Надежда умирает последней.

~ Тёплое июльское утро 1989 года. Космос, спрятавшись от солнца за тёмными очками, ехал в сторону до боли знакомой дачи. Там его ждёт голодный Белов, которого он спрятал от милиции, вчера вечером. Навязчивое чувство загнанного в угол не покидало Холмогорова, а стоящая белым шумом в ушах тишина навеивала тревогу. Казалось, что все вокруг видят в нём преступника, ведь именно он должен быть в скором времени объявлен в федеральный розыск, а не Белов. Вдруг, заметив на обочине голосующую девушку, он сбросил скорость, изъявив желание подвести. Непринуждённый разговор развеет съедающую изнутри тишину, которую так боялся Космос, видя одиночество главной неудачей в своей жизни. — Вам куда? — спросил Холмогоров, опустив окно, дабы она его лучше слышала. — До станции ближайшей, — чуть наклонившись к машине ответила девушка. Она старалась рассмотреть парня и нутром почувствовать, что сев к нему в машину, она доедет до места назначения целой и невредимой. Её недоверчивый взгляд звучал в голове Космоса громким словом «убийца», каким он самого себя наградил двумя днями ранее: перед сном он обдумывал, что же было в его голове, когда он без раздумий выстрелил в человека. На кону стояли две жизни: с одной стороны друг детства, с другой — Мухин, уже готовый пырнуть Белова заточкой. Холмогоров взял грех на душу, спасая товарища и теперь молчаливо и отстраненно будет нести эту ношу. Не поделившись тайной ни с кем, он уверен, что уже никому об этом и не скажет. Космос ни разу не жалел и не пожалеет о решении выстрелить в Мухина, чтобы сохранить жизнь Саше. Уж пусть Холмогоров будет всю жизнь таить в себе этот секрет, считая себя убийцей, чем лишиться друга, которого ждал два года из армии, преданнее, чем неверная Елисеева. Космос кивнул головой и молча закрыл окно. На что девушка немного нахмурила брови, не понимая, чем вызван столь демонстративный отказ. Неужели парню было сложно выдавать из себя краткое: «Мне не по пути». — Присаживайтесь, — оббежав машину, сказал ей Космос и открыл дверь. Девушка неловко улыбнулась, находя этот жест крайне джентльменским с его стороны, а он лишь хотел убедить её в своей порядочности. — Можете не пристёгиваться, — сказал Космос, заметив, что она тянется к ремню безопасности. — Да нет уж, — она всё равно пристегнулась. — Вам бы тоже не мешало ремнём воспользоваться. Безопасность, как ни как. — Не, — отмахнулся Космос, выруливая с остановки. — Я себе доверяю. — Как знаете, — пожала плечами она, непринужденно отведя взгляд куда-то вправо. — А вас как зовут? — продолжал поддерживать разговор Космос, заставляя её оторваться от окна, в которое она уставилась. — Надя, — чуть повернувшись к нему, ответила она. — Надежда значит, — он поглядывал на неё через зеркало заднего вида. — А я Космос. — Прямо таки Космос? — недоверчиво усмехнувшись, спросила она. — Ну так, — по своему улыбнувшись, ответил он. — Имя греческое, не слышала ни разу? — Не слышала, — она неловко заправила прядь волос за ухо. — И мы вроде на «ты» не переходили. — Извините, — откашлялся Космос. — Ну что вы, — протараторила Надя. — Приятно с тобой познакомиться, Космос. — Другое дело, — широко улыбнулся он и натянул солнцезащитные очки на голову, давая ей шанс рассмотреть его лучше. — Взаимно, приятно, — он протянул ей ладонь. — Ты руль держи, — быстро пожав ему руку, сказала Надя. — Так вроде приехали уже, — остановившись на привокзальной площади, оповестил ее Космос с слышимой ноткой грусти в голосе. — Спасибо, — она было уже потянулась к ручке двери. — А номер свой не оставишь? — парень решил испытать удачу, Надя его заинтересовала. — Оставлю, — улыбнулась она. — Только на чём писать то, бумажка есть какая-нибудь? Космос тут же стал суетливо ковыряться по карманам, несколько раз перепроверяя каждый. — Вот бери, — он откопал где-то ручку и протянул её девушке. — Только бумаги нет наверное, — Холмогоров принялся шарудится в бордачке, в надежде найти хоть какой-то листок. — Не судьба получается, — пожала плечами она, уже передавая ручку обратно парню. — А на руке пиши, — закатив рукав свитера до локтя, сообразил Космос. Надя аккуратно взяла его ладонь и положив её к себе на колени, размашистым почерком стала выводить на его коже цифры домашнего номера телефона. — Ну, до свидания, Космос, — сказала Надя, собираясь выйти из машины. — Увидимся, — он махнул ей ладонью, в прощальном жесте. — Надежда. Парень проводил девушку взглядом и выехал обратно на главную дорогу. Вдруг глаза ослепил луч яркого солнца, Холмогоров резко потянулся за очками, зафиксированными на голове, но рука, словно чужая, не поддавалась указаниям мозга. Космос стал часто моргать, избавляясь от боли, вызванной мимолётной встречей его глаз с утренним солнцем. Глаза продолжали болеть, будто кто-то настойчиво направлял луч фонаря прямо ему в глаза, а ведь он давно спрятал взгляд от внешнего раздражителя. В голове слышится как кто-то громко и протяжно сигналит, в ушах всё перемешивается со звуками ревущей сирены. Наконец Космос широко распахивает глаза, но пошевелить телом не может. Голова словно ватная, а большую часть тела он вовсе не чувствует, ощущает лишь, что одежда на нём мокрая, толи под дождь попал, толи в снегу извалялся. Но какой снег может быть июле? Немного придя в себя он понял, что находится в реанимации скорой помощи. Холмогоров недовольно выдыхает, что вызывает резкую боль в правом плече. — А какой сейчас год? — Космос обращается к мужчине фельдшеру, в руках которого фонарик. — Девяносто пятый, — отвечает врач и передаёт по рации, что пациент пришёл в сознание. — А вы, что ничего не помните? У вас наверное амнезия, я передам врачу. — Помню я всё, — говорит Космос. — Просто надеялся, что это был не сон. Отнюдь не пугающий, а даже довольно приятный и красочный сон, казался Холмогорову самым страшным кошмаром. И мучал его на протяжении последних четырёх месяцев. С тех пор как она ушла из его жизни. Девушка Надя из сна — живой человек. И сам сон не сюжет подсознания Космоса, а день их знакомства, навсегда изменивший жизнь их обоих. Без памяти любя друг друга, они прожили вместе три счастливых года, пока Холмогоров не пристрастился к наркотикам. И самое страшное — он подсадил и её. Они делили все терни жизни на двоих. И даже эту зависимость, из которой оба не могли выбраться последние два года. Перспективная девушка Надя угасала на глазах своих родителей, и абсолютно не хотела их слушать. Она хотела быть с ним, даже не смотря на то, что он отравляет ей жизнь, каждый раз когда приносит домой новую порцию порошка. Точкой невозврата послужила смерть матери Нади. Девушка винила себя в сердечном приступе, случившемся у мамы, ведь именно дочь давала ей поводы для переживаний. Надя никогда себе не простит, что мама ушла из жизни так и не помирившись с дочерью. Она не успела достойно попрощаться с самым близким человеком, ошибочно думая, что мама желает ей плохого. Космос стоял рядом с Надей и обнимал её за плечи, пока она пустым взглядом смотрела в глубокую яму, внутри которой был гроб. Лопата за лопатой, крепкие мужчины засыпают его землёй, навсегда закапывая любимую мать. К Наде подошёл овдовевший отец и отрёкся от собственной дочери, желая ей испытать то же, что испытывает он, хороня жену. «Ты перешагнула через больную мать, а теперь сюда припёрлась? Нахалка, ты, бессовестная, хоть слезу бы проронила. Вон пошла отсюда с бандюганом своим вместе», — сквозь ком в горле кричал ей в лицо отец, пока ближние родственники старались его успокоить. Именно тогда она пообещала самой себе завязать и больше не притрагиваться к веществам. Жаль, что это решение она приняла, лишившись обоих родителей. Она смогла отказаться от зависимости, а Космос нет. Быть с ним каждый день, испытывая себя на прочность, она сильно боялась сорваться. Надя боролась за любимого, пыталась убедить бросить вместе с ней, но Космосу это было неинтересно. Устав требовать от него невыполнимого, она приняла решение уйти. Ровно четыре месяца назад. И вместе с Надей из жизни Космоса ушла последняя надежда на лучшую жизнь. С головы до ног перевязанного сына Юрий Ростиславович забрал домой. Холмогоров сидел за столом в гостиной, ковыряя консервным ножом бинт на правой руке. — На отражение своё посмотри хоть, — говорит Юрий Ростиславович, ставя перед сыном зеркало. — В кого ты превратился? — Забери его, — отшвырнув предмет подальше от себя, кричит вслед отцу Космос. Он давно не смотрелся на себя в зеркало. Знал, что в отражении не он. Не тот Космос, каким он знал самого себя. Приобретенные мешки под глазами, говорили о недосыпе. Без снотворного спать Холмогоров не мог. Белки глаз приобрели мутно-жёлтый оттенок. Кожа стала бледной, грубой и сухой. А на зубах появился налёт, который Космос старался скрыть часто, наведываясь к знакомому стоматологу. Но всё было напрасно — зубы гнили, выдавая себя неприятным запахом из полости рта. Надя, торопясь, подходила к подъезду квартиры Холмогоровых, на входе столкнувшись с Беловым, который торопился к машине. — Привет, Саш, — здоровается она, перехватывая у него ручку от подъездной двери. — Добрый день, — нехотя отвечает ей Белов, надевая на руку кожаную перчатку. За четыре месяца страданий по бывшей возлюбленной, Космосу сорвало крышу и Саша Белов находил Надю в этом виноватой. Он не скрыл своей неприязни к ней, считая, что она оставила Космоса просто потому что захотела, а не потому что у неё была на то причина. Он сделал этот вывод даже не поинтересовавшись у самого Холмогорова. Белову было некогда - своих проблем было по горло. Он не собирался бросать все ради того, чтобы спасать и поддерживать товарища, который шесть лет назад спас ему жизнь. Намного проще было пригрозить другу «выключить» его из движения за то, что тот сторчался окончательно, чем пытаться помочь. Надя тихонько заходит в гостиную, таращась на бывшего парня. Она примеряет на себя всю боль, которую он испытывает, от банальной — физической, до знакомой ей — моральной. — Привет, — он поднимает на неё глаза, неловко улыбается и неудобно ёрзает по стулу, дабы выпрямить замявшейся халат. — Живой? — спрашивает Надя, присаживаясь рядом с ним. — Как видишь, — Космос виновато опускает взгляд, как ребёнок, разбросавший игрушки по комнате. Она ведь его предупреждала. И ещё в день их знакомства говорила о безопасности за рулём, но до беспамятства обнюханного Холмогорова было не остановить. — Откуда узнала? — Космос выключает телевизор, который явно мешает их разговору. — Я позвонил, — кратко кидает Юрий Ростиславович, проходя из зала на кухню. — Здравствуй, Надюша! — Здравствуйте, — отвечает Надя, не меняясь в лице. Космос мысленно благодарен отцу за возможность с ней поговорить, ведь сам он никогда бы не решился набрать её номер и пригласить на разговор. — Надя, вернись ко мне, прошу, — начинает Космос, дождавшись когда отец оставит их вдвоём. — Я ведь люблю тебя, — еле слышно говорит он. — Космос, — она ему не верит. — Мне рассказали про твои развлечения с девочками по вызову, — говорит девушка, недоверчиво смотря на него. — О какой любви ты говоришь? — Я не помню этого, Надя, клянусь! — тараторя оправдывается он. — Да я даже как за руль сел не помню, и как в камаз въебался не помню, пойми. — Ты жалок, — она явно не хотела видеть в нём того, кто перед ней сидел. — Знаю, — соглашаясь кивает головой. — А ты сама давно чистая то? Ты такая же как и я, бывших наркоманов не бывает, не говорили тебе этого в наркологичке твоей ебучей? — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — его слова её больно ранят, ведь он знает насколько неприятно клеймо бывшей наркоманки, и всё равно не упускает возможности напомнить ей об этом. Надя встаёт со стула и направляется к двери, даже не прощаясь с ним. — Прости, — не в силах побежать за ней, он поворачиваться ровно настолько, насколько позволяет гипс. — Ты нужна мне, — протягивает он, но она не останавливается, всё ещё идёт к двери. — Надь! — звучит, как самая душераздирающая мольба о помощи. В груди что-то больно укололо. Она потеряла всех, ради того, чтобы быть с ним. Из за зависимости от неё открестился родной отец, но ей совесть не позволит точно так же отказаться от Космоса, который нуждался в её поддержке. Она смогла спасти себя и изъявляет желание спасти любимого. Верит, что в ней хватит сил вдохнуть в Космоса жизнь, а в нём хватит мужества не разочаровать её. — Я тебя ненавижу, — она вдруг замирает, уже коснувшись ручки двери. — Я себя тоже, — виновато поджимает губы Космос. — Хватит. — Что хватит? — перехватывает Холмогоров, зацепившись за тонкую нить шанса её вернуть. — Хватит себя жалеть, — договаривает Надя, вновь присаживаясь рядом с ним. — Брось наркоту и я вернусь. — Брошу, обещаю! — абсолютно искренне заверяет её мужчина. — Не обещай, — она кладёт свою ладонь на его перемотанную руку. — Просто брось. Космос неприятно морщится от её прикосновения и она быстро одёргивает свою руку. — Мне не больно, Надь, — он смотрит на неё и улыбается, своей тёплой улыбкой. Холмогоров пытался заверить, что с ним всё хорошо, ему уже не страшно. Надя прикрывает лицо рукой, сильно смущаясь от его взгляда, а затем открывает глаза и машинально вытирает холодный пот, проступивший на лбу. Девушка встаёт с кровати и идёт в ванну, по пути завязывает грязные волосы в высокий хвост. Она быстро умывается ледяной водой, таким образом старается избавиться от красноты зарёванных глаз. А в голове звучит голос Космоса, говорящий о том, что ему не больно. Она очень хочет верить, что ему действительно уже не больно. Ещё вчера захлёбываясь в слезах, она вместе с отцом Космоса выбирала фотографию, которая будет висеть на могильном кресту, пока заказанный отцом, памятник для сына изготавливается в ритуальном агентстве. Надя в спешке натягивает на себя чёрный свитер, с длинным воротом и застёгивает пуговицу на тёмных брюках, а затем накидывает чёрный кожаный плащ. По привычке она хочет заглянуть в зеркало, но оно завешано простынёй. Космос был убит не в их квартире, но Юрий Ростиславович настоял на соблюдении этого правила, ведь последний раз живым он смотрелся именно в это зеркало. Сон, приснившейся ей сегодня, не был явью, но четыре года назад этот разговор всё же состоялся между ними. Она вернулась в него жизнь, от большой любви веря каждому его слову. Он не бросил употреблять, но в их доме наркотиков больше не было. Надя никогда не знала, что он продолжал нюхать за пределами квартиры и уже никогда не узнает. Космос врал ей и это останется на его совести. В любом случаи Надя отпустила все свои обиды на него и надеется, что он тоже мысленно простил всех перед тем, как упасть на холодный снег и закрыть глаза навсегда. Девушка стоит вблизи гроба, в котором лежит её любимый. За плечи Надю обнимает его отец. Так же, как обнимал Космос, когда они стояли на похоронах её мамы. Она робко вытирает слёзы, непроизвольно льющиеся из глаз и тихонечко всхлипывает. Еще каких-то пару дней назад она ни за что бы не поверила, что будет его хоронить. Полные ненависти пожелания родного отца в адрес Нади — испытать то, что испытал он, хороня жену, были самым настоящим проклятием. Порой неаккуратные слова, брошенные разгневанным человеком в адрес другого, имеют неимоверную силу, кличущую настоящую беду. Надя тогда не предала значения словам папы и зря. Судьба поведала ей о тяготах жизни вдовы, забрав у Надежды Космоса, тем самым лишив её надежды на счастье. Теперь, их свадебная фотография, стоящая в серванте Юрия Ростиславовича, осталась последним напоминаем о некогда любящих и счастливых: Космосе и его Надежде. Он умер, а она осталась жить.