Часть 1

Ползать на коленях. Чонгук никогда не любил ползучих гадов, или даже четвероногих созданий. Он даже и позу-то эту недолюбливал: когда кто-то вставал на руки и ноги, словно забыв, как положено стоять человеку. Однако, он сказал ей именно это: ты будешь ползать на коленях и умолять... Умолять? Просить о чём-то, опустившись на самое дно, ставя себя так низко... Пожертвовать гордостью и самоуважением, и просить... По сути, для неё он хотел совсем не этого. Но что-то в этой чертовке ломало его границы... Набрав в ладони ледяной воды, он брызнул её в лицо, чтобы заставить себя взбодриться. Холодные капли стекали по лицу, волосам, рукавам и вороту рубашки. Слишком возбуждённый вид, не соответствует статусу... Помедлив у зеркала, он снял рубашку и вытер сухой частью волосы. Лёгкий беспорядок в волосах гармонировал с безумными огоньками в глазах, мышцы плеч, груди и пресса максимально прорисованы... Чонгук был измождён и плохо контролировал себя уже до её прихода. Чем это кончится? Он вернулся в кабинет и присел на край собственного стола. Она сидела на полу, упираясь ладонями в колени. Глаза отпущены, рот приоткрыт... Даже не заметила, что рубашка покинула сцену. - Повтори, - сухо, без интонации велел Чон. Ладони девушки сжались. Маленькие, побелевшие от усилия, кулачки были подчинены её сильному и дерзкому характеру, как прежде всё тело. Чон почти надеялся, что сейчас произойдёт срыв, но контроль был сильнее. Контроль или отчаяние? - Господин Чон, - чётко отбивая каждый звук повторила она, - я... Я умоляю вас взять меня обратно, - она почти подняла глаза на его лицо, но опустила взгляд обратно и, чуть помедлив, добавила, - на любых условиях. - Интересно, в чём же дело... - ответил Чонгук, имея ввиду скорее то, что творилось в его собственной голове, но и её мысли его немало занимали в этот момент. - Он прислал тебя? Чон не хотел этого, но челюсти сами собой напряглись, произнося вопрос. Вот он - слон в комнате. Замешано третье лицо, иначе она бы и не пришла. Как в тот первый раз: один парень задолжал ему и привёл специалиста по финансам ради отсрочки. Он давно искал кого-то толкового, и лучше бы связанного чем-то покрепче необходимости в деньгах: уж больно сложная бухгалтерия у семьи Чон. Сложно сказать, что оказалось в ней сексуальнее: мозги или всё то, что было доступно взгляду... Её и этого прощелыгу Пака что-то связывало, и потому она отказала самому Чонгуку. В это он верил всей душой. Не в отказ же ему, как мужчине, стоило поверить? Дело в грёбаном Паке. Будь он проклят, если снова замешан... Они пропали с радаров уже давно, когда Чон узнал, что она его сестра. Сестра, а не девушка. Она была свободна, но всё равно отказала. Какой-то другой, не известный ему сорт гордости, продиктовал ей отказ, а ведь Чонгук умеет быть нежным... Она поменяла положение: видимо, ноги затекли. - Чимин в больнице. Я с ним не говорила... - И я должен в это поверить?! Её глаза сверкнули, на мгновение встретившись с ним взглядом, а в тоне почти угадывалась прежняя Мин Чери, но только в первых двух словах, затем снова уступив место обречённой покорности: - Боюсь, придётся, потому что... Он без сознания, а если бы это было не так, он бы не позволил мне сюда вернуться. Она закончила совсем шёпотом, но каждый звук Чон слышал так отчётливо, словно его тело сейчас все силы бросило на восприятие информации о ней: её позы, положение рук, выражение глаз... Голос, в отличие прочего, отчего-то лишь раззадоривал его эго, уводя от очевидного расположения к почти забытой ярости. Он сам себе не отдавал отчёта в этой негласной просьбе: дай мне повод. Вызови отвращение. Заставь позволить себе любую грубость, вести себя как моральный урод... - Ты всё равно здесь ради него... Нужны деньги? - она не ответила, как бы соглашаясь, и это дало ему то самое чувство. Чувство, что любое зло будет оправданным, заслуженным... - Он давно уже мне ничего не должен, так что я не виноват в его нищете или болезнях... Так что можешь убираться обратно к своему неудачнику. Последнее было сказано с большей осторожностью, чем ему хотелось: не дай Бог она действительно уйдёт... Чери не пошевелилась, и Чон усилием воли заставил себя отвести взгляд от её лица и напомнить себе: не смей проявлять мягкость! - Он может умереть... Деньги нужны, но... - казалось, ей было тяжелее говорить это, чем вообще решиться на просьбу. - Ему... То есть, мне. Мне нужны ваши связи, иначе ничего не выйдет. - Ты понимаешь, что в этот раз всё будет иначе? - Чон говорил медленно, вкрадчиво, давая ей время осознать смысл каждого слова. - Прежде мы были связаны только через Пака, а теперь... Скажи это, детка, - последнее было лишним, но её дрогнувшая рука стоила того: Чери была совсем не хладнокровна. - Я сама пришла к вам и сама буду отвечать за себя. Буду вашей должницей. Глупая, безнадёжно глупая женщина! Чон был в ярости и от этого тоже. Напрашиваться в должники кому-то вроде него? В целом, торговать телом - и то меньшая глупость и пошлость. И об этом не стоило думать, потому что он знал как Чери выглядит голой. Не на самом деле, но его фантазия рисовала эту картину уже слишком чётко... - Ты сказала, на любых условиях... - протянул он, ловя её взгляд и пальцами подзывая её, как кошку. - И ты в правильном положении для приёма на работу, - оттенок отчаяния в его голосе Чери приняла за ядовитую насмешку. Он посмотрел ей в глаза, как будто это ничего не значило, а затем на свою ширинку. Теперь она заметила, что рубашки на нём нет, и сглотнула. Он хочет, чтобы она...? Спрашивать себя дважды не пришлось: она знала, что он из таких. Унизить её ещё сильнее, ниже чем она когда-либо падала... Как он обещал. "Настоящий мужчина держится своего слова" - с горечью подумала Чери и поднялась, чтобы подойти на пару шагов ближе. Взгляд на его лицо, затем на шею, грудь и пресс, пока опускалась снова на колени. Стоило подползти? Он ведь хотел видеть именно это... Она знала, ради чего здесь на самом деле. Остальное - это мелочи. Она сумеет себя в этом убедить... Расстёгивая ремень, Чери коснулась его кожи: холодная, как его взгляд на новую должницу. Новую игрушку, с которой он сделает всё, что захочет... Начиная с этого самого мгновения. Всё было, как он хотел это видеть: Чери в его власти, касалась его самой чувствительной части, пока ещё сквозь брюки, а миновав их - сквозь бельё... Он был в ярости от того, что она не выказывает отвращения к такому использованию её. Она ведь Чери - необузданная, дикая, не подвластная никому, даже могущественному Чону! Настоящая Чери покинула помещение, а эта её версия... Она была не нужна ему. В прочем, она нужна ему в любом виде, но только не так... - Остановись! - прокричал он, хватая Чери за руку. Звуки отдались эхом от стен. - Прекрати, слышишь? Из упрямства Чери взялась второй рукой за резинку боксеров, и Чонгук схватил вторую руку, поднимая девушку с колен и разворачивая так, чтобы уже она оказалась прижата к столу. Её взгляд из пустого понемногу становился удивлённым. - Не смей быть такой! - кричал он, уже не понимая, где кончается гнев и начинается откровенное безумие. - Ты не можешь быть такой покорной! Ты не смеешь так подчиняться! - А что мне остаётся? - срывающимся голосом проговорила Чери. - Не смей! - повторил он, но в этот раз хриплым шёпотом. - Обещай мне, что больше никогда не встанешь на колени, потому что кто-то так велел, и я выполню твою просьбу! - его голос выражал всё: ярость, решимость, обещание верности своему решению. Сомнений быть не могло. Самоконтроль рухнул. Из глаз Чери хлынули слёзы. Она уже не знала, с которым из своих чувств не могла справиться, и где в большей степени сейчас её сердце: у постели спасённого от медленной смерти брата или здесь... Теперь всё будет иначе.