Не спать

Засыпать нельзя. Ни в коем случае. Нужно держать веки открытыми. Нельзя спать. Нель-зя. Неспатьнеспатьнеспатьнеспать. Он пытался отрезвить себя, бил по щекам, держал веки пальцами, пытаясь захватиться глазами хоть за какую-то мелочь вокруг себя, сконцентрироваться на чем-то, отвлечься. Обои. Рисунок почти не видно в темноте, но там явно какой-то рисунок. Какой? Он попытался вглядеться получше, раскрывая глаза на всю, но мутная пелена стояла перед ним. На секунду он проваливался в темноту, но тут же выводил себя из нее ударами по щекам, потряхиванием ног, дерганием головой. Спать. Спать. НЕТ. Нельзя. Ни в коем случае. Я должен держаться, я должен… С каждой секундой борьба его становилась слабее, а темнота перед глазами дольше. Он не был уверен, что не спит — вокруг все казалось искаженным и неестественным. Он завалился спиной на жёсткую спинку стула так, чтобы своими углами она до боли впивалась ему куда-то лопатки. На секунду боль отрезвила его. Боль. Мне нужна боль, я не могу уснуть. Мне нельзя спать. Он придёт. Он ждёт, пока я усну. Боль. Он ещё раз с силой толкнулся в стул, но этого уже было недостаточно. Он давил со всей силы, углы впивались в его кожу, но это не работало. Боль… БОЛЬ…БОЛЬ. Мне нужна боль! Казалось, он обезумел. Лихорадочно зашарил руками по столу, но не смог далеко дотянуться — тяжёлая цепь сковывала кисти. Он прикоснулся горячим лбом к ледяному металлу. Он идёт… он скоро придет сюда… нельзя спать. По чуть-чуть он стал биться лбом о тяжёлые звенья цепи. Густая темнота охватывала его со всех сторон. Он видел в ней глаза, силуэты, длинные костлявые руки и ноги. Каждый удар становился сильнее. Размытые силуэты приобретали форму. Нет. Нет. Нет. Я не должен этого делать. Я не должен спать. Я не должен поддаваться его воле. Я есть Я. Я это Я. Цепь окрасилась его кровью, но он продолжал биться головой с широко раскрытыми глазами. Каждый раз он высоко поднимал голову и резко опускал ее, на секунду теряя ощущение реальности происходящего. Мир вокруг него плыл, распадался на части, и он уже не знал, где он и почему. Почему он не должен спать? Потому что он придет! Он хрипло прокричал это своему невидимому собеседнику. — Кто он? — ехидно заметили в ответ. — Ты сошел с ума. Никто не придет. Ты должен спать. НЕТ. Нетнетнетнет. НЕТ. Ярость в его голосе стихала, переходя в апатию. Сил оставалось все меньше. Он не мог мыслить связно, какие-то отрывки летали вокруг, покрытые чертовой пеленой. Все вокруг расплывалось. — Ты сошел с ума. Ты же знаешь это. Как ты попал сюда? — голос разносился ото всюду, давя на него, заставляя склонить голову к столу. Я не помню. Но я не должен спать. Где я? Не спать! Он руками поднял голову и с силой разлепил глаза. Мутным взглядом он окинул темную маленькую комнату, стол с одинокой мерцающей свечкой, свои цепи, сковывающие руки и ноги. Где я? Он попытался вспомнить, что было до этой комнаты. Какие-то яркие обрывки летали рядом, но он не мог поймать их и посмотреть. Что-то крутилось рядом… что-то… УЙДИ! НЕТ! Он хлопнул по столу цепями, прогоняя костлявую руку. Я не поддамся. Только не вам. Он попытался разозлиться, разлить по венам ярость, но ничего не выходило. Каждое движение давалось ему с трудом. Кровь застыла на его лице неприятной корочкой, и он стал отрывать ее, неаккуратными ногтями царапая кожу. Он рядом. Он тут. Он почти пришел. Он тут. Нельзя. Не мне. Спать. Глаза закатывались сами. Он моргнул на секунду. Всего лишь на секунду не смог удержать сознание. НЕТ. Его собственный крик разбудил его. Он подпрыгнул, раскрыв глаза и не понял, проснулся ли он. Свечка потухла, он остался один в темноте. Паралич охватил его. Нет…нет-нет-нет! Только не это. Только не это. Он зашептал несвязную белиберду, со всей силы надавливая на глаза. Яркие пятна запрягали перед ним, и он облегчённо выдохнул. Он всё ещё жив. Силуэты окружали его, но свет в глазах отгонял их на какое-то время. Он видел пронзительные глаза, смотрящие на него из каждого угла. Он пристально наблюдали за каждым его движением, впиваясь в каждый его хриплый вздох. Они питались его страхом и поджидали, когда он закроет глаза — уже навсегда. Они терпеливые. Они дождутся. Он тут. Обречённо прошептал он, чувствуя холод на спине. Он ждёт. Мурашки поползли по его коже. Он снова надавил на глаза, мотая ослабшей головой из стороны в сторону. Его мутило, темнота перед глазами распадалась на кучу серых оттенков, играя с ним. Хватит… пожалуйста… Шум в ушах усиливался. Он слышал шорохи отовсюду, слышал, как сердце бьётся о ребра, как кровь кипит в ушах. Слышал его дыхание за собой. Хватит… Он жалобно скулил, делая последние попытки отрезвить себя. Но сил не было даже на удар. Прошу… Он погружался в темноту. Он слышал хрипы за спиной, чувствовал касание чужих холодных рук. Слышал ехидные шептания теней вокруг, видел их сочащиеся слюной рты, возбужденные взгляды. Он чувствовал их, чувствовал свою слабость. Нет… Глаза закрылись сами. Напоследок он успел почувствовать ледяные костяшки на своей шее. Услышать завистливые возбужденные крики. Хриплое дыхание. Все стало неважно. Он больше не сопротивляется.