Не такое уж одиночное заключение

Крепус тащил семилетнего Дилюка вверх по лестнице. —Пусти меня!- кричал мальчик, упираясь ногами и пытаясь вырваться, но хватка отца была сильнее. —Я не сделал ничего плохого! —Это целая бочка вина, которую я не смогу разлить по бутылкам и продать в этом году, Дилюк, и все потому, что ты бросил мяч туда, где тебе было велено не играть. В ответе Крепуса звучали усталость и разочарование. —Это всего лишь одна бочка!-воскликнул мальчишка. —"Одна бочка вина из одуванчиков стоит всей свободы Мондштадта", Дилюк, - ответил Крепус, цитируя старую семейную поговорку. —Кэйа тоже там был! - запротестовал Дилюк, когда Крепус потащил его в спальню. —Кэйа был там только потому, что следил за тобой. —Это нечестно! —Веди себя хорошо, пока будешь здесь, и через два часа сможешь выйти на ужин, - сказал Крепус. Он подавил усмешку, наблюдая за тем, как его сын злится из-за легкого наказания. Мужчина запер Дилюка в его спальне, а ключ отнес Аделинде, поручив ей выпустить мальчика, через два часа, когда будет подан ужин. Оказавшись в комнате, Дилюк колотил в дверь, продолжая выкрикивать свои протесты. Через несколько минут он опустился на пол, прислонившись спиной к двери и подтянув к себе колени. Гнев по поводу наказания быстро сменился чувством вины за то, что он бросил свой мяч, попал в спину работника и из-за этого тот потерял контроль над бочкой, которую он двигал с помощью канатного троса. Бочка была полна раздавленного и прессованного винограда, который должен был стать частью годового урожая вина из одуванчиков. Бочка рухнула на землю, треснула и содержимое расплескалось. Лишь чудом бочка не упала на ноги другого работника. Упрямая гордость Дилюка не позволяла ему признать, что он поступил неправильно, но тем не менее он чувствовал себя виноватым в случившемся. Беззвучнопроплакав пару минут, Дилюк услышал по ту сторону двери негромкий голос Кэйи. — Дилюк? Ты в порядке? Прости... Дилюк шмыгнул носом и вытер глаза. —Ты не виноват. Младший Рагнвиндр почувствовал, как брат прислонилась к противоположной стороне двери. Несколько секунд оба мальчика молчали, затем Кэйа спросил: —Хочешь, я помогу тебе выбраться? —Ключ у Аделинды, — ответил Дилюк, не сказав ни слова о том, что Аделинда не собирается облегчать кому-либо задачу по получению этого ключа. —Но ты можешь вылезти через окно, - сказала Кэйа так, словно эта идея была столь же логична, как утверждение что лед холодный. —Я не могу спуститься! — заныл Дилюк. —Но мы забираемся на деревья гораздо выше. —Но... у них есть ветки и все такое, - ответил Дилюк, и хныканье в его голосе поутихло, когда он начал обдумывать предложение брата. Но это было бы опасно, а он не хочет упасть. —Может быть, я смогу найти веревку, - предложил Кэйа -Верёвку? - Дилук на мгновение задумался, потом покачал головой. —Но как ты протянешь мне веревку? Бросишь её? Кэйа вздохнул, и Дилюк услышал, как он прижался к двери и опустился на пол, вероятно, сидя по другую сторону, в точности повторяя его. —Не думаю, что смогу закинуть веревку так высоко... —Места под дверью тоже недостаточно. Мальчики снова замолчали. Прошло несколько минут, и единственными звуками были всхлипы Дилюка и то, как Кэйа катает по полу мяч. —Все будет хорошо. Это только до ужина. Я останусь здесь с тобой. Хочешь поиграть в крестики-нолики? Можем просунуть бумажку под дверь. В течение следующих двух часов Дилюк и Кейя разговаривали и смеялись, передавая друг другу под дверью листки бумаги, рисуя на них мелками и играя во всевозможные игры, которым их научили Крепус и Аделинда.