🎃

      Плотно закрыв полог на кровати, Гарри пытался успокоиться, отгородившись от любопытных и сочувствующих взглядов остальных. Да не трогал он эту кошку! Да, миссис Норрис — та ещё заноза, но он никогда бы не мучил животное! Хорошо, что её можно будет расколдовать… Тихо вздохнув, Гарри обнял подушку, чувствуя, что сна после столь насыщенного «праздника» ни в одном глазу. Уже второй год Гарри учился в Хогвартсе, а волшебные «приключения» никак не желали дать мальчику спокойно жить.       Только, казалось, утихла шумиха после их скандального прибытия в школу, как Гарри начал слышать голоса… Это было так жутко, что всё внутри него замирало, а попытки доказать друзьям, что он не сумасшедший, заставляли замыкаться ещё сильнее. И вот, смертенины Почти Безголового Ника закончились… ЭТИМ. Как будто ему мало всего остального.       Гарри заворочался на кровати, поминая выходку Добби, от которой его до сих пор трясло, с такими «друзьями» и врагов не надо. А в прошлом году… да, в прошлом году Хэллоуин тоже отметился — тогда одержимый Волдемортом Квиррел выпустил тролля, который их всех чуть…       Мальчик резко вскочил, сердце снова колотилось в груди, так он не уснёт вообще и проворочается до утра. А выйти погулять по замку, как он делал, когда одолевала бессонница, чревато, бродить в ночь Самайна по месту силы, коим является Хогвартс, может быть очень опасно, это уже объяснили ему на одном из уроков.       Гарри потянулся к тумбочке в изголовье и достал альбом с волшебными фотографиями, который подарил ему в конце первого курса Хагрид. Это, конечно, слабая замена зеркалу «Еиналеж», но хотя бы так он мог коснуться тех, кого горячо желал видеть рядом. На фото мама и папа счастливо улыбались, обнимали друг друга и маленького мальчика — его. Любили бы они его так же, как тётя Петуния Дадли?       Как-то Гарри поднял в библиотеке подшивку «Ежедневного пророка» за те дни, желая хоть немного разобраться в том, что же произошло больше десяти лет назад, но газета писала не о судьбе Лили и Джеймса Поттеров, вернее, да, там было упомянуто вскользь, но гораздо больше её страницы были пропитаны ликованием. Надежда найти хоть какое-то расследование их гибели не оправдалась… Они праздновали! Маги Британии праздновали не Самайн или Хэллоуин, а освобождение от Тёмного Лорда… праздновали смерть его родителей.       Гарри тихо всхлипнул, проводя ладонью по волшебной фотографии. Да, Дамблдор сказал ему, что находиться в доме Дурслей — необходимость, а не чья-то прихоть или злой умысел насолить бедному сироте, и даже настойчиво поговорил с дядей, после чего Гарри выделили целую собственную комнату вместо чулана под лестницей, но отношения к нему это не изменило, скорее стало только хуже — маглы его боялись. А поскольку ничего не могли изменить, то срывались снова и снова, и для Гари это всё равно было больно.       Как было бы чудесно, если бы родители остались живы, если бы они любили и заботились о своём сыне. Гарри закрыл альбом и обнял его, прижав к груди, он улёгся на бок, поджав колени и накрываясь одеялом с головой, предаваясь несбыточной мечте: как бы он хотел вырасти в доме, полном радости и любви, любви к нему, к Гарри…       — Малыш, просыпайся, — мелодичный голос вклинился в его уши, и Гарри с раздражением откинул одеяло, — мой такой уже большой мальчик, с Днём рожденья!       Вошедшая в комнату женщина с улыбкой посмотрела на Гарри, что с удивлением вскочил на кровати в довольно просторной, светлой комнате. А та, что направлялась к нему… да, его мама! Он сделал несколько быстрых шагов навстречу и с силой сжал в объятиях тёплое и пахнущее пирогами тело.       — Ох, малыш, — рассмеялась Лили, обнимая сына и водя ладонями по лопаткам. — Давай, одевайся, мы с папой уже ждём тебя внизу.       Гарри кивнул, не в силах произнести ни слова. Это какая-то магия Самайна? Его самое горячее желание было столь велико, что он изменил мир? Мысль об этом немного пугала, но что Гарри уже понял за прошедший год — для волшебников нет ничего невозможного, даже создание философского камня и эликсира бессмертия, так почему бы и нет?       Его одежда казалась немного странной, но мальчик не обращал на это внимания, слишком взволнован он был перед встречей с отцом. Дом был полон света и каких-то магических вещиц, мимо которых он пробегал, не глядя, сразу увидев начало лестницы на первый этаж — там, там его ждали родители!       Отец сидел за столом, листая страницы «Ежедневного пророка», и его взгляд сквозь очки в золотой оправе, устремлённый на сына, был внимательным, довольным и каким-то… усталым. Отложив газету в сторону, он широко распахнул руки навстречу ребёнку, и тот с разгона бросился к нему в объятья, обнимая сидящего мужчину за шею.       — С Днём Рожденья, Гарри, — не сдержал смешка на столь бурную реакцию сына Джеймс, похлопывая того по спине крупными ладонями. — Посмотри, сколько подарков тебе подготовили, — он кивнул на разложенные на журнальном столике, диване и даже кресле в гостиной большие и маленькие коробки, от чего у Гарри округлились глаза.       — Это всё мне? — с восторгом и изумлением прошептал он.       — Конечно, кому же ещё, — усмехнулся отец, и Гарри с громким воплем бросился к одному из упакованных подарков — явно метле судя по обёртке. — Да-да, твой крёстный сдержал своё слово, Гарри.       — И всё же ему слишком рано — в одиннадцать лет садиться на гоночную метлу, — недовольно поджала губы Лили, но смягчилась, глядя, как сияют счастьем глаза её ребёнка. — Иди к столу, малыш, потом всё рассмотришь, сначала завтрак.       Расплывшись в довольной улыбке, Гарри лишь мельком отметил, что сегодня, оказывается, его одиннадцатый день рождения, а значит, Хогвартс только впереди.       — А сова из Хога уже была? — едва прожевав смазанный вишнёвым джемом тост, невнятно спросил он у родителей.       — Из Хога? — изумлённо переспросила Лили. — Не говори с набитым ртом, милый. О каком письме ты говоришь?       — Ну как же, — мальчик проглотил тост и смочил горло соком, — ведь в этом году я поеду учиться в Хогвартс, разве нет? Разве профессор МакГоннагал не прислала письмо?       Джеймс и Лили в растерянности и каком-то страхе переглянулись, а женщина повернулась к сыну, расспрашивая:       — Кто рассказал тебе об этом? О письме и школе? — на что мальчик недоверчиво покрутил головой, разглядывая застывшее лицо матери и нахмуренного отца.       — Н-не помню… а это важно? — попытался выкрутиться Гарри, не желая рассказывать, что он — не совсем их сын, что на самом деле он… а кто? Мальчик из другой реальности, занявший место их настоящего Гарри, выросшего в любви и заботе родителей? А будут ли они рады такой подмене? — Я что-то читал про директора Дамблдлора, — начал импровизировать он, — вот и…       Но эти слова вызвали у родителей ещё большую тревогу. Лили эмоционально прикрыла рот ладонью, а Джеймс сжал кулак, посмотрев на сына почти угрожающе.       — Лили, проследи за тем, что и как говорит наш сын, — проговорил он жёстко, вставая из-за стола, — а мне пора в Министерство.       Гарри беспомощно провёл отца взглядом до камина, где в ярком изумрудном всполохе тот вскоре исчез, так и не объяснив мальчику, что же не так. А мать взяла его ладони в свои, заглядывая в такие же зелёные глаза:       — Гарри, в сентябре ты пойдёшь учиться в Малфой-Хай, ты ведь помнишь? — он удивлённо приоткрыл рот, но Лили, истолковав паузу по-своему, продолжила его уговаривать: — Да, я знаю, вы не очень дружны с Драко, но всё наладится, вот увидишь… Это большая удача, что Поттеры близки с Малфоями через Блэков, иначе… из-за меня ты бы и правда отправился в Хогвартс, а я бы этого очень не хотела, — она обняла ребёнка, коснувшись губами его макушки.       Гарри взволнованно сглотнул, понимая, что в этом мире всё немного не так… как в том, другом. Неужели там по-прежнему происходит что-то… плохое? Как же они справятся… без него?       — А… Дамблдор? — пересохшим от волнения голосом спросил мальчик.       — Этот волшебник и правда был директором Хогвартса когда-то… но уже давно умер, Гарри, — мягко ответила Лили, — наш Лорд был столь милостив, что позволил продолжить обучение грязнокровкам и их детям, но… Малыш, послушай, нельзя говорить об этом, не вздумай упоминать это имя при… друзьях, хорошо?       Тот заторможено кивнул, понимая, что «наш Лорд» — это… Волдеморт? Раз его родители живы, то и тот не был остановлен десять лет назад, а остался могущественным тёмным волшебником, который устранил своего главного противника — Дамблдора, и теперь это совсем другой мир. Гарри крепко обнял женщину, чувствуя, как на глазах выступают слёзы:       — Да, мама… я постараюсь, — прошептал он, крепко зажмуриваясь.       Гарри проснулся, чувствуя, как от слёз слиплись ресницы. Одной рукой он потёр влажные глаза, другой всё ещё прижимая к груди альбом с фотографиями. За стрельчатым окном-бойницей занимался рассвет, и мальчик понял, что магическая ночь Самайна, когда граница между мирами истончалась, окончена, а значит и его волшебный сон тоже подошёл к концу. Тихо вздохнув, он отложил альбом в тумбочку, пряча от чужих глаз. И всё же он был рад, пусть хоть так, во сне, соприкоснуться с родителями, хотя и понимал, что в том мире история пошла по совсем другому сценарию, где выжили не только Лили и Джеймс Поттеры, но и Волдеморт здравствует и процветает, а вот Альбуса Дамблдора — нет.