«Флетчер» плывёт

      В «комнате отдыха» тесно; но хуже то, что он заперт здесь между отцом и — Джоном — призраком.       Капитан занял диван, а им достались стулья из столовой.       Стоило попытаться убедить Серену продлить сеанс.       — Кто будет ходить первым? — капитан — Барри — переглянулся с тремя присутствующими.       — Пусть первым будет самый младший из нас, — Джонатан передал шестигранник сыну, — Покажи ему.       — Да, отец, — выдох; Малкольм едва заметно поморщился, когда грань неприятно защемила кожу в кулаке, — Джон, тебе нужно осторожно бросить кубик на игровое поле, — он не смотрит в просвет сварочной маски, смотрит выше — кровавого — пятна на фартуке, — Потом, передвинуть свою фишку на количество выпавших точек, — ладонь разжалась.       Две.       Фишка — минималистичный синий космический корабль — дрожит в пальцах Малкольма, сдвигается до клетки с изображением Марса.       — Вот так, — Малкольм вернул фишку на линию старта, — Запомнил? — и подобрав кубик, на открытой ладони протянул его — призраку — Джону.       — Да.       Больно.       — Вслух, — подсказал Джонатан, — Нужно говорить вслух.       — Вмешиваться в чужие мысли — плохо, — Малкольм бормочет, едва слышно.       — Всё в порядке? — осведомился — важный человек — Барри.       Его взгляд прикован к напряжённой позе Малкольма — такую обычно принимают, страдающие от сильной мигрени.       — Мальчик учится, — Джонатан похлопал сына по плечу, — Учится общаться с другими, и допускает ошибки.       — Д-да, уже почти прошло, — вздрогнув, Малкольм торопливо выпрямился, — К голосам в голове сложно привыкнуть.       — Будь добр, не шути с таким, — доктор — отец — Соммерсет нахмурился.       — Я могу бросить кубик? — Джон склонился ниже к игровому полю.       — Конечно, — капитан и отец ответили одновременно.       Бросок.       Восемь.       — Сколько у тебя выпало? — Малкольм потёр глаза краем ладони.       — Три, — Джон тронул кубик, — Нужно пройти три клетки.       — Правильно, — Абед — кто? — светится от отеческой гордости, — А дальше, у нас, хм, ходит?       — Мал-мал-малкольм, — кости указывают, — Возьми.       — Спасибо, — их руки соприкоснулись; Малкольм едва не отдёрнул свою.       Он любит тебя       Кто?       Твой отец любит тебя.       Хватит лезть в мою голову!       Ты разочарование, но твой отец любит тебя.       Я-я.       Проваленный экзамен.       Держа лицо, Малкольм бросил кубик.       Семь.       — Шесть, — стоило моргнуть, как лишняя точка исчезла.       Ты любишь своего отца.       Прекрати!       Третья попытка.       Он знает.       Знает — он всё знает.       И он всё равно любит тебя.       Я сказал ему.       Он был зол — но ты всё равно любишь своего отца.       — Повезло! — улыбнулся отец.       Да.       «Я помогу тебе исправиться» — он не убил тебя.       «Я хочу попасть в космос» — я не убил своего отца.       Почему?       Потому, что я люблю своего отца.       — Но до «Земли» ещё далеко, — по клеткам, Малкольм добирается до созвездия Императора, — Отец?       Научи меня.       — Готовься, Барри, — предупредил Джонатан.       — Я не собираюсь уступать никому из вас, — капитан показательно скрестил руки на груди.       Отпусти.              Покажи мне.       Смотри — учись, как человек.       Я хочу почувствовать.       Оставь моё тело.       Мне нужен разум.       Только смотри — или уходи.       Я буду.       Странное, приятное ощущение чужого присутствия где-то над другим плечом.       Между ним и отцом.       Хорошо.       У Джонатана выпало чистое четыре.       — Шанс ещё есть, — очередь Барри.       Один.       Скоро будет весело?       Когда кто-нибудь дойдёт до клетки с заданием.       — Джон, — пошёл следующий круг.       Три.       Теперь они на одной клетке.

***

      — Не могу поверить, что тебе удалось убедить меня, — в поражении, Заботящийся качнул головой.       Новый Принц ему не ответил — его больше не существует.       — Надеюсь, в последние минуты своей жизни ты был счастлив, — Заботящийся повернулся к пустому месту.       Заботящемуся не нужно идти к караю бездны, на следующем ходе мальчишки он исчезнет.       Тогда, разгневанный Чзо проснётся и увидев лишь следы, содрогнёт Мир Магии своим рёвом.       — Ты подвёл цикл к концу, — прощание и бессильное проклятие.

***

      Где-то в новом времени к воротам особняка ДеФо подъехала синяя машина.       Из неё, хлопнув дверью, вышел мужчина — он потянулся, разминая затёкшую спину и отклонившись подставил бейджик под лучи летнего солнца.       Эмблема клиники «Оптимология» бросила отблеск на траву.