Бежать

      Тёмные узкие коридоры тянулись один за другим. Они были так похожи друг на друга, что казалось, будто их смена - плод воображения. Фантазия, выдуманная воспалённым мозгом, чтобы окончательно не сойти с ума от одинаковой и бесконечно повторяющейся обстановки. Было бы очень кстати, будь это место действительно просто фантазией.       Стены с обшарпанными обоями странного цвета в тошнотворный цветочек отражали от себя тяжёлое и прерывистое дыхание, вырывающееся изо рта вместе с тихими хрипами, и разнося его по всему пространству, после чего возвращая в троекратном объёме и сбрасывая на итак больную голову, от чего становилось только хуже. Но жаловаться времени не было.       В ушах свистело из-за быстрого и безостановочного бега, а сердце вот-вот наровилось выскочить наружу, проломив собой рёбра и грудину, и оставив после себя лишь пугающую дыру из которой бы вытекала кровь. Поистине прекрасное было бы зрелище однако. Просто невероятное. Не отвлекаться, а бежать.       Ноги жутко болели. Они стали словно чугунные. С каждым разом поднимать их было всё тяжелее и тяжелее. Но это нужно было делать.       Мышцы ныли из-за долгого и безпрерывного напряжения, к которому оказались совершенно не готовы. Обуви не было с самого начала. Куда она делась - вопрос, интересовавший сознание первые пару минут, если не меньше. Потом на это стало абсолютно до лампочки. До какой именно не важно. Энергосберегающей, биолюминисцентной, накаливания - всё равно.       Однако, если бы было хоть немного больше времени, стоило всё же поволноваться об этом, поскольку сейчас ничто не защищало стопы. В них уже успели вонзиться осколки разбитого стекла, валявшегося в одной из комнат, которые от каждого шага впивались всё глубже в кожу, а затем и в мясо, пуская по телу разряды тока и невыносимой, пробирающей до самых костей боли. Но останавливаться было нельзя. Нужно было терпеть и бежать. Игнорировать это и бежать.       Пол, стены, сломанная, деревянная мебель, валяющаяся на пути, и даже потолок были в какой-то странной жидкости, от которой отвратительно воняло металлом и ещё чем-то, о чём даже не хотелось думать, поскольку это могло плохо кончиться для итак уже свернувшихся в тугой узел желудка и кишечника.       Сверху на голову упала капля этой мерзкой жижи, неприятно склеивая волосы на затылке. Хотя наверное так даже лучше, они всё равно в лицо лезли и мешались. Да, так определенно лучше. Однако менее мерзко от этой мысли не становилось, просто очередное оправдание чтобы не лишиться рассудка. Но действовало это оправдание весьма эффективно.       Жидкость противно хлюпала под ногами, разлетаясь брызгами в разные стороны, попадая на штаны, открытые руки и иногда на футболку. В душе теплилась надежда на то, что это всего лишь вода. Пусть это будет вода. Иначе к ней добавится ещё и блевотина. Не думать об этом, просто бежать.       Впереди были два поворота. Оба могли ничем не помочь, а могли оказаться спасением. В любом случае было только два варианта: либо умрёшь, либо выживешь. Решать нужно быстро и без колебаний, потратишь хоть секунду на раздумья - точно сдохнешь.       Не сбавляя скорости, влетев в стену и тут же сильно оттолкнувшись от неё израненными руками, а не менее израненными ногами от пола, рвануть в сторону, набирая скорость и бежать. Просто продолжать бежать.       Лёгкие по ощущениям превратились в противную, булькающую кашу, прилипшую к диафрагме, сердцу, рёбрам, глотке и не позволяющую нормально проводить дыхательный процесс. Воздуха не хватало, будто его просто взяли и выкачали из пространства, ни оставив нисколько, даже самую малость.       Глаза неприятно жгло от уже давно прекративших идти и засохших слёз. Слизистая тоже медленно, но верно высыхала, что доставляло ещё больше дискомфорта. Однако закрыть их было нельзя, поскольку это можно приравнять к самоубийству. Если закрыть их, то можно врезаться во что-то головой, или напороться ногой на какой-нибудь штырь. Будет большая рана, потеря крови и тогда уже не получится просто хотя бы сдвинуться с места. А нужно бежать не останавливаясь.       Спустя неопределённый промежуток времени, в темноте удалось разглядеть очертание деревянной двери. Хотелось верить, что деревянной, а не какой-нибудь другой. Остановиться и открыть её нормально - потратить драгоценное время, а тратить его было нельзя категорически. Поэтому оставалось только ускориться и врезаться в неё на полном ходу выламывая. Повезло, что она была старой, хлипкой и висела на одних соплях, поэтому просто слетела с петель, падая вперёд. Невероятная удача. Просто спасибо.       Взору предстала огромная комната, больше похожая на актовый зал в школах, с выбитыми окнами, разломанной в щепки мебелью, лежащей где попало, и всё теми же противными обоями в цветочек, которые вызывали приступы тошноты. Она была намного холоднее коридоров за счёт сквозняка, но это было даже лучше. Это было просто прекрасно. Нет времени восхищаться, надо бежать.       На другом конце этого зала была широкая лестница с ковром и красивыми, ажурными перилами. Часть её, которая вела наверх, была просто в идеальном состоянии, будто за ней постоянно следили и чинили, чего не скажешь о другой. Однако идти вверх - это идти прямиком в лапы смерти. Поэтому оставалось лишь собрать остаток сил и спускаться по обломкам, выглядившим максимально ненадёжно, вниз. Плевать, просто бежать.       Было больно. Ужасно больно. Настолько больно, что сознание несколько раз почти отключалось. Хотелось, чтобы всё это уже закончилось. А лучше, чтобы вообще никогда и не начиналось. Бежать.       Последний прыжок вниз и первый этаж. Виски пульсировали, а голова гудела, будто на неё надели кастрюлю и безостановочно били молотком, если не кувалдой. Кровь быстро бежала по венам и артериям, из-за чего казалось, что их вот-вот разорвёт. В горле першило. Хотелось выкашлять все свои внутренности, чтобы больше не чувствовать этой раздирающей изнутри боли. Бежать. Бежать.       Глубокий вдох. Подняться с пола и рвануть к ближайшему окну. Осколки от стекла, торчащие из деревенной рамы, точно оставят ещё много глубоких порезов, тут уже обмануть себя не получится. Но было всё равно. Хотя нет. Не просто всё равно, а абсолютно, вдоль и поперёк плевать. Потому что там был воздух, была трава, цветы еда, вода, небо, птицы, животные, люди, хоть что-то кроме ненавистных стен, пола и потолка. Там были различные запахи и ароматы, а не только запах сырости, металла и гнили. Там была жизнь. Там была свобода. Бежать. Бежать. Бежать.       Всего три шага и окно. Один прыжок и свобода. Ещё немного. Почти. Совсем чуть-чуть...       Кто-то или что-то сильно схватило за волосы и резко потянуло назад, опрокидывая на пол. Невыносимая боль в позвоночнике в мгновение ока разошлась по всем нервам и ударила в мозг, полностью отключая едва работающее сознание. А ведь нужно было всего лишь бежать быстрее.       Ночную тишину разрезал истошный крик, хруст и мерзкий скрип.