Часть 1

      — Ну что, пять минут — и отчаливаем?       Легко сказать, пять минут. Болтать вообще удивительно легко ипросто, когда ты не Вира Шварц, твоя чешуя не сохнет под беспощадным солнцем острова Майюс, такого красивого и такого жестоко в летнюю пору, а под твоей лёгкой просторной кофтой не спрятан камень размером с башку кидзимуны, который ты только что спёрла из-под носа у местного барыги и теперь пытаешься всеми правдами и неправдами протащить на корабль, пока его не хватались. Камня, не корабля. Корабль-то никуда не убежит — вот он, родимый.       «Тёмная визия», будь она неладна. Величественный фрегат, который видно издалека, а внутри эта старушка держится на гроге, добром слове и хитроумных уловках Гаврилы-инженера. Может, и проплавает ещё пару-тройку лет, а может, утопнем к завтрашнему утру. Если барыга Кракс хватится камня до того, как отчалим, то и утра ждать не понадобится. Эх, весела пиратская жизнь. Йо-хо-хо и мементо мори.       — Дай мне десять, или можете валить без меня. Камень я как-нибудь продам и самостоятельно, а вам лишний рот кормить — чем не сделка века?       Вира саркастично хохотнула и убрала переговорную ракушку в открытый карман походной сумки, не удосужившись приложить артефакт к уху, чтобы услышать ответ. Подождут, куда денутся. Что она, не знает свою морскую семейку? До тех пор, пока с ней добыча, её примут на борт с распростёртыми объятьями. Без добычи же можно не приходить, разве что хочется выслушивать очередную истерику Маленького Принца. Нет, спасибо, уши Вире пока не надоели.       Раскалённые летним солнышком камни больно жалили босые чешуйчатые ступни. Здесь пригодилась бы обувь, бесспорно, но этим изобретением сухопутного народа девушка не пользовалась из принципа. Будь её воля, она вообще ограничилась бы ожерельем и кораллами в волосах, как было всегда принято на её родине, но необходимость жить в большом мире, где всем правили в основном сухопуты, вносила свои коррективы, и сейчас худощавую фигурку скрывала широкая коричневая рубаха, а сильные чешуйчатые ноги наполовину прятались под светло-сиреневой шёлковой юбкой. Из прочего на Вире была косынка, под которую она загнала непослушные светло-зелёные космы, вылезшие из низкого хвостика. Всё — больше никакой одежды. Только мешаться будет, когда дело дойдёт до воды.       Виру уже миновала торговый ряд и была практически в порту, когда за спиной послышались первые торопливые шаги и полупьяная брань. Круто, хватились-таки своего сокровища. Девушка спаивала Кракса и его свиту, как могла, забалтывая их и услаждая их слух обещаниями невероятно выгодных сделок, но в какой-то степени её старания обернулись против неё — теперь вместо просто банды мужиков за ней гналась банда пьяных вдрызг мужиков, причём очень-очень рассерженных. Кто-то пальнул из пистолета, но, ожидаемо, промахнулся — заряд просвистел прямо над длинным перепончатым ухом. Вира сощурила изумрудно-зелёные глаза с вертикальными зрачками и чуть приоткрыла рот, обнажая острые, как иглы, зубы. Помимо воли ей в голову ударил азарт погони. Инстинкты, чтоб их.       «Тёмная визия» отшвартовалась и быстрым ходом двинулась прочь, стоило девушке приблизиться к воде. Ожидаемо. Пять минут — и разбирайся, как знаешь, девочка. Мысленно пообещав себе надавать Маленькому Принцу хорошеньких таких пинков, как дело будет сделано, Вира подождала, пока преследователи, обрадованные, что загнали девушку в угол, подойдут чуть ближе, после чего, круто развернувшись, с невинным видом помахала им свободной рукой (вторая всё ещё придерживала камень под рубахой) и кинулась в море спиной вперёд.       Холодные солёные воды обожгли её кожу, заставив испытать чувство, схожее с экстазом умирающего в пустыне, которому наконец-то дали воды. Как же она намучилась под этим чёртовым солнцем, и как же хорошо было снова пить жабрами воду — жадно, с наслаждением. Девушка ощутила приятное покалывание в ногах — это они вновь сливались воедино, образуя сильный, мускулистый хвост. Её тело принимало форму, которая наиболее для него естественна, и в эти моменты Вира чувствовала себя живой.       Преследователи без особой надежды палили в воду, кляня судьбу и чёртовых морских шельм, от которых никакого спасения, а Вира тем временем уже карабкалась по сброшенному ей с корабля канату. Хвост, оказавшись на сухом воздухе, постепенно вновь разделялся на ноги — всё так же покрытые зеленоватой блестящей чешуёй, но уже далеко не такие удобные. Эти трудности, однако, не помешали русалке запрыгнуть на палубу, где её уже ждали. Приветливо улыбаясь, Гаврила сворачивал канат; морской ветер теребил шерсть на его ушах, а длинные серые волосы всё время норовили попасть оборотню в глаза. Маленький Принц, он же Станислав, крутился юлой возле Виры, надеясь первым выцепить взглядом добычу; плащ от его щегольского наряда исполнял за его спиной роль крыльев, спрятанных сейчас за ненадобностью. Из трюма к ним уже шествовал спокойной размеренной походкой кок Юкио; за его бледной фигурой угадывалась тёмная тень капитана. Вот все важные мышки и в сборе.       Свободной рукой Вира стянула шнурок с волос, отпуская их на волю, ловить ветер. На палубу тут же полетела и косынка. Чем меньше ткани на теле — тем лучше, но вот промокшие рубашку и юбку она снимет уже в каюте — нечего лишний раз радовать столпившихся вокруг мужиков.       — Не томи, показывай, показывай! — завывал Станислав, сверкая на солнце длинными белыми клыками. Вира могла понять его спешку — сейчас был разгар дня, и очень скоро ему станет невыносимо находиться снаружи. Вампиры обладали ещё меньшей способностью терпеть солнечный свет, чем русалки — так что на дневные миссии всегда отправлялась Вира, а Маленького Принца легче было пожалеть, чем потом терпеть его вечные жалобы. «Почему мы ещё не отрезали ему язык?» — спрашивала иногда Вира у капитана, а тот загадочно отмалчивался и, кажется, даже улыбался, хотя по нему не понять. Возможно, ему нравилось иметь неглупого ночного собеседника.       — Любуйтесь, нетерпеливые вы наши, — жестом фокусницы Вира извлекла из-под кофты круглый тёмно-синий шар, покрытый беловато-сиреневыми неровностями. Больше всего он напоминал заболевшую чем-то кожным жемчужину; Вира не видела в подобном ничего красивого, но Гаврила ахнул, приоткрыв рот, а Маленький Принц едва не зашёлся радостным воем. Даже невозмутимого Юкио, похоже, впечатлило.       Раздался цокот когтей по деревянной палубе; из-за спины кока выросла статная чёрная фигура. Начиная от шеи и ниже, это был высокий, атлетически сложенный смуглый мужчина, одетый в чёрный кожаный жилет и поношенные кожаные брюки, покрытые стратегическими карманами и держателями для оружия. На сильных, натруженных руках блестели медные поручи; пальцы ладонях и босых ступнях оканчивались чёрными когтями. Лицо же мужчины представляло наибольший интерес — на собравшихся глядела умными глазами-бусинами голова ворона, чьи перья очень органично опускались на полуобнажённую грудь с видом ожерелья. Капитан, воистину, был личностью заметной.       — Отличная работа, Вира, — произнёс резкий голос, который могли произвести лишь определённые голосовые связки, — Если это то, о чём я думаю, мы совершили ещё один крупный прорыв. Я не устаю поражаться тебе.       Сама того не желая, Вира отвела глаза в смущении. Похвалы от капитана всегда заставляли её краснеть. Уж больно важным было всегда для неё его мнение.       — Если кто-то мне понадобится, я дам знать. Сегодня вечером мы празднуем, а пока я удаляюсь. Юкио, прояви себя по полной, не скупись.       Кок вежливо кивнул, как было заведено у его народа; даже отсутствие лица не помешало заметить, как ответственно он был настроен. Станислав тут же переключил своё внимание на несчастного ноппэрапона — ему срочно требовалось узнать все подробности сегодняшнего меню. Вира же с облегчением выдохнула и, передав Гавриле камень, облокотилась о деревянные поручни, созерцая чистое голубое небо и покойное море.       Нет, всё же она не жалела о своём выборе. Быть пираткой всё же куда лучше, чем рабыней или закуской для Кракена. ***       К вечеру погода начала портиться. Вира заметила это даже быстрее вперёдсмотрящего — её тело было самой природой настроено чувствовать море. «Радар ты наш» — беззлобно улыбался ей порой Гаврила, трепля массивной ладонью по лёгким волосам цвета молодых побегов. Вира не любила прикосновений, но ему позволяла — невозможно было не растаять при виде этих умильных щенячьих глаз. Все на корабле любили Гаврилу — даже Станислав, похоже, ставил его в своей внутренней иерархии где-то немногим ниже собственного массивного эго, а это было достижение.       — Народ, у нас шторм надвигается! — выкрикнула девушка, надеясь, что её услышит кто-нибудь, кому эта информация пригодится. На палубе помимо неё находился лишь младший по званию в их небольшой команде — недавно подобранный сбежавший раб по кличке Мэйсон. Настоящего своего имени белобрысый парнишка с открытой тёплой улыбкой и испещрённой шрамами лоскутной кожей всех оттенков синего никому не сказал, да его и не пытали на эту тему — доверие как-нибудь сформируется само. Пока же ни он не посвящал остальных членов команды в свои тайны, ни команда вопросы определённой важности с ним не поднимала. Например, про вчерашний камень он знал лишь то, что его удалось успешно украсть — ни названия, ни назначения артефакта ему не сообщили.       Стоит отдать должное, работать Мэйсон умел и любил — зачем, спрашивается, из рабства сбегал. Прежде чем услышать крик Виры, он с остервенением драил палубу, не теряя при этом лучезарной улыбки, а теперь, осведомлённый о надвигающемся катаклизме, резво побежал докладывать капитану. Вскоре вся команда, насчитывающая шесть бравых существ нечеловеческого племени (и слава Морскому Богу, что не человеческого!), свесилась с палубы и обозревала море, у горизонта медленно-медленно темнеющее.       — Не должно быть чего-то сильно плохого, — выдохнул Гаврила, почёсывая серую макушку, — В крайнем случае все переждёте в каютах, а я на руле постою. У меня лапы крепкие, не снесёт.       — Один ты ничего делать не будешь, — строго произнёс Капитан, — Мы разберёмся с этим совместными усилиями.       Гаврила понимающе кивнул, но шерсть на его ушах и хвосте, которые оборотень мог не прятать при команде, слегка встопорщилась. Его поведение про себя Вира окрестила «насильственно-альтруистическим» — парень готов был снять с себя последнюю рубаху, но не дай Морской Бог ты откажешься эту рубаху принять — загрызёт, как пить дать.       Волосы Виры растрепал неожиданно сильный порыв ветра. На западе неспешно зрела тень, похожая на фиолетово-чёрный ползучий купол. Юкио сильнее сжал перила. На его пустом лице, не имевшем ни глаз, ни носа или рта, не читалось эмоций, но различать его язык тела вся команда уже давно навострилась — кок был с ними с самого основания, когда их было лишь четверо. Вира присоединилась позднее, но сумела быстро завоевать доверие. У Мэйсона это было ещё только впереди.       Шторм налетел внезапно, как морское чудовище. Только что он был далеко, и команда спокойно готовилась переждать весёлую ночку с максимальной безопасностью, и тут небо залила чернильная паутина, и «Тёмную визию» подхватило, как поделку из соломы, на гребень волны-левиафана.       — Это не просто шторм, — прокаркал Капитан сквозь ветер и брызги, — Это магия, причём нешуточная. Все по каютам, я разберусь сам.       Гаврила зарычал, явно собираясь оспорить приказ. Сказано, что разбираться будем «совместными усилиями», значит, совместными, и нечего тут! Быстрым движением скидывая штаны и рубаху, парень весь словно засеребрился — это его кожу стремительно покрывала шерсть. Вскоре посреди палубы застыл, прижавшись к полу, крупный серый волчара. Уши зверя подрагивали, пасть скалилась здоровенными блестящими клыками.       — Думаешь, тебе так легче будет? — с сомнением спросила его Вира. Сама она чувствовала себя уверенно даже в сложившихся обстоятельствах — русалку трудно утопить, даже магическим штормом. За остальных, однако, стоило попереживать.       — Уцеплюсь когтями и буду следить, чтобы вы тут все не улетели, пока эвакуируетесь.       — Не нужно, — и Капитан уверенными движениями в несколько прыжков достиг двери, ведущей в крытую часть корабля. За его спиной из-под ткани рубаки вырвались широкие чёрные крылья.       — Я буду наверху, контролировать, чтобы не сорвало паруса. Раз не хочешь в каюту, иди к рулю, Гаврила. Юкио, внутри у нас всё закреплено?       — К-кажется… — ноппэрапон с трудом перекрикивал ветер.       — Перепроверь. Мэйсон, Вира, оттащите в трюмы всё, что увидите на палубе. Станислав… А, уже в каюте. Я это и хотел ему посоветовать, так что порядок.       Вира в который раз поражалась тому, как Капитан умудрялся охватывать взглядом своих птичьих глаз всех и сразу. Корабль трясло и кидало по сторонам нещадно, палубу заливало то слева, то справа — все утренние труды бедного Мэйсона пошли прахом. В наступившем хаосе Вира почти не видела остальных — где-то боролся со штурвалом Гаврила, где-то парил в вышине Капитан. Наконец из брызг проступило лицо Мэйсона — парень-зомби, словно не замечавший происходящего, приветливо помахал Вире и что-то крикнул, но тут же его физиономия приняла озадаченное, а потом и паникующее выражение. Раззявив рот в неслышном из-за шума воды вопле, он ткнул пальцем куда-то в сторону иллюминаторов. Сквозь один из них, вдребезги разбив стекло, как раз вылетал вчерашний артефакт, добытый Вирою с таким трудом. Девушка ощутила, как внутри всё цепенеет.       «Естественно, это не закрепили. Именно это. Из всего, что у нас было».       Вира напряглась, уже готовясь догонять драгоценный шарик, как тут до её слуха всё же донёсся крик — крик Мэйсона. Развернувшись, девушка-русалка успела лишь заметить, как длинные ноги парня бьют с остервенением по воде, тогда как остальное тело, перевернувшись, видимо, вниз головой, спряталось куда-то под воду. Корабль стоял, можно сказать, на боку, и вот-вот грозил перевернуться. Теперь справа от Виры находился утопающий Мэйсон, а слева волна игралась с камнем, так нужным Капитану. Решение было очевидным.       Мэйсон пришёл в себя от того, что на его залатанное лицо упали тёплые лучики солнца. Приоткрыв глаза и поморщившись от солёного жжения, он чуть приподнялся на локтях. Вода, казалось, проникла повсюду — в уши, в рот, в нос, в застарелые шрамы. Впрочем, как это ни странно, он был всё ещё жив.       — О, живой! — Гаврила чуть ли не подпрыгнул по-собачьи от накативших чувств. — Ребята, оклемался наш парнишка!       — Вот и славненько, а то я уже готов был всё бросить и на боковую, — улыбнулся Станислав, наклоняя к потерпевшему своё аристократическое лицо. — Хорошо, что дождался. Твоё лицо сейчас надо видеть — словно Царя Морского посетил, пока Вира тебя вылавливала.       — Вира… — голос Мэйсона всё ещё хрипел. — Где она? Она достала камень?       — Какой там камень, я тебя доставала, — Вира, растрёпанная и уставшая, повалилась на всё ещё мокрую палубу рядом с парнем, — Камень канул в пучине, ну и ладно. Главное, что мы все живы.       — Как же так… — зомби скорбно помотал белобрысой головой, разбрызгивая воду. — Как же мы без него…       — Легко, — произнёс у него за спиной каркающий голос. — Я скопировал все надписи с него, что были необходимы. Теперь их нет нигде, кроме моего дневника, и это нам даже на руку.       У Мэйсона явно отлегло от сердца.       — Значит, я ничего плохого не сделал? Ну, тем, что чуть не утоп?       — Никто сегодня ничего плохого не сделал, как ни странно. Даже шторм, — Капитал чуть хохотнул, слегка приоткрыв клюв. –«Тёмная визия» цела, и мы готовы плыть дальше. ***       …А корабль, тем временем, плыл в океане звёзд, и его дощатые бока казались посеребрёнными их мистическим светом. Кружась, словно загадочные подводные жители, они складывались в созвездия ирассыпались на магические спирали галактик. Под кормой рождались и умирали звёзды, и каждая сверхновая озаряла океан сиянием тысячи жизней, прожитых за миллисекунды.       — Красота, правда? — улыбнулся Гаврила, поправляя серые вихры волос. Вира чуть мурлыкнула в ответ, потонувшая в собственных мыслях. Звёзды над головой и под ногами… Она потерялась среди звёзд и вот-вот улетит, или утонет, тут уже не разобрать. Её никто не держал — она могла с лёгкостью спрыгнуть с палубы и стать Андромедой, или Девой, или Большой Медведицей, и никто никогда больше не увидит её на суше или в море — небо станет её вечным домом, её мерцающим саркофагом. Разве не ради этого живут русалки — чтобы однажды разбиться на лоскутки морской пены? Вира обыграет всех своих прабабок — вместо пены она станет звёздной пылью. Как же это поэтично. ***       Вира с самого утра была неспокойна. Мерила шагами палубу, рычала на Станислава (многие хотят, немногие решаются), без конца поправляла косынку на светло-зелёных волосах. Мэйсон задавался вопросами и ходил понурый, не решаясь с кем-либо поговорить, пока наконец Гаврила сам не выловил его в перерыве между работой, положив на плечо тяжёлую ладонь.       — Ты чего сам не свой? — спросил он участливо, помахивая дружелюбно ушами.       — Я? Ты на Виру посмотри… — парень скосил светло-голубые глаза вниз. — Она на меня злится, да? За то, что из-за меня…       — Да дался ей этот камень, — хмыкнул Гаврила. — Мы просто подплываем к одной интересной аномалии, вот её и волнует. Для их народа это что-то вроде… Не знаю… У вас святые есть?       — Нет, — помотал головой зомби. — Но я примерно представил… А что за аномалия такая? Я через неё уже плавал?       — Не, ты не плавал, — Гаврила накрутил на палец серебристую прядку. — Как бы описать… Космос видел?       Парень вновь помотал белобрысой головой.       — Ну, значит, увидишь, приятель. ***       Всех шестерых членов команда, собравшихся в густо сплочённую группку ближе к носу корабля, обдавало ветром иных планет. Небо, заполненное сиренево-сине-серебряными разводами космических красок, вливалось в океан, становилось океаном, и из океана же рождалось. Они могли дышать, но все, как один, задержали дыхание, не в силах тревожить разливы красоты в воздухе. Глянув на свою руку, Мэйсон отметил, что кожу покрыли отсветы звёзд, окружавших корабль. То же самое творилось с лицами Гаврилы и Станислава, с перьями на голове Капитана и с волосами Юкио, обрамлявшими пустоту. Вира подошла ближе всех к краю палубы; она была похожа на не к месту пришедшуюся носовую фигуру. Зелёные волосы стали в свете далёких огненных шаров подобны хрусталю; в глазах полыхали зарева миров, которые никто из них никогда не увидит. О чём думала девушка, молча отдавая дань своей неземной природе? Её предки пришли из самых глубин моря, а что есть море, если не тот же космос, только наоборот?       В какой-то момент Мэйсон готов был дёрнуться и схватить девушку за плечи — та опасно покачнулась, словно готовая упасть. Гаврила и Станислав молча выставили перед ним руки, заслоняя дорогу.       — Если она прыгнет, это будет её выбор, — с несвойственной ему серьёзностью произнёс молчавший доселе Маленький Принц. — Я ей мешать не собираюсь, и тебе не советую.       Такая хрупкая, такая одинокая… Она была готова раствориться, умереть среди звёзд, и никто не был волен ей это запретить. Кто знает — возможно, ей вот-вот будет оказана величайшая честь, которой удостаивались в её роду. Кто знает… ***       На далёком горизонте забрезжил рассвет. Все словно очнулись от долгого сна — корабль вновь рассекал тёмно-синие волны, а небо над головой быстро лишалось звёзд, готовясь к наступлению утра. «Тёмная визия» успешно спустилась с небес на землю, можно сказать.       Вира повернула к мужчинам команды голову. На её всё ещё немного сонном, но заметно посвежевшем лице читалась привычная хитринка, за которую команда так её любила.       — Ну что, мальчики, кончился салют? Пора и на боковую, как думаете? Поспорить с русалкой и её заразительным смехом было не так уж и просто. ***       «Океан был похож на холст, рукой мастера обращённый в поле битвы изогнутых линий и росчерков белоснежных чернил. Твёрдой рукой выводил каллиграф на его поверхности змей и причудливых птиц, мечты моряков и скорби всех тех, кто разбился о рифы. В небе цвета чешуи Царя Драконов летели альбатросы, подобные росчеркам пера на любовном послании; их красота имела свойство быть скоротечной, ибо птицы стремились туда, куда звал их зов солёного ветра.       Нет ничего прекрасней для поэта, чем изменчивые письмена волн, проступающие из немилосердной, но столь прекрасной пучины. Когда лучи солнца пронзают, подобно копью бога-созидателя Идзанаги, тонкое кружево воды, цвет его из насыщенной ночи становится нежным, как синева твоих бездонных глаз, ибо…»       — Кончай со своими писульками и помогай со штурвалом, поэт недоделанный! — Маленький Принц грубо вырвал из рук Юкио блокнот и дорогую перьевую ручку, нечастую роскошь в здешних местах. Ноппэрапон, будучи безликим, каким-то образом умудрился высказать в ответ на подобную грубость целую гамму недовольства, причём одним движением плеча.       — Я созерцал, — произнёс голос, не сопровождаемый движениями губ, отсутствующих на лице с самого рождения ёкая. — А созерцание, между прочим, ключ к познанию.       — Прекрасно. Ты познал, как нам уйти от патруля? Не познал? Ну и молчи, — вампир злобно ощерился на кока и нехотя протянул тому назад книжицу. Ноппэрапон принял её со свойственной ему невозмутимостью.       — Мальчики, вы болтать закончили? У нас тут гости, если кто не заметил, — донёсся до Станислава и Юкио голос Виры, помогавшей Гавриле с навигацией. Из её внутренних ощущений следовало, что лучшее место, чтобы оторваться от преследования — небольшое скальное образование, через которое прорвётся «Тёмная визия», но не расфуфыренная посудина морского патруля — находится к юго-западу, и сейчас она пыталась интуитивно задать координаты Гавриле. Проще всего было бы самой встать за штурвал, но, увы, народ глубин не был создан для физических нагрузок — Вира, да и большая часть её соплеменников, не могли справляться с тугим механизмом долго.       О том, насколько неудобно в этом плане было управление «Визией» по сравнению с обычными, не-магическими кораблями, Капитал был уже наслышан, но отказываться от определённых чар, делавших, помимо прочего, штурвал будто десятитонным, не желал. У всех свои заморочки, а капитанские — не просто заморочки, а обстоятельства, с которыми нужно учиться жить. Ну, ребята и жили.       Патрульное судно, преследовавшее «Тёмную визию», действительно было достойно созерцания — зелёное с золотом, громадное, дышащее пафосом искусственное чудовище было оснащено по последнему слову вооружения и заполнено одинаковыми серенькими человечками, отлично знавшими своё дело. Вира подозревала, что кроме пепельных гомункулов на корабле были и живые существа (скорее всего, будем честны, люди), но они предпочитали отсиживаться, пока не придёт время брать пленных и проводит показательные казни. Одного-двух пиратов всегда довозили до берега — повесить уже прилюдно, порадовать, так сказать, народ. Пиратское же богатство делилось «по морскому закону»: пять десятых патрульным, три чинуше, который их покрывает, две — правительству. И все счастливы! Кроме, разве что, пиратов.       Грянул залп, и в «Тёмную визию» на всех парах полетело два нехилых таких ядра. Мэйсон, непривычный к морским боям, зажмурился и прикрыл голову руками — и был несказанно удивлён, когда над головой раздался лишь негромкий звук «пуф». Приоткрыв один глаз, юноша обнаружил, что в метре от корабля рассеиваются два серых облачка, бывших некогда снарядами.       — Хорошая штука, — покивал на мини-фейерверк Гаврила. — Ещё пару таких залпов оберег отобьёт, а потом мы сами по себе. Мы близко, радар?       — Почти у цели, вот уже скалы виднеются! — залихватски махнула головой Вира. Ей побег от преследования доставлял, похоже, какое-то странное удовольствие.       В суете подготовки к побегу сквозь скалы никто не заметил, с каким трепетом Юкио прячет за пазуху свои записную книжку и ручку. Почему ему пришло вдохновение именно сегодня? Он так давно не писал о ней, о её голубых глазах, и вдруг…       Есть вещи, от которых, видимо, не убежать никогда.       От потерянной любви, например. ***       — Что такое осень? — спросил как-то раз Мэйсон у Маленького Принца, задумчиво покручивая в руках шваброй. Подходил к концу ещё один изнурительный, но радостный день в команде, небо наливалосьрыже-розовым, как персик, соком, а голова шла кругом от окружавшего простора.       — Это небо. Ещё земля, листья на ней, трава, цветы, деревья… Короче говоря, это природа, окрашенная в определённые цвета, ну, или как-то так. У нас на родине, осень — она как чаровница, золотисто-рыжая, а под конец жизни — серебряная, потому что снег выпал, понимаешь? Пускай бледны её уста, зато наивна и чиста, так люди деревенские говорят. Некоторые даже божество себе сооружают осеннее… Ну, куклу, то есть, и носят по деревням, отваживать, — тут вампир хохотнул. — нечистую силу, типа нас с тобой. А ты чего спросил? Проверяешь меня на красноречивость? Гиблое дело — я великолепно образован и поразительно болтлив, когда настроение хорошее.       Янтарно-карие глаза вампира чуть блестели в закатном солнце. Приближалось естественное время его бодрствования, и вся его хрупкая астеничная фигурка словно излучала волны неестественной для существа его размера энергии.       — Я просто осени никогда не видел, вот и спросил, — Мэйсон передёрнул худыми плечами. — Я вообще мало что видел, кроме песка этого треклятого.       — Тогда тебе повезло, что ты пират, — покровительственно улыбнулся Станислав, едва касаясь длинными ногтями кожи на руке юнги. — Завтра мы все такое увидим… Тебе и не снилось.       На тут же посыпавшиеся из уст Мэйсона вопросы вампир словно бы из принципа не отвечал.       На следующий день корабль действительно причалил к берегу, причём удивлён этим фактом был лишь Мэйсон — очевидно, его опять не оповестили о «секретных» внутрикомандных делах. Вира сошла первой, деловито озираясь и поправляя косынку. За ней следовали Гаврила и Станислав. Мэйсон, Капитан и Юкио замыкали шествие — изначальным планом было оставить Мэйсона следить за «Тёмной визией», но парень состроил такие жалостливые глаза, что Капитан, хмыкнув в перья, применил на судно оберег невидимости.       За явно необжитым пустынным берегом, усыпанным золотистыми ракушками (Маленький Принц сцапал одну себе, пока никто не видел), начинались густые джунгли. О том, что от джунглей из книг они малость отличаются, команда в скором времени догадалась — примерно тогда, когда вместо зелёных растений начались фиолетовые, на голову Мэйсону спикировала первая четырёхкрылая птица, а земля начала пружинить под ногами, как губка.       — Другая планета, честное слово, — проворчала Вира, прорубая себе путь верным кинжалом.       — Интересно, сюда кроме нас ещё кто-нибудь добирался? — подумал вслух Мэйсон, и на него тут же воззрились, как на сморозившего явную глупость.       — Ага, на ковре-вертолёте, мимо радуги. Думаешь, кто-то ещё считывал координаты с того камня, который мы радостно утопили? Мы, можно сказать, первопроходцы, — в голове Гаврилы читался восторг, который тот испытывал от нахождения посреди неизвестности, — Terra incognita, baby.       — Во оно как… — протянул впечатлённый Мэйсон.       Дальше шли молча и сосредоточенно, не считая пары инцидентов — Вира зацепилась косынкой за ствол какого-то покрытого мелкими шипами дерева и оставила на нём кусок ткани, а Станислав и Юкио затеяли спор о том, можно ли употреблять в пищу кроваво-красный фрукт, очень напоминавший привязанное к ветви оголённое сердце.       — Меня не так-то просто отравить, ты же знаешь. Я всего кусочек… — ныл вампир, разом растеряв всю свою аристократичность. Он всегда становился таким, когда речь заходила о еде или наживе.       — Кушай, конечно. А камнем по голове не хочешь? Эффект может оказаться схожий.       Вампир фыркнул, но продолжать перепалку с коком не стал. Вместо этого он молниеносным движением сорвал фрукт, демонстративно улыбнулся во все клыки и откусил внушительный кусок.       — Отчаянный псих, вот ты кто, — покачал головой Юкио, явно признавая тот факт, что всех не спасёшь, и без жертв историй о первооткрывателях не бывает. Маленький Принц, однако же, вышагивал впереди всех вполне бодрым шагом и умирать от отравления не спешил. Вот и славно.       — Когда-нибудь я просто прыгну со скалы, уплыву, и поминай, как звали, — пробурчал кок себе под нос. Вира, услышав его, понимающе улыбнулась и ободряюще похлопала ноппэрапона по плечу.       В какой-то момент джунгли начали расходиться, и команда наконец вышла на открытое место — словно специально вырубленную площадь, в центре которой возвышалась пирамида из чёрного камня, опутанная фиолетовыми лозами. Вид она имела торжественный и одинокий — чувствовалось, что место это должно оставаться пустынным при любых обстоятельствах, что тут не жаловали горячую кровь. Капитан сделал команде знак рукой: «останавливаемся».       — Мы это место искали, да? — тихо спросил Мэйсон. Капитан кивнул птичьей головой.       — Тогда побежали, — Гаврила первый кинулся вперёд, увлекая за собой Станислава и Виру. Капитан и Юкио переглянулись.       — В бой идут молодые львы. Им плевать, что у богини победы нет головы, — многозначительно вздохнул капитан.       Где-то на пол пути к пирамиде одна за другой произошло два неприятных события. Первым являлось то, что Станислав, прежде бодро бежавший за Гаврилой, вдруг упал на колени, словно подкошенный. Оборотень и русалка тут же остановились и склонились над ним. Капитан, Юкио и Мэйсон не заставили себя ждать.       — Ты в порядке? — над дрожащим вампиром, обхватившим руками голову, нависло пятеро взволнованных товарищей.       — Звон стоит в ушах… И трудней дышать… Юкио, прости, ты был прав на счёт фрукта… — простонал Маленький Принц, слегка покачиваясь.       — Не в том дело. Я думаю, на башне защита от… Определённых созданий. Ты попал в их число, — сохраняя ледяное спокойствие, Капитан помог вампиру подняться и отвёл назад, к деревьям. Тому тут же заметно полегчало.       — Вы хотите сказать, что здесь были другие вампиры? — с удивлением спросил Станислав Капитана.       — Почему были? Есть. И те, кто установил защиту, тоже…       — Тоже есть, — закончил за Капитана подбежавший к ним Юкио, — И они идут сюда.       Среди деревьев действительно тут и там замелькали угрожающие высокие тени. Вира и Гаврила встали спиной к спине, оба обнажив оружие.       — Пожелай мне удачи в бою, — шепнула девушка на ухо оборотню. Тот кивнул.       — Обречённых ждёт поражение, — с уверенностью ответил парень-волк. ***       «Сегодня пятый день серебряной луны, что несёт просвещение, но потакает бездействующим и спокойным. Не могу сказать, что я бездействовала. Последние трое суток выдались полными лишних движений.       Сначала вы уловили крик башни, да такой силы, что все наши камни охрипли. Поверить в это до сих пор трудно, но в наш дом пришли чужаки. Сразу шестеро, и ни о ком из них у нас не было записей. Один из них заставил башню кричать, излучая ту же энергию, что и лесные проклятые — к счастью, он оказался разумен, как и остальные пятеро, и не попытался сожрать нас заживо. Мы не знаем, какова его сила по сравнению с проклятыми, и надеемся не узнавать.       Мы переговорили с их главарём — человеком с головой птицы Карио. Он сказал, что пришёл с миром, но хотел бы осмотреть башню, которая кричала от боли, отгоняя проклятого. В глазах трёх старейшин, что с улыбками на лицах пригласили его и членов его команды на пир, я увидела очевидный и единственно верный приговор: казнь на рассвете.       Пока мы пили и танцевали, разливая сок Ацэды по кубкам, мне и многим другим молодым нагам было позволено поговорить с нашим завтрашним жертвоприношением. Те, ни о чём не подозревая, обсуждали то, что собирались забрать из нашей башни, сами не зная, что на себя навлекают. Любой, кто посмеет заставить башню кричать, должен омыть её ступени своей кровью, таков закон, и я, честно говоря, ждала этого события с нетерпением. Ни разу на моей памяти мы не приносили в жертву башне чужаков, таких странных и гротескных.       Я уже писала ранее, что позиционирую себя учёным. Весь праздник я изучала чужаков. Девушка была наиболее близка к нам физически; нижняя часть её тела тоже была покрыта чешуёй, хоть и разделялась на лапы вместо хвоста. Как я поняла из её слов, хвост возвращается к ней лишь в воде, что в высшей степени неудобно. Один из юношей не имел лица и хвоста, другой был близок к лесному зверю ушами, лапами и повадками; больше всего же меня заинтересовал, естественно, лесной проклятый. Он, как и эти жуткие твари, был худ и бледен, но незатуманенный взор и членораздельная речь являлись признаками разумности. Не буду скрывать, что долго беседовала с ним в надежде, что он прольёт свет на причины появления лесных проклятых, их инстинкты и новые способы борьбы с ними. Увы, он оказался абсолютно неосведомлённым о том, как работает наш мир. Однако, я узнала от него пугающе много нового о мире вне нашего дома; запретном мире, который недосягаем для наг, ибо кишит грехом и чудищами. Либо он искусный лжец, либо всё далеко не так, как нам рассказывают старейшины.       Мы проговорили до глубокой ночи, затаившись в его комнате. С приходом луны ко мне пришло спонтанное желание поведать будущей жертве о её незавидной участи — быть растерзанным на ступенях башни и съеденным всеми, кто позарится на чужеземное мясо. Я ожидала, что он поймёт непреложность закона и признает его справедливым, как сделал бы каждый из нас, но загадочное существо (сам он называл себя Стани-Слав) принялось бесноваться, выторговывая, вымаливая и выцарапывая собственную жизнь. Его ногти причинили мало вреда моей коже, но это горестное лицо, совсем как у наги, и слёзы в глазах цвета отвара Бэто сделали своё дело — я решилась на эгоистичное злодейство, преступление против своего дома. Когда я помогала ему бежать, он пообещал, что поселится в джунглях и более не потревожит ни нас, ни башню. Я была уверена, что смогу измазать ступени кровью зверей и убедить старейшин, что сама принесла проклятого в жертву, как дань личного уважения башне. Меня бы отчитали, но быстро простили.       Каково же было моё удивление, когда через несколько часов все воины нашего дома высыпали на берег, тщетно кидая стрелы в уплывавший корабль. По словам старейшин, каким-то образом чужаки выбрались, ограбили башню и отплыли. Думаю, я унесу эту тайну с собой в могилу, чтобы не обагрять башню своей нечистой кровью предателя. Прежде, чем исчезнуть во тьме, он прижал свои губ к мои и пообещал, что захватит однажды и башню, и весь мой дом, а меня будет покорять с наибольшим наслаждением.       Не буду скрывать, в какой-то степени я жду, когда этот захватчик-хвастунишка вернётся исполнять обещание.»       Из дневника Канны из племени Най. ***       «В какой-то момент я захотел остаться.       Посмотрите на меня, люди добрые. Тридцать восемь лет бороздил моря, а теперь вдруг, пожалуйста — остаться непонятно где, на острове, не отмеченном ни на одной карте, среди змеелюдов, которые боятся тебя, как огня, жить в джунглях дикарём до скончания века, без одежды, вина и денег, и всё ради чего? Ради змеюки, большеглазой змеюки, которая и на женщину-то похожа только до пояса!       Я бы виделся с ней изредка, урывками. Как долго живёт её народ? Сто-двести лет-то у нас было бы? Второй корабль за мной никто не стал бы пригонять, это уж точно. Так и сгнил бы славный пират Станислав среди сорняков и диких приматов-упырей, которые и на вампиров-то тянут с огромным прищуром…       А всё равно захотелось. Чёртова моя нежная, романтическая душа! Всё она жаждет безрассудных поступков! А потом я над Юкио с его писульками смеюсь… Сам вот взял и заперся в каюте, вывожу по пергаменту свои жалобы на жизнь, чтобы и никто никогда не прочёл. Ай да я, ай да молодец!       Не первый, кстати, раз такое отчебучиваю. Помню, по прошлой весне меня внезапно дёрнуло: хочу домой. Повеяло, что ли, запахом цветущей липы? Или ещё чем? Но в родной Рехаст захотелось чудовищно, аж кровь в горло не лезла. Посмотреть на родную деревню, на непуганых крестьян — как они там, без меня? Совсем, небось, расслабились, скот охранять перестали? А как там дядюшка, как его клан? Когда я сбегал, совсем молодой, клыков не омывший, дядя чувствовал себя прекрасно — окружённый верными союзниками и плотной паутиной интриг, он уверенно сидел на всех своих стульях разом и не боялся ни огня, ни креста, ни чеснока, как и положено успешному князю. В такой тепличной безопасности новое поколение вампирят росло изнеженным и ленивым — у каждого была деревня для охоты и уютный маленький замок. В какой-то момент я просто понял, что не живу, и я принял лучшее решение в своей жизни — бежать от дядиной любви без оглядки.       А потом, тридцать лет спустя, вдруг вспомнил, до чего свежим бывал в деревне воздух. Вспомнил, как охотились мы с кузенами и кузинами, как пугали ночных пьяниц, как загоняли молодых парней и девиц до изнеможения. Убивать и обращать казённых людей дядя нам не разрешал, а вот кусать — пожалуйста, сколько влезет. И мы кусали, кусали с остервенелым голодом молодых охотников… С какой бы радостью я сейчас укусил эту чертовку Канну, вы бы знали. Выпил бы досуха.       Ну вот, я опять думаю о ней. Пора хорошенько напиться и перестать.       Я не хочу в деревню, не хочу в клан, и уж тем более не хочу ни на какой остров. В море я хочу, понятно! Оно мой дом, оно мне слаще крови.       А Канну я когда-нибудь заберу, бороздить это море вместе, и будь что будет. Вот.»       Из личных записей князя Станислава Гарды, пирата «Тёмной визии». ***       Станислав кинул последний взгляд вверх и помахал рукой. Вира ответила ему точно тем же — быстрым движением, преисполненным больше, чем просто прощания. Такое происходило впервые за всё времясуществования команды, и Маленький Принц невольно ощутил, что солнце сегодня щиплет глаза чуть сильнее обычного. На плечо ему легла могучая дружеская рука, и стало чуть легче.       — Не печалься, клыкастый. Думай о хорошем, чего там, — прозвучал над ухом мягкий голос.       И Станислав думал, честно. Думал о том, куда скоро доплывёт, и мёртвое вампирское сердце начинало от этого учащённо биться.       А Вира, глядя с палубы на становящуюся всё меньше и меньше лодчонку, думала не о будущем, а о прошлом. О том, что произошло несколько часов назад в капитанской каюте.       Вся команда, включая, как ни странно, Мэйсона, собралась перед видавшим виды тяжёлым столом капитана, заваленным, как обычно, книгами и пергаментом. Сегодня бумажные залежи были отодвинуты к правому боку, а на расчищенном месте, окружённая несколькими небольшими, чуть искрящимися талисманами из чёрного камня, красовалась эбонитовая статуэтка, жутко скалящая в пространство кривую беззубую морду. Конечности изображаемого существа были скорее похожи на окаменевшие космы, торчащие в беспорядке из скособоченного длинного тела; голову венчали два не менее кривых рога. В целом существо производило впечатление весьма неприятное.       — Ну надо же, — протянул Капитан, обращаясь словно сам к себе. — И такое бывает. Всего лишь статуя, не настоящий, а всё равно излучает такую мощь, что питал целую пирамиду. Я его обезопасил, как мог. Станислав, ты как, держишься?       Вампир кивнул, нервно поправляя волосы. Он практически не ощущал тех эффектов, что произвела на него кричащая башня наг тогда, на острове, но статуэтка всё равно внушала ему трепетный, почти первобытный страх. Тот факт, что находилась она у Капитана как раз благодаря ему, конечно, льстил вампиру, но этого не хватало для полного спокойствия духа.       — Должен сказать, вы все проявили прекрасную, слаженную работу. Нам удалось избежать сражения с племенем Най, опытными хитрыми воинами. А главное… — на птичьем лице Капитана отразилась довольная усталость человека, близкого к завершению изнурительно-долгой работы. — Главное — мы получили её. Статуэтку, письмена на которой приведут нас к Адской Долине.       Команда переглянулась. Никому это название, очевидно, не было знакомо. Вира навострила уши, чуть улыбнувшись от возбуждения; мужчины проявили чуть больше выжидательной осторожности в суждениях.       — Я знаю, о чём вы подумали. Поверьте, не я давал этому месту название. Люди так его прозвали, потому что они люди. Непонятно и темно — значит, Ад, вопрос закрыт. А ведь место это не имеет никакого отношения к людским верованиям… Оно просто не такое, к каким привыкли в нашем мире. Оно иное. Вы поймёте, когда мы прибудем. Вот только…       Капитан опять сделал паузу, а сразу за ней — глубокий вдох.       — Станислав, я боюсь, ты не плывёшь с нами.       Гаврила громко выдохнул и встопорщил шерсть на ушах; Юкио чуть заметно сжал кулаки. Даже Вира, обычно невосприимчивая к шокирующим вестям, смотрела на Капитана вытаращенными глазами. Мэйсон, не особо понимая, в чём дело, смотрел с одного члена команды на другого.       — Я понимаю, — вампир кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. — Это имеет какое-то отношение к тому, что статуя ранит меня своей магией?       — Именно. В Адской Долине всё будет пропитано ей. Я могу предложить тебе укрыться в одном из портовых городов, где тебя примут мои старые знакомые, или…       Маленький Принц покачал в ответ своей хорошенькой головкой. В глазах его вдруг заплясали чёртики.       — Я знаю, где проведу отпуск, не утруждайтесь. Я вернусь на остров.       Настало время уже Мэйсону подавить вздох шока и растерянности.       — Нас же там чуть не грохнули, нет? — спросила Вира, изящно изогнув бровь.       — Я просто подумал, — потупился вдруг Станислав. — Статуэтка нам уже не нужна, так? Письмена-то мы скопировали. А племя Най осталось без своего идола и анти-упырьской защиты, как-то это нехорошо… Плюс, надо провести с ними обстоятельную беседу о том, что гостей не принято размазывать по ступенькам святынь.       Гаврила и Вира вдруг хитро переглянулись.       — Я прекрасно знаю, что ты там собрался делать, герой-любовник, — русалка ощутимо ткнула вампира в бок. — Надеюсь, ты там на корм нагам не пойдёшь. Не опозорь «Тёмную визию» перед туземцами!       — Мы его… Отпускаем? — ошарашенно спросил Мэйсон. — Одного? Это разве не опасно?       — Опасно, — спокойно кивнул Юкио. — Поэтому и отпускаем. На большой земле он натворит ещё больше бед.       — К тому же, он не один поплывёт. Я с ним, — Гаврила вдруг сделал шаг вперёд. — Почему бы нет? Подстрахую и верну вам Принца в целости и сохранности!       — Вы меня всё ещё так называете, когда я не слышу, я прав? — Маленький Принц состроил недовольную мину, но глаза его светились благодарностью.       Так и вышло, что команда разделилась. Гаврила и Станислав отбыли, собрав всё необходимое, вещи и оружие. Юкио, Мэйсон и Вира остались сопровождать Капитана в завершении дела всей его жизни. Встретиться договорились через три месяца в одном из ближайших портов.       «Тёмная визия» уплывала на восток, а лодка с двумя мужчинами — на запад. ***       Всё случилось как-то неожиданно — как смерть любимого богатенького дядюшки, только вчера переписавшего на тебя завещание. Если говорить простым языком, то неожиданным это событие стало лишь для тех, кто глубоко и радостно сидел в танке, надеясь, что тот убережёт от ядерной боеголовки. Не уберёг, никого не уберёг.       Так все и умерли.       — Нифига мы не умерли! — возмутилась Вира, счищая похлёбку с волос. — А вот кое-какой рассказчик сейчас полетит на званый ужин!       Какой званый ужин? К кому?       — К Кракену, вестимо, — прорычала раздражённая русалка. — У него сегодня подают румяных и хорошо прожаренных сказочников с маслом, вот только одного ингредиента не достаёт.       Масла, я надеюсь?       В любом случае, первые два дня на «Тёмной визии», лишившейся пары членов экипажа (как ни странно, ни один поединок на шпагах, бой с морским змеем или задорное «смотри, чо могу!» в этом не участвовали), прошли довольно-таки спокойно. Ни путешествий по рее, ни цинги (Юкио-кок своё дело знает!), ни даже потери рук, чтобы пригодились эффектные стальные крюки, гордость коллекции Виры. Нет, не баловала жизнь пиратов ничем особо интересным… Пока на третьи сутки весь корабль не поперебудил вопль умирающего тюленя.       Тюлень, как показало быстрое расследование, оказался Мэйсоном, а причина криков с утра пораньше заключалась в том, что его койка каким-то образом перевернулась и придавила юного зомби к полу, пока тот мерно спал и видел радостные сны о вкусных и питательных мозгах (или что там зомби должно сниться). Когда койку отодрали, а парень пришёл в себя от первого испуга, шум раздался уже на другой стороне, откуда-то из кладовых для награбленного добра. Стоило бравой Вире (капитан в происходящем не участвовал, а чуть менее бравые Юкио и Мэйсон пропустили барышню вперёд) распахнуть дверь, как прямо в лицо ей прилетела дорогущая картина одного эскобского гения-живописца. «Прекрасная кентавра на закате» превратилась в «Прекрасную безголовую кентавру на, наверное, закате, потому что солнце тоже порвалось», а Вира обзавелась прекрасным воротником из холстины. В кинувшихся на помощь джентльменов, в свою очередь, полетели золотые кубки, драгоценные камни и бесценные раритеты, скоро ставшие чуть менее бесценными осколками. Когда же поток снарядов завершился, в кладовой не оказалось никого. Ни-ко-го, кто мог бы всё это швырять.       «Хорошо, что это не моя каюта», — подумала Вира, представив всех троих утыканными превосходными стальными крюками по самые жабры (или что там у сухопутных вместо них).       Было устроено срочное внеплановое собрание. Мэйсон присутствовал — за неимением Гаврилы и Станислава он стал, похоже, полноправным членом морской банды.       — У нас корабль бунт поднял! — заявил с уверенностью зомби, стукнув по столу кулаком.       — Ничего подобного! Это полтергейст! — уверенно рыкнула Вира.       — Или мы все сошли с ума, — пожал плечами Юкио.       — Или… — протянул Капитан, почёсывая клюв. — Нам стоит успокоиться и поискать логическое объяснение. Что изменилось на корабле, что могло поспособствовать данному странному явлению?       — Гаврила и Маленький Принц отчалили, — задумчиво протянула Вира. — А больше, вроде, и ничего.       — Корабль зол на нас за то, что мы их отпустили, вот и бунтует, — печально опустил голову Мэйсон.       — Давайте, может, поедим? Я суп приготовил, — поступило здравое предложение от Юкио. Все были вынуждены его принять, за неимением других идей.       Рассевшись по местам в импровизированной столовой, четверо оставшихся на корабле пиратов уже готовы были приняться за еду, когда Вира вдруг с удивлением ставилась в тарелку.       — Юкио, ты с супом не экспериментировал?       — Нет… А что?       — Да он на меня смотрит.       В тот же момент на Виру брызнул настоящий суповой фонтан — овощи и мясо тут же осели на волосах и одежде, распространяя приятный аромат. Из тарелки же, шлёпая по столу, с довольным видом выбралось маленькое пушистое существо. Ростом чуть больше кулака, оно нахохлило шёрстку и защёлкало клювоподобными челюстями. Из разных углов к нему подтянулись ещё трое идентичных друзей. Четыре непонятные кракозябры с интересом осматривали команду.       — А это что за птенчики? — Мэйсон уже протягивал к одному из них руку, но получил предостерегающий клевок в палец. Ещё бы чуть-чуть — и пришлось бы пришивать новый.       — Кажется, я понял, — протянул Юкио, — За мной, народ. Будем ворошить скелетов в чужих шкафах.       К счастью, в покинутой каюте Гаврилы не нашлось скелетов — только кучка яичных скорлупок в ящике под кроватью, о котором тот собираясь отплывать, видимо, забыл.       — Купил четыре каменных яйца, когда мы отплывали от материка, — пояснил Юкио ошарашенной команде. — Ему сказали, что они декоративные. Декор на нашу голову, как же…       Поспешно собранные в плетёную корзину и накрытые полотенцем, четыре очаровательных монстрика невинно щебетали, словно это не они с совсем не птичьей силой разносили только что корабль. О том, что с ними делать, идей ни у кого особых не было (Юкио предложил жаркое, но Мэйсон наложил своё вето — зверюшки ему приглянулись), и их решили попридержать до ближайшей земли, а там, может, выпустить, или ещё что.       Пока же они устроились на ночлег в корзинке, и Мэйсон с нежностью поправлял им одеялко, пока Вира, грозно бурча, отмывала волосы от похлёбки.       Юкио с Капитаном переглянулись. Плавание становилось всё интереснее и интереснее, и это ещё даже никто не умер! ***       На море опускалась ночь, а на «Тёмную визию» — птицы. Тысячи их. Крича сварливыми голосами, птицы, одетые почему-то в учительские костюмы времён века эдак позапрошлого, всё норовили клюнуть случайновысунувшегося на палубу пирата в нос, а то и преподать что-нибудь — то географию политической экономики, то физику литературной физкультуры. Последнее у них получалось особенно живо — птички так и выделывали лапками «па», пиная невидимые мячи и демонстрируя силу гравитации в романах современных символистов.       В какой-то момент Юкио не выдержал и выбрался на палубу при полном вооружении: с кастрюлей, черпаком и рецептом приготовления жаркого из курицы на бумажке. Учёные птицы глубоко оскорбились и улетели, успев начертить пару зоологических формул на палубе. Оттирать всё это пришлось, естественно, Мэйсону, но уже позже, ведь гости на этом не закончились.       После птиц учёных пришли львы точёные. Выточены они были из первосортного камня — таких не стыдно и на рынке продавать! Десять каменных львов выглядели весьма взволнованными, пиратов к себе не подпускали, Вире даже едва не досталось каменной лапищей по руке. Вскоре за неизвестно как ожившими изваяниями на корабль прямо из воздуха запрыгнул мужчина азиатской наружности, вежливо представился команде и Капитану, как известный у себя на родине поэт Ши Ши, и принялся палить по львам стрелами из припасённого за спиной колчана. Стоит отметить, что стрелы он кидал руками, не прибегая к луку, который у него тоже имелся при себе (хоть и был тот лук скорее репчатым, чем охотничьим). Все четыре члена экипажа, только-только отошедшие от птичьих уроков, смотрели на развернувшуюся сцену дикой охоты с выражением отрешённого опупевания на лице. Присоединиться к уважаемому поэту, однако, никто не решился.       Когда все десять каменных львов упали замертво, сражённые стрелами бравого поэта (крови они, к счастью, за собой не оставили), Ши Ши взвалил на плечи их хладные трупы («Во силач, весь десяток загрёб», — подумалось Мэйсону) и был таков, радостно сиганув со своей ношей в океан. Вира и Мэйсон подбежали к краю палубы и склонились проверить состояние воды, но волны, похоже, даже не заметили, что в них только что что-то упало.       Пожалуй, больше пиратов ничем сегодняшний день удивить уже не мог — но тут из каюты Юкио стройным шагом поднялись на палубу четыре давешних цыплёнка, натворивших на корабле массу проказливых деяний. Ноги у цыплят были вытянуты настолько, что клювиками они доставали Капитану по грудь, а на шейках их красовались галстуки-бабочки, модные сейчас в странах запада.       — Приветствуем, уважаемые, — произнёс один из них глубоким бархатным голосом. — Мы вынуждены вам сообщить, что на судне «Тёмная визия» был только что совершён переворот. Теперь я и мои коллеги — его полноправные владельцы, а вас я со всей возможной учтивостью прошу прошествовать по рее.       — Я не могу больше! — Вира взвыла и запустила пальцы в волосы. — Когда я уже проснусь?! Что это за бредовый сон такой?!       — Это не сон, — рядом с девушкой незаметно возник Капитан, одетый вдруг в старинный костюм богатого покроя. — Мы просто вплыли в зону абсурдоперевода.       — В зону чего? Сурдоперевода? — переспросил подошедший Мэйсон.       — Абсурдоперевода. Реальность в этих краях перерабатывается в нечто иное благодаря определённым колебаниям составляющих её тонких материй… Проще говоря, следующие пару дней нам придётся лицезреть всяческий бред, но это скор пройдёт. Считайте это подготовкой к тому, что ждёт нас в Адской Долине.       Вира нерешительно кивнула, вдруг ощутив, что на голову ей уселся большой и мохнатый морской ёж.       Похоже, плавание оставшейся команде предстояло весёлое. ***       Чем ближе становилась Адская Долина, тем неспокойнее было на корабле. Сегодня ночью мы ужинаем в Аду, как говорится. И завтракаем, и обедаем, и развлекаемся, как можем.       Странных видений (видений ли?) не было уже дня три, и вся команда вздохнула с облегчением — всё-таки выдерживать бесконечные визиты то безухих котов-роботов, то лягушек-захватчиков с другой планеты, а то вообще покемонов с дигимонами (кто бы они ни были) было интересно только поначалу. Сейчас же небо прояснилось, ни одного триббла по палубе не бегало, море было       спокойно, а жизнь радовала бы новыми красками… Ну, если бы вся команда в восемь рук не выносила на палубу всё возможное вооружение, готовясь к эпичнейшей битве в истории «Тёмной визии».       Капитан был предельно серьёзен, созывая внеочередное собрание. Адская Долина вот-вот начнёт маячить на горизонте, а это значило, что вскоре корабль прорвёт некую вуаль, разделяющую привычное пространство и нечто абсолютно неизведанное. Это значило, что осталось финальное испытание, скажем так — одолеть стража, не пропускающего сквозь пелену непригодных к существованию в иной реальности чужеземцев.       — А что это будет? Кракен? Дракон Смауг? Сам Морской Бог? — вопросы сыпались из Мэйсона, как из рога изобилия. Капитан переждал его первый порыв любопытства, после чего прочистил горло и медленно ответил?       — Это будет что-то, чего мы не ожидаем. Пока что, если верить моим исследованиям, всем кораблям, что пытались перейти черту, приходило что-то своё. Возможно, страж формируется из подсознательных кошмаров и мыслей команды… В любом случае, мы должны быть во всеоружии. Это может оказаться непосильная битва. Единственное судно, которое, по сохранившимся записям, имело команду из двенадцать вооружённых до зубов троллей, и то они победили стража лишь смесью везения и чистой тролльей упёртости.       Обнадёжил, нечего сказать. В день, когда на горизонте впервые за долгое-долгое время появилась чёрная полоска, Вира практически не сидела на месте, меряя палубу нервными шагами, Мэйсон раз за разум отрабатывал выпады с клинком, не особо, однако, полезные в сражении с чем-то гигантским (может, не Звезда Смерти, но Годзилла так точно). Юкио занимал руки тем, что писал в свою книжицу какие-то свои стихи; он мог бы готовить, но еда никому не лезла в горло. Один Капитан был внешне спокоен, но чёрные глаза его смотрели устало и вымученно. Вира подозревала, что он не спал всю ночь, перечитывая свои многочисленные книги и разбираясь с амулетами. Сегодня он, как и всегда, стоял бок о бок со своей командой, готовый кинуться в бой наравне со всеми. Только за таким капитаном Вира была готова идти — хоть в огонь, хоть в воду, хоть в Мир Духов.       Пока девушка занимала себя размышлениями, чёрная полоса на горизонте становилась всё ближе. Постепенно начали вырисовываться острые пики гор, какие-то явно неестественного происхождения здания с округлыми крышами, уходящие в небо спиральки дыма. Это был город, сотканный из темноты — даже небо над ним из синего перетекало в тёмно-серый. Монстров, однако, видно не было, ни больших, ни маленьких.       Внезапно вскипела вода. Просто взяла и пошла пузырями, как свежий суп прямиком от Юкио. «Тёмная визия» в момент превратилась в одинокую мясную галету в этом кипящем бульоне, и команда, скрываясь от жара, инстинктивно сбилась в кучку посреди палубы. Что-то определённо назревало…       Сначала из воды поднялись кончики острых треугольных ушей. Уши оказались прикреплены к холму, выраставшему из пучины, словно Умибодзу; став чуть повыше, холм обрёл два ярко-жёлтых глаза. Постепенно на поверхности оказались розовый носик, мордочка и шея существа. Капли воды стекали с длинных тонких усиков, а в воздух уже тянулись серые лапы с беленькими «носочками».       — Это… Это что? — выдохнула Вира, в неверии мотая головой.       — Морской котик, я полагаю, — неуверенно пожал плечами Юкио.       Огромный, размерами своими превышавший корабль, котёнок с интересом уставился на корабль и протянул к нему лапку, едва не касаясь парусов. Мэйсон вскрикнул от неожиданности и заслонил лицо руками, но удара не последовало. Котик опустил лапку назад в воду и высунул ровненький язычок.       «Надеюсь, пробовать нас на вкус не будут», — подумала Вира отрешённо.       — Что это всё может значить, Капитан? — спросил Юкио, поворачиваясь к вороньему магу. Тот чуть дёрнул выпущенным на волю крылом.       — Могу лишь строить предположения. Возможно, кто-то из нас безумно боится кошек… Или. Что более вероятно, страж рассчитывает на то, что наши чуткие и нежные сердца не позволят нам ранить что-то столь очаровательное, даже ради прохода в Долину.       — Был бы здесь Маленький Принц, он бы рассусоливать не стал, пустил бы котика на котлеты, — хмыкнула Вира, немного успокаиваясь. Действительно, бить кота ей казалось, мягко говоря, негуманным. Коты — друзья кораблей, они ловят крыс, поддерживают уют и спят у тебя на коленях. Не по-пиратски это — кошек трогать. Нужен был план.       — Народ, есть идея! — зажёгся вдруг Мэйсон, — Погодите, сейчас принесу!       Не потрудившись объяснить, в чём заключается пресловутая идея, парень-зомби кинулся вниз, в каюты, и вскоре вернулся с коробкой в руках. В коробке выводили трели четыре «цыплёнка».       — Он же их съест! — возмутилась Вира.       — Лучше их, чем нас! А мы пока проплывём мимо, — не дожидаясь согласия со стороны команды, Мэйсон по очереди швырнул все четыре комочка в сторону кота. Те тут же выпустили крохотные крылышки и принялись радостно кружиться над гигантским зверем, заставляя того умильно тянуться за ними лапками. С такой сцены бы картины писать, а не наблюдать с палубы, проносясь мимо на всех парусах…       Стоило кораблю выйти из зоны поражения котиком, маленькие птички, словно поняв, что миссия выполнена, вернулись обратно на корабль и уселись назад в коробку, где Мэйсон и Вира сделали им подобие гнезда, громко щебеча и требуя питания.       — Полезный подарок ты нам оставил, Принц, — Вира улыбалась, как умалишённая. — Мы что, реально вот это вот всё сейчас видели? И даже выжили?       — И даже выжили, — кивнул Юкио. — И сейчас плывём в Ад, не забывайте.       Никто и не забывал. ***       Адская Долина воистину поражала воображение. Вблизи она оказалась, можно сказать, прекрасна — какой-то своей, эзотерической, вызывающей мурашки красотой, величеством мёртвой цивилизации из какого-то иного мира. Солнца не было видно в свинцовом небе, но на эбонитовых куполах всё равно танцевали отблески, словно они каким-то образом ловили какой-то иной, невидимый глазу свет, нарушая все законы физики. Тонкие, словно паучьи лапки, пустые улицы, устланные чёрно-белой плиткой в шахматном порядке, от которого рябило в глазах, извивались и вливались друг в друга, создавая ощущение лабиринта. Вдалеке высоко в небеса взвивались острые иглы шпилей, убегали, сливаясь с облаками, струйки густого чёрного дыма — единственное свидетельство жизни в городе-призраке.       — Это даже не долина, — прошептала Вира, убирая с лица прядку волос. От одного вида пустого неправильного города ей стало в душе как-то страшно и пусто.       — И да Ад не похоже… Где огонь, где котлы с грешниками? Это скорее… — Мэйсон запутался в словах и замолчал.       — Это мир мёртвых. Не Ад и не Рай, — подвёл черту Юкио. Вира не стала уточнять, была ли это метафора.       — Что мы вообще здесь делаем? — тихо спросил вдруг Мэйсон. Невидящий взгляд его упёрся в город, становившийся всё ближе.       — Мы… Эм… Мы ищем сокровище… Разве нет? — спросила Вира, растерянно оглядывая мужчин. Те не знали, что ей ответить. До членов команды лишь сейчас медленно доходило, как мало они знали о своей миссии.       В наступившей тишине раздался вздох Капитана.       — Мы действительно ищем сокровище, Вира. Однако… — птицеголовый человек чуть наклонил клюв, но потом поднял взгляд прямо на сгрудившихся вместе Виру, Юкио и Мэйсона, — Я не был с вами до конца честен, и мне нет за это прощения. Если захотите повернуть назад, узнав правду, я не буду вас винить. Можете захватить корабль, я не сочту это за бунт. Я просто пойду один.       — О чём вы говорите?! — едва ли не выкрикнула Вира. — Вы капитан, мы за вами куда угодно! За любым сокровищем! Правда, ребята?! Юкио и Мэйсон уверенно кивнули, стоя плечом к плечу.       — Я думаю, вы можете уже и рассказать, — мягко произнёс Юкио. — Я же не сбежал, услышав правду, а эти двое уж точно не крысы, чтобы покидать вас первыми. Вира и Мэйсон успели показать себя, как лучшие пираты, о которых мы могли мечтать. Они — «Тёмная визия».       Капитан чуть расправил плечи — похоже, речь Юкио произвела на него впечатление.       — Что ж, — произнёс он, чуть помедлив. — Тогда я и впрямь могу вам довериться. В конце концов, терять мне уже нечего. Это место — моя родина. Я уроженец Адской Долины.       Вира растерянно моргнула. Мэйсон склонил голову на бок, словно не понимая, настало ли время удивляться.       — Честно говоря, я думал, что вы догадаетесь сами, — в голосе Юкио звучал едва ли не смех. — Так, как волновался наш Капитан перед прибытием, волнуются лишь на пороге дома.       — Ну… Мне казалось странным, что таких, как Капитан… Его народа, то есть… Я не встречала ни в портах, ни в книгах. — протянула Вира. — Но мало ли на свете чудес. Только я не пойму — почему тогда мы с таким упорством искали, где эта долина? Почему просто не приплыли, раз вы знали координаты? Вся эта погоня за камнями, за идолом… Было весело, но…       — Я ушёл из Долины не своими ногами, скажем так, — оборвал девушку Капитан. — Меня призвали, когда я был посреди очень важного дела. Призвал меня, кстати, этот молодой человек.       Капитан кивнул на Юкио. Кок уткнул взгляд отсутствующих глаз в пол, словно стушевавшись.       — Я тогда только-только учился общаться с иными мирами, — перехватил объяснения тот, всё ещё не поднимая головы. — Я очень хотел выйти на связь с одним человеком, которого потерял… Просто поговорить с ней было бы достаточно, но увидеть её, может, даже потрогать… Искушение было велико, и я провёл ритуал, на который мне не хватило силёнок. Вот и выцепил совсем не того, кого нужно, из совсем другого мира. Ох и злились же вы тогда, Капитан… Чуть голову мне не оторвали.       — И правильно бы сделал, — строго посмотрел на кока Капитан, но тут же беззлобно рассмеялся. — Я был в ярости, это да, но ты так натурально раскаивался и обещал всё исправить, что я тебя, так уж и быть, пощадил. Мы несколько лет изучали способы вернуть меня домой, хотя бы на достаточное время, чтобы я закончил своё дело… Нам долго пришлось промучиться, ведь я даже не знал, под каким именем искать свой дом. Однако, как вы можете видеть, наши старания окупились… Ну вот, пора и пришвартовываться. Повторяю, я не заставляю никого из вас идти со мной. Можете оставить меня в Долине, если не хотите ходить под парусами лжеца. Я всё пойму.       По взглядам Мэйсона и Виры Капитан ясно прочёл, что на твёрдую землю сходят либо все, либо никто. Что ж, так тому и быть. ***       Бег по городу-призраку напоминал блуждания по лабиринту с Минотавром, разве что в режиме ускоренного передвигания лапок — нужно было успеть, пока их не заметили. Виданное ли дело — в Адской Долине, более защищённом и секретном месте, чем остров наг, где сейчас должны были находиться Гаврила и Станислав, внезапно обретались опасные и злостные пираты, привёзшие с собой, ни много ни мало, пропавшего сотню лет назад опального принца, так и не вернувшего себе престол. Сейчас их цель была предельно проста — воссоздать сопротивление узурпаторам, если оно за эти годы успело развалиться, и свергнуть нелигитимное правительство. Просто — раз плюнуть. Но сначала…       — Мы найдём её здесь, — Капитан толкнул тяжёлую дверь из чёрного дерева. Не встретив ни одной живой души, команда пробралась в самые тонкие, неопрятные, занесённые строительным мусором и осколками чёрного мрамора улочки, чтобы найти этот неприметный вход. От взгляда Виры не укрылось, что нервничали все, даже Капитан. Чего уж там, русалка и сама была на взводе, вечно ожидая нападения из-за угла. Воздух в монохромном городе был слишком холодным и сухим для неё.       Тёмный коридор, обитый таким же чёрным деревом, вёл их куда-то вниз, пока за очередной дверью не оказалось небольшое помещение — что-то среднее между лабораторией и библиотекой. Стены были уставлены стеллажами со всевозможными книгами, стол ломился от склянок и приборов неизвестного назначения. «Здесь словно ещё одна Капитанова каюта», — промелькнула мысль у Виры. Над освещаемым одинокой свечой столом сгорбилась неподвижная фигура — вошедшие могли видеть лишь её спину.       — Юрика, я пришёл, — прошептал Капитан несвойственным ему, почти трепещущим тоном. Фигура вздрогнула и развернулась.       Своим видом женщина больше всего напоминала шарнирную куклу — Вира легко смогла рассмотреть сегментирование на её пальцах и шее. Чёрные волосы доходили до плеч, несколько прядок свободно спадало на неестественно-бледное лицо с чётко очерченными тонкими бровями и узким миниатюрным ртом. Правый глаз был цвета фуксии, левый отсутствовал — сквозь пустую границу были видны беспрестанно вращающиеся шестерни. Действительно, женщину с натяжкой можно было назвать живым существом. Одета она была в тёмно-коричневый костюм из штанов и жилета; рука нижней рубашки пожелтели от времени. Голову женщины украшала вычурная шляпа-цилиндр, на которую кто-то приделал целую маленькую инсталляцию из шестерней и чёрных перьев.       — Ты… — женщина растерянно моргнула, после чего абсолютно по-человечески потёрла рабочий глаз. — Да быть не может. Эдгар, ты же умер!       — Не торопи события, — в тоне Капитана теперь послышался смех. — Прости, что исчез. Меня отвлекли.       Мужчина с головой птицы уже сделал несколько шагов вглубь комнаты, когда женина по имени Юрика с механическим лязгом вскочила на ноги; в руке её блеснул непонятно откуда взявшийся пистолет.       — А ты не торопись думать, что провёл старую Юрику. Не знаю, как они нашли такого хорошего двойника, но я не далась им живой в прошлый раз, не дамся и в этот.       Женщина приняла изящную позу, не сводя глаз с команды. Губы её растянулись в хищной улыбке, обнажая серебристые, явно металлические зубы.       — Видит Морской Бог я не хотел, — тихо вздохнул Капитан. — Мэйсон, слева у неё слепое пятно. Подбеги и прижми её руку к столу. Вира, заводной ключ всегда у неё на шее. Выкради, пока она будет занята Мэйсоном. Юкио, в ходе драки сделай ей подсечку чуть ниже правого колена, в том колене ужасный шарнир.       Все трое тут же кинулись исполнять команды, не задавая лишних вопросов, но это вдруг оказалось и не нужно — женщина, не оказывая какого-либо сопротивления, сама послушно вернула пистолет на место, в какой-то секретный карман жилета, и положила руки на стол. Вира, однако же, сорвала с шеи «старой Юрики» тонкую цепочку с маленьким серебристым ключиком, а Мэйсон прижал её холодные, твёрдые на ощупь руки к столешнице со всей возможной силой.       — Это было быстро, — прокомментировал Юкио. Если бы мог, он бы сейчас удивлённо вскинул брови.       — А чего мне рыпаться? Все мои слабые места знает, падла, — хмыкнул Юрика. — Либо и правда он, либо мне всё равно не жить. Скажи-ка, Эд, откуда перья в моей шляпе? Ответишь — поверю всему остальному, что мне расскажешь, хоть медузой меня назови.       По маленькой комнатке разнёсся искренний, глубокий смех. Вира и Мэйсон переглянулись — они ни разу не слышали, чтобы Капитан так смеялся.       — Они из моего хвоста. Самое болючее место, и ты не успокоилась, пока не выдрала самые красивые. Я плакал и выл о пощаде, как маленький, а ты получала бессовестно много удовольствия от процесса.       Грянул второй залп смеха — теперь от Юрики.       — Чёрт, и правда ты, старый гад! Ну, либо я сошла с ума. Давно пора бы… — женщина отдышалась и добавила, уже спокойнее. — Ладно, рассказывай, где тебя носило. Только скажи своим этим, чтобы не отпускали меня пока, а то я ж тебя задушу за всё хорошее. Ты хоть в курсе, что здесь без тебя творилось?       — Как раз приехал справки нанести, — кивнул Капитан и принялся за рассказ.       Вира слушала, затаив дыхание, истории обо всех приключениях «Тёмной визии», при многих из которых ещё даже не присутствовала. В какой-то момент она поймала себя на мысли о том, как мало знает о Капитане, а уж о его прошлой жизни — так вообще ничего. Кто такая Юрика? Кого Капитан собрался свергать? Что это за странный мир, который охранял гигантский котёнок, и почему он так легко их пропустил? Узнал своего?       Однажды она станет частью и этих историй. Чего уж там — уже совсем скоро. А пока что все присутствующие в маленькой комнатке обратились вслух, а Капитан всё вспоминал и вспоминал…