расслабляясь.  — И что? Сделает, когда вернётся.  Ашерон покачал головой. Его глаза казались совсем круглыми.  — Это не такая работа, которую можно отложить. Айрен…  По этим круглым глазам, полным мольбы, по хрупкому высокому тону, Айрен поняла, к чему всё идёт и решительно замотала головой.  — Ты смеёшься? Я богиня войны, дорогой. Я не работаю: я развлекаюсь.  — Пожалуйста.  Айрен знала, что проиграла. Ещё до того, как он произнёс это одно-единственное чёртово слово, буквально выдохнул в воздух со всей надеждой, которую только можно было собрать по всем мирам. Нет, она проиграла много раньше, много-много тысяч лет назад, когда воды бушующего чёрного океана вынесли на берег одного потерянного острова новорождённого бога и под светом луны она впервые увидела брата.  Когда другим богам что-то нужно от «безумной непредсказуемой Айрен», они идут к Ашерону, ибо всему миру известно единственное слабое место в её абсолютной броне.  — Что делать надо? — спросила она, скрипя зубами.  То, как он замялся, слишком очевидно подбирая слова, уже наталкивало на определённые мысли. Айрен не нравилось, но отступление никогда не было её приёмом.  — Как у тебя с поднятием тяжестей?.. — внезапно поинтересовался Ашерон и зачем-то оценивающе окинул взглядом её руки.  Айрен огляделась. Стол, стулья, шкафы и ящики с посудой и прочим бытовым смертным мусором.  — Здесь нет тяжёлых вещей, — заключила она. — Впрочем, этот дом, может…  Ашерон просиял.  — Отлично! Идём! Первым делом нужно собраться. — Он схватил её за запястье и потянул за собой в коридор. Если бы она не поддалась, лениво соскользнув со стула, этот энтузиазм и энергичность заставили бы его распластаться по полу. — Хорошо, что мы уже позавтракали, сейчас есть время.  Семенящий смертный привёл её в какую-то комнату для прислуги. Всего одно помещение, маленькое и тесное, двум колесницам было бы не развернуться. Окон всего два и те завешены жёлтыми шторами. И слишком много мебели сразу – кровать (без балдахина!), полки, где вперемешку с книгами лежала куча другого хлама, безвкусное высокое зеркало в углу около штор, а слева – огромный серый шкаф с неплотно закрытыми створками. На стенах тут и там в хаотичном порядке висели какие-то смятые карты, листы с небрежными рукописными буквами и крошечные картины. Айрен брезгливо сморщила нос. Ну, хоть пахло здесь приятно, очень знакомо.  Ашерон, не выпуская её руки, широкими шагами добрался до шкафа и распахнул дверцы. На внутренней их стороне царило то же, что и на стенах.  — Это что такое?  За спиной что-то издало короткий приятный звук, больше всего похожий на «мрр?». Айрен обернулась. С жёлтого покрывала кровати на неё сонно смотрели янтарные глаза разбуженной их вторжением кошки. У кошки было чёрно-белое тело и рыжие пятна на ушах и передних лапах. Ашерон бросил взгляд через плечо.  — Ох, мы разбудили тебя, Клио? Мне очень жаль, принцесса, — заворковал он странным высоким голосом, — мы будем вести себя тише, хорошо? — и, в подтверждение собственных слов, продолжил действительно тише и уже нормальным тоном: — Это комната Ай. Я думаю, что она не будет против, учитывая обстоятельства… Как ты дума?..  У Айрен назрел куда более важный вопрос:  — Моя копия живёт в этом? Ашерон беспечно кивнул, как будто в этом не было ничего оскорбительного, и решительно нырнул обеими руками в шкаф. Пока он, едва слышно бормоча себе под нос, копался в содержимом полок, Айрен играла в гляделки с кошкой. Кошки ей нравились. Особенно такие, преисполненные ленивого, сонного презрения. Похожие звери, роскошные, лощёные, бессмертные, бродили по чертогам Канны – под их мурчание её колыбельные текли, словно мёд. Правда, богиня-мать редко соглашалась спеть для Айрен… зато никогда не отказывала Ашерону.  Кошка, будто чувствуя превосходство, прикрыла глаза и зажмурилась, глубоко вздохнула и, так и не открывая глаз, свернулась в клубок. Опрометчивое глупое создание: спать в присутствии хищника покрупней?.. Айрен насмешливо фыркнула, но не успела указать на это. Ашерон, издав победный возглас, повернулся к ней с ворохом ткани в руках.  Одежда этого мира… вызывала вопросы, за неимением лучшей формулировки. Смертный предлагал ей облачить ноги в грубую голубую ткань, обтягивающую бёдра и свободную в голени, а на плечи и руки надеть красную одежду из тонкого мягкого материала, частично обнажающую ключицы, однако закрывающую руки до самых запястий. Айрен взяла нижнюю часть и растерянно приложила к своему телу, пытаясь понять, не шутка ли это. Ашерон вышел и прикрыл за собой дверь, попросив позвать его, когда она переоденется.  Одежда Айрен понравилась наполовину. В голубом её ноги смотрелись на удивление хорошо, особенно задняя их часть, а вот верхняя штука была возмутительно закрытой. Айрен слишком хорошо знала, как хороши её сильные изящные руки, чтобы скрывать их за мешковатыми рукавами. Нет, ни линию плеч, ни утончённых запястий она прятать не будет. Качая головой, она решительно смяла это недоразумение и бросила через плечо. В шкафу у человечки наверняка должно было найтись что-то получше. И точно – всего на второй сверху полке ждала прекрасная белая штучка, которая держалась на плечах на тонких шнурках, на груди от одного до другого тянулась полоска кружева. Кружево было так себе, но выбирать Айрен не приходилось. Очевидно, ручные работы лучших кружевниц тут не водились.  Придирчиво глядя на своё отражение, Айрен нехотя признала, что выглядит пусть и непривычно, но не так плохо, как боялась. Смертные сойдут с ума.  — Я готова! — крикнула она, хищно приглядываясь к полкам справа от шкафа.  На одной из них стояла деревянная шкатулка, покрытая красным лаком, а в ней… да! Небрежно набросанные украшения. Не такие, какие Айрен предпочла бы надеть на себя, но что-то приличное отыскать удалось: нитку белого жемчуга (к сожалению, идеально круглого) и золотое кольцо-печатку из реального золота.  — Ай меня убьёт, — пробормотал Ашеон, когда увидел её роющейся в шкатулке. Она фыркнула. А потом он заметил брошенную на пол одежду и издал возглас. — Нет! Чёрт, Айрен, я же дал… Нельзя идти в майке. Если не нравится лонг, то давай свитер найдём или рубашку.  — Я пойду так, — заявила она, обвивая холодным жемчугом шею, и вытянула руки, чтобы продемонстрировать. — У меня идеальные руки. Прятать их – преступление против красоты.  Ашерон закатил глаза и открыл было рот, но оборвал сам себя и вместо ответа, сорвав со стены одну из картинок, почти ткнул ей в лицо. Другому смертному за такую выходку она сломала бы руку. С Ашероном же ограничилась холодным взглядом, прежде чем перевести его на изображение. Изображалась эта Ай, в похожей верхней одежде, с обнажёнными плечами. Айрен удивлённо выдохнула. Левое плечо её обвивал каким-то странный длинный рисунок.  — Какого?.. Это что?  — Татуировка. Все знают, что Ай носит на плече дракона. Нельзя появиться без него.  Айрен поджала губы. Из-за того, что какая-то глупая человечка решила испортить их идеальное тело глупым рисунком, ей придётся терпеть рукава! Кипя от негодования, она натянула первый предложенный Ашероном чёрный «свитер» из шелковистой шерсти. Красный. 

***

— Повтори ещё раз, — потребовала Айрен, хмурясь.  На диком изобретении смертных (металлическом рычащем чудовище на четырёх колёсах и с разбитым левым фонарём) Ашерон привёз её к какому-то зданию. Чудовищем он управлял с помощью круглой вращающейся штуки, которую назвал рулём и за которую держался крайне неуверенно с постоянными тихими причитаниями «Ай убьёт меня, если поцарапаю, божечки». Айрен сомневалась в том, что так и будет, но под руку решила не говорить.  Ашерон нервно барабанил пальцами по рулю.  — Тебе нужно зайти внутрь и дойти до тренерской раздевалки. Она в дальнем левом углу, там подпись, дверь не потеряешь. Переодеться в это, — он кивнул на лежащую на её коленях большую сумку, — и выйти к диванчикам в центре зала. Там к тебе подойдёт парень, его зовут Найджел. Ай его никогда лично не видела, поэтому тебе не нужно его узнавать. А дальше – тренировка.  — Я учу его сражаться? Там есть мечи? Или копья? Или хотя бы топоры, хотя я их не люблю…  — Э-э-э… Не совсем. Скорее… боже, зачем я это придумал, — простонал вдруг Ашерон, прислоняя к рулю лоб.  Он выглядел несчастным, а в Айрен к тому же поднялась гордость. Тщательно рассчитав силу, она аккуратно толкнула его в плечо.  — Всё будет хорошо! Я же обещала. Тем более, ты будешь рядом и…  — Нет. Я не смогу быть рядом. У меня урок через тридцать минут, да и моё присутствие будет выглядеть странно.  Ситуация мгновенно стала отвратительной. Айрен попыталась скрыть свою растерянность за псевдо-уверенным выражением лица. Она была уверена, что Ашерон пойдёт с ней. Обычно ей не требовалось ничьё присутствие, чтобы быть эффективной, но обычно она и не оказывалась в чужом мире с необходимостью делать чужую работу. Он смотрел этим взглядом, полным надежды и чуточку напуганным, словно не больше её знал, что делать. Айрен цокнула.  — Ладно, это ничего не меняет, — сказала она. — Что конкретно мне делать?  — Задай ему вопросы: тренировался ли он раньше, какого результата хочет, сколько раз в неделю собирается заниматься… о, про образ жизни обязательно спроси и про питание. Скорее всего, он попросит сопровождение, с важным видом покивай и скажи, что разработаешь его план. Потом… блин, Ай обычно с беговой дорожки начинает. Минут… десять-пятнадцать? Ты увидишь, что делают там другие. Пусть Найджел делает то же самое, только с маленькими весами. Или лучше пусть вообще не подходит к тренажёрам, пусть отжимается или подтягивается или… чёрт, я же не понимаю ничего!  — Я разберусь, — авторитетно заявила Айрен и широко улыбнулась. — В конце концов, я не проигрываю.  — Где-то это я уже слышал, — пробормотал Ашерон отчаянно.  Чтобы не давать ему ещё больше поводов мучить себя и расстраиваться, Айрен взяла сумку и вышла из чудовища.  Если она правильно поняла, ей предстояло наставлять незнакомого смертного в физических упражнениях на незнакомых механических устройствах, притворяясь человеком. И следить за тем, чтобы ни при каких обстоятельствах не закатать левый рукав и не показать окружающим смертным отсутствие узора на теле. И при этом стараться никого не касаться, потому что вдруг способность рассчитывать силу действовала только на Ашероне, а он расстроится, если она кого-то случайно покалечит или убьёт.  Всего-то.  А ещё оставалась опасность в виде знакомых Ай. Но о них Айрен переживала меньше всего: ну кто, во имя вод творения, в здравом уме подойдёт к ней лишний раз? Если такое и произойдёт, то только если не останется других вариантов. А здание большое, так что другие варианты наверняка будут.  Всё шло легко. Она быстро нашла раздевалку и в спокойном одиночестве переоделась в одежду из сумки. Эта смена понравилась ей больше всего. Костюм из тянущейся ткани, несмотря на проклятые длинные рукава, плотно-плотно облегал всё тело и сидел изумительно. Айрен потратила несколько минут, рассматривая себя сзади в зеркало. Хорошо, местные человечки умели шить одежду. Дома такого вида она могла добиться только полностью обнажённой.  Золотистая тонкая пластинка, которая так переполошила Ашерона утром, издала настойчивый громкий писк и завибрировала. Айрен с опаской подняла её двумя пальцами со скамейки. Одна сторона пластинки горела. На фоне смазанной картинки двух смутно знакомых детей выделялась белая полоска с текстом.  Ашерон 🖤 Пора выходить, тебе к диванчикам в центре зала.  Айрен закатила глаза, закрыла шкафчик со своими (не своими) вещами и вышла из раздевалки. Вопроса, как он узнал, у неё не было. Её Ашерон и слепым мог быть потрясающе проницательным, когда дело касалось её.  Пластинку Ашерон назвал телефоном и второпях объяснил, как ею пользоваться. Сказал, так люди могут связываться на больших расстояниях, как боги. Верить в это она не спешила. Люди любят прихвастнуть, это известно. В основном в помещении стояла тишина, только откуда-то со стороны слышался приглушённый звук мягких ударов, редких переговоров и металлических позвякиваний.  — Ай! — воскликнул кто-то со спины.  Айрен поняла, что обращаются к ней, только когда какой-то чересчур энергичный смертный одним прыжком оказался рядом с ней и размашисто опустил широкую ладонь на ​её плечо. Лишь усилие воли уберегло его от раздробленного запястья, она выдохнула носом и, сосчитав до трёх, повернула голову. Если это тот самый Найджел, ему смертельно не повезло, потому что тренировка будет божественной. А не все боги способны её пережить.  — Вообще-то, я почти обиделся, — внезапно заявил смертный. — Ждали-ждали тебя вчера, так и не дождались.  Он был похож на… Айрен чудом удержала лицо, не позволив ему вытянуться в изумлении. Фоллис, как есть Фоллис, такой же высокий и широкоплечий, похожий на обрётшую живую плоть гору, только с густой бородой. Айрен не удержалась и коснулась острого угла бороды, растёрла жёсткие волоски между пальцами. Так он выглядел старше, обманчиво-суровым.  — Ты ещё жив, — пробормотала она, отворачиваясь.  Они, разумеется, не были близки. Он не был ровней, всего лишь полукровка, но вроде как с мозгами. По крайней мере, их хватало, чтобы держаться от неё подальше.  В памяти слишком ярко звучал полный страдания вопль Эйлей, когда Римм пронзил сердце её сына. Айрен там даже не было: как и большинство, она не отнеслась к битве полукровок серьёзно. Но тот крик… она услышала его на конце света, сквозь брызги крови и алую пелену на глазах. Даже сейчас по спине сбежали мурашки.  Этот, живой Фоллис, досадливо взвыл:  — Я проиграл тебе всего дважды, хватит меня дразнить! Если хочешь знать, вчера я раскатал Мака четыре из пяти.  Айрен ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Фоллис продолжил болтать о чём-то отвлечённом, и вскоре она сжала от раздражения губы. Он слишком долго подбирался к тому, о чём хотел попросить.  К счастью, от дальнейших разговоров её спасло появление этого самого Найджела, который даже не подозревал, что ради его жалкого человеческого тела потревожили целую богиню. А тело было правда жалким. Невысокий, тщедушный, с тощими конечностями и широкой застенчивой улыбкой. Айрен встретила её с нечитаемым лицом.  Как Ашерон и просил, она начала с вопросов. Всё, что он отвечал, запоминала, хотя в этом не было ни цели, ни смысла. Ей даже не нужны эти ответы! Она что, не видит разве, что никогда он не тренировался? Сидел сиднем днями напролёт? О, и, разумеется, он хочет заниматься трижды в неделю: его восхищённый взгляд прожёг бы в ней дыру, будь она по зубам смертному. Жалкий. Такой слабый, что вряд ли даже лошадь поднять сможет. Только почему-то больше всего его интересовала её левая рука.  Когда разговоры закончились, Айрен огляделась и мгновенно поняла, что смертный Ашерон имел в виду. Везде вокруг тут стояли странные металлические машины с тросами, металлическими пластинами и рычагами. Другие смертные, впрочем, в этом всём вполне разбирались: часть машин уже была занята, люди сидели или стояли в них, толкали руками или ногами. Айрен поморгала и быстро отвернулась. Если смотреть слишком пристально, то даже эти дураки что-то заподозрят.  Найджел сам побрёл к одной из странных платформ у большого окна высотой до потолка, на которых двигалось верхнее покрытие. Айрен небрежно бросила скучающим тоном: «Пятнадцать минут», хотя даже не представляла, как заставить эту штуку двигаться. Найджел, однако, понятливо кивнул, встал на неё, и после короткого писка действительно побежал.  Это было скучно. Это было даже скучнее, чем слушать от старших очередные наставления и то, что ей нужно исправить в характере. По сути, она просто стояла, сложив руки на груди, и бесцельно пялилась в окно на проезжающие внизу машины, пока смертный странным образом бежал на месте и тяжело дышал. То и дело он отвлекался, тогда она чувствовала на себе его восхищённо-голодный взгляд, но и это было скучно. Мужчины и война – до тошноты тривиально. В поисках чего-то, способного развеять скуку, Айрен бродила взглядом по залу. Надеялась, что получится разобраться с тем, как работает хотя бы одна из конструкций. В дальнем конце зала Фоллис, лёжа на ровной лавке, ритмично поднимал и опускал чёрную палку с несколькими плоскими кругляшами на обоих концах. Он, очевидно, прикладывал значительные усилия, напрягая все мышцы и краснея лицом. Рядом с ним стоял ещё один смертный и держал руки так, словно собирался подхватить ношу в любой момент. В Айрен проснулось любопытство. Выглядела эта палка совсем не тяжёлой.  — Сейчас вернусь, — пробормотала Айрен, уже находясь вниманием и мыслями в другом месте.  Когда она подошла, Фоллис как раз закончил, последний раз толкнул палку вверх и установил её на специальных поддерживающих стойках.  — Ай? — удивлённо спросил он, смахивая пот с покрасневшего лба. — Разве у тебя не…  — Хочу, — перебила она твёрдо, кивая на палку.  При ближайшем рассмотрении она оказалась металлической, как и диски на её концах. Фоллис переглянулся с вторым парнем.  — Хорошо, — пробормотал он, поднимаясь со скамьи, — только я сейчас…  Он потянулся к одному из дисков, явно намереваясь его снять. Айрен успела поймать его за запястье и категорично покачала головой. Оба смертных пытались возражать, когда она решительно села на скамью и нырнула под палку.  — Там сотка, Ай, побойся бога! — воскликнул незнакомый.  — Я хочу, — повторила она с нажимом и взялась за гладкий металл.  Восклицание смертного, кажется, привлекло всеобщее внимание. В зеркале, которое висело на стене справа, она видела, как многие побросали свои дела и даже встали, устремив взгляды на неё. Кто-то переговаривался. Айрен могла бы разобрать, если бы прислушалась, но смертная болтовня никогда не была интересной.  — Ты сумасшедшая. Я страхую, — покачал головой Фоллис, вставая над её головой и так же, как второй человек делал для него, выставил руки.  Айрен высокомерно хмыкнула и, сжав пальцы, аккуратно сняла эту штуку с подставок. Фоллис и ещё пара мужчин синхронно дёрнулись, словно готовясь отобрать, но не потребовалось. Айрен разочарованно выдохнула.  Ни-че-го. Эта штука не весила ничего.  Подражая Фоллису, Айрен пару раз подняла палку с дисками до упора вверх и опустила к груди, однако веса так и не почувствовала.  — Нихуя себе, — пробормотал один из человеков на фоне, когда она вернула палку на место.  Она поднялась и поправила штанину на бедре, а потом подняла взгляд и случайно увидела совершенно шокированное лицо Фоллиса. Он смотрел, приоткрыв рот, который всё равно почти терялся в бороде.  — Что?  — Ты… ты сейчас отжала сотку, даже не разогреваясь, да? — спросил он странным тонким голосом.  — Похоже, — пожала она плечами и вдруг вспомнила про Найджела. Тот, кстати, стоял в нескольких шагах от своей беговой чуши с приоткрытым в восхищении ртом. Айрен всплеснула руками: — И что стоишь? Бегом, бегом!  Покраснев, человек действительно бегом бросился обратно на дорожку.  Когда положенные десять минут бега истекли, а внимание немного рассеялось (много оно рассеяться не могло: сияние её великолепия привлекало по определению), перед Айрен встала проблема. Та же самая, что и раньше: она понятия не имела, что делать дальше. То есть… как работают эти все металлические штуки она по-прежнему не знала, а под ту палку с дисками ему, кажется, рановато. Руки слишком тонкие.  — Что дальше? — спросил Найджел, вернувшись после того, как отпросился попить.  Раз не оставалось никаких других вариантов, Айрен лениво повела плечом:  — Научить драться?  Предложение парня удивило, но не отпугнуло. Она рискнула повести его на звук мягких ударов. Интуиция не подвела, в соседнем помещении висели большие тяжёлые мешки в форме цилиндров, штук шесть, вокруг двух из них прыгали смертные в смешных объёмных варежках и тренировали удары. В центре комнаты нашлось что-то вроде квадратного плаца, настеленного толстым мягким покрытием и огороженного канатами. Айрен использовала один из столбцов как опору, перепрыгивая ограду.  Она встала, широко расставив ноги, и скучающе размяла шею. Смертный стал напротив и неуверенно огляделся.  — И… с чего мы начнём?  — С практики.  Она старалась двигаться медленно, чтобы он успел увидеть, успел отреагировать и хотя бы попытаться отразить атаку, а ещё постаралась ограничить силу, однако он всё равно отлетел спиной в канаты, издав полузадушенный удивлённый вскрик от лёгкого толчка в живот. Айрен выпрямилась, недовольно поджимая губы.  Нет, так этот парень обречён остаться слабаком, если не может выдержать даже это. Могучее небо, да Ашерон в детстве чихал сильнее, чем она сейчас ударила!  — С реакцией беда.  В её мире ему следовало бы родиться кем-то важным, принцем или хотя бы вельможей, чтобы вокруг всегда была кучка менее родовитых глупцов, готовых сложить за него головы. Держась за живот, Найджел неловко выпрямился и снова почему-то первым делом посмотрел на её левую руку. Айрен вспомнила, что Ашерон велел не показывать никому кожу, и на всякий случай проверила, не задрался ли рукав.  — Давай, — нетерпеливо сказала она, поднимая руки к лицу, — покажи мне, что ты не бесполезный человечишка.