Часть 1

      Чёртов будильник. Чёртово утро. Чёртово солнце. И чёртово расписание. Веки отказываются открыть глаза, а тело протестует подниматься с кровати. Лишь рука нашла в себе силы пошариться по кровати в поисках трезвонящего будильника да наугад потыкать на экран, чтобы выключить этот перезвон. Вроде каждый день будильник стоит на ранее утро, да и время отбоя далеко не позднее, а от чего –то просыпаться становится с каждым разом тяжелее и тяжелее. Необходимо найти в себе хоть какие-нибудь силы на это и хотя бы мало-мальскую мотивацию, например: появляющиеся в коридоре звуки – хёны собираются на работу – если не выйдёт сейчас – придут по его душу, а это лишние вопросы, разговоры и итак сильная головная боль усилится в сто крат, учитывая кто именно может заявиться.       С обречённым вздохом Чонхо потёр глаза, пытаясь разлепить их от сонной неги, провёл руками по лицу, с кряхтением принял сидячее положение и кинул взгляд полный ненависти и злости на окно, за которым расцветала новая жизнь нового дня. Солнце мерзко яркое, на небе ни облака, листья на деревьях не шелохнутся, снова работать в самое пекло. Единственное что можно было сделать – смириться со своим положением и наконец поднять филейнуючасть с кровати и начать собираться, дабы не опоздать и никого не подвести. Стоило только открыть дверь из комнаты, как мимо тут же проносится Уён. Эта электрическая табуретка с самого утра такой энергичный и слишком громкий, одни его шаги чего только стоят.       – О! Доброе утро, Чонхо-я! – Старший активно машет рукой, второй хватая свою толстовку, лежащую на спинке дивана в гостинной. Чхве мог лишь кивнуть и с титаническим усилием растянуть уголки губ в полу-улыбке, для него это утро было далеко не добрым, – Поторопись! Мы все, оказывается, опаздываем! Передвинули съёмки, а сказали лишь в последний момент, представляешь?! А потом снова все шишки на нас, мол это мы плохие, безответственные и вечно опаздываем!Врут и даже не краснеют, а мы потом сиди и переживай за это! Ладно я, а Сонхва и Юнхо ведь загонятся из-за..       – А Хонджун где? – Из Чона льётся слишком много ненужной и чересчур эмоциональной информации, что пришлось перебить. Раздражает. Для едва разлепившего глаза макнэ это слишком. Нужно узнать лишь то, что действительно важно и идти собираться.       – Хонджун-и? Он пошёл остальных наших будить и поторапливать, чтобы не опоздать ещё сильнее. Нет, ну ты представляешь?! У меня зла просто не хватает на них!       Уён агрессивно протопал к своей комнате, а Чонхо, выдержавший всю энергию этой ходячей батарейки, проследовал в ванную комнату, дабы физиономию в порядок привести. За последние пять минут раздражителей стало в разы больше. То никогда не затыкающийся хён, то режиссёр какого-то второсортного шоу, решивший устроить парням утренний марафон. Ещё хороший вопрос, а почему вокалиста никто не разбудил раньше, раз тут такой переполох? Он, увы, не телепат, мысли читать не умеет и просыпается по будильнику. Вот и ждали бы потом все его, злились, ругали. Наверняка Хон оставил пробуждение Чонхо на Уёна, а тот в порыве своей злости и забыл про поручение. Ничего доверить нельзя.       И как после этого «доброго» утра можно улыбаться на камеру? Через силу, выбора то и нет. Снова притворяться жизнерадостным, бодрым, не злящимся ни на кого и ни на что, снова обманывать команду, фанатов и делать вид, что тебе нравится всё что тут происходит. Чхве нравилось это раньше, правда. Но сейчас появилось слишком много минусов, слишком много действующего на нервы, на настроение, на состояние. Шесть лет борьбы с негативными факторами привели к тому, что по утру ты и сам становишься сгустком негатива за маской спокойствия.И только лишь представление того, как избиваешь до полусмерти назойливого человека помогает успокоиться и привычно для всех улыбнуться.Но это ведь не нормально, да?       После всех водных процедур, проделанных в темпе вальса, вокалист вышел из ванной комнаты, встретившись с уже взмыленным от утренних сборов Хонджуном. Он хотя бы не такой громкий и особо задерживать не будет.       – Утрецо, Чонхо. Уён должен был всё рассказать, поэтому давай поскорее. Минут через 10 встречаемся внизу, кто опоздает – побежит за машиной.       – Доброе, хён, – кивком здоровается и им же показывает, что понял указ капитана. Этим Ким и нравится Чхве: кратко, лаконично и крайне доходчиво объяснил ситуацию, не смея больше отвлекать от важных дел.       За выделенное время Чонхо мало того, что успел собраться, так ещё и стоял на улице в ожидании своих хёнов и машины. Только почему вот никто больше не выходит?Почему они его поторопили, а у самих будто час в запасе? Неужели над ним так пошутили? Губы кривятся от злости, а брови сводятся к переносице. Ну нет, вряд ли это была шутка. Есть же наверняка какое-нибудь объяснение, почему он тут всё ещё оди- а, всё. Согруппники начали выскакивать из дверей многоэтажки один за другим, переживая опоздать сильнее – хотя куда уж ещё - да только снова кого-то не хватает. Опять принцесса встал самым последним? Сидел наверняка ведь допоздна, в игры свои играл. И почему же Сонхва не уследил за ним? Почему не выпнул из квартиры впереди всех? Почему все торопятся, а он может себе позволить ещё задержаться?! Не дожидаясь, пока восьмой участник высунет свой длинный нос, Чонхо забирается с подъехавший микро-автобус, а вместе с ним Уён, Сан и Ёсан.Радовало, что до места назначения было хотя бы пол часа, значит можно потратить их на недостающий сон. Сан, чуть не порвав себе рот от столь широкого зевка, решил тоже подремать, а вот Ёсану не повезло – сидит сонный рядом со сгустком энергии, который активно и снова слишком шумно жаловался на утреннюю ситуацию. Может Уён энергетический вампир и это он всю радость без остатка из младшего высосал? Головная боль заставляет лишь посочувствовать Ёсану, закрыть глаза и задремать на эти пол часа, не смотря на громкость мэмбера.       На съёмочной площадке парням уже сделали макияж и дали немного времени на подготовку, на ознакомление со сценарием. Только некоторые вместо того чтобы ознакомиться, лезут к другим и мешают. Сегодня Уён – однозначно шило в жопе. Глаза мозолит с самого утра и ошивается рядом.Нет бы отошёл к своему любимому Сану или Сонхва, раз из Ёсана всё вытянул, почему же нужно именно сегодня и именно возле младшего Чхве круги наворачивать и под руку что-то говорить? Нажаловаться не успел? Так подойди к зеркалу и тому парню всё выскажи! Тяжело вздохнув и сдержав порыв закатить глаза как Сонхва во время своей партии в «Halazia», отошёл подальше, дочитывая последние строчки. Всё предельно ясно. Чем быстрее отпашем сегодняшнее расписание, тем быстрее все отстанут и можно будет предаться самому себе.       Съёмки проходят нормально. Чхве в основном сидел, кивал головой, создавая умный вид и изредка «искренне» улыбался на шутки ведущего и мэмберов. Делать даже ничего не пришлось, так как шоу было сродни интервью. Сиди и отвечай на вопросы, заранее распределённые по участникам. Кажется, вся работа заняла от силы часа два, а теперь нужно уматывать на съёмки для журнала. И снова автобус, дорога и та же компашка, но хоть Чон успокоился и теперь просто в телефоне залип, кажется залез в чат с Atiny. Ну-с, сладостное время тишины, да только головная боль о себе напоминает, заставляет поморщиться и достать из рюкзака таблетку обезболивающего и запить её водой.       – Чонхо-я, – Сан, наблюдающий за младшим, обеспокоенно подал голос со стороны, – всё хорошо? Тебе нездоровится?       – Всё нормально, хён, – растянул губы в привычной для всех улыбке и кивнул. Переживания Чхве старшего понятны, но в душе всё равно крутилось желание, чтобы его попросту перестали замечать, – не выспался, вот голова немного и болит. Скоро всё пройдёт.       – Хорошо. Следи за своим здоровьем как можно внимательнее. И если станет хуже – скажи нам об этом.       – Конечно. Не переживай.       Будто без подсказок Чонхо не знает что делать. Он, конечно, младший, но не ребёнок. Не нужно повторять очевидные вещи, от которых челюсть сводит. Он всё знает сам, он со всем справится сам. Не трогайте его, не говорите с ним, ни спрашивайте ни о чём, просто забудьте к чертям о существовании такого человека как Чхве Чонхо.Дайте спокойно и без происшествий прожить этот день.       К сожалению из-за общей работы спокойствие лишь только снится. Ещё и фотосессия парная. Ну хоть поставили вместе с Ёсаном, идеальный вариант на сегодняшний день. И с расспросами не лезет и никак не трогает, ни физически, ни словесно, ни морально. Отработали на камеру, убедились, что есть хорошие снимки и пошли отдыхать, пока фотографируют остальных. Есть возможность хотя бы кофе купить, о чём попросил менеджера и уже через минут 10 сидел на диване, смакуя через трубочку айс-американо, да смотря в телефоне реакции на их последний клип. Кажется жизнь немного наладилась, пока парень пребывал в одиночестве, да только Юнхо, только закончивший съёмку, решил состроить Чхве компанию, вдруг он заскучал тут в одного. Конечно, делать то больше нечего кроме как скучать.              – Вроде как на сегодня это наши последние дела в расписании, – Юнхо начинает первый разговор, довольно потягиваясь.       – Вроде да, – Чонхо не отрывает взгляда от телефона, всеми силами показывает, что не в настроении общаться. Да только ЮЮ заглядывает в чужой смартфон БЕЗ приглашения, тем самым младшего заставляя в уме досчитать до 10 в попытке успокоиться и не среагировать слишком бурно.       – Кажется фанатам понравился наш камбэк. И просмотров там уже куча.       – Да, так и есть, – выключает телефон, облокачивается на спинку дивана и глаза закрывает. Неловкая тишина. Юнхо теперь чувствует себя крайне неудобно и неловко и это настораживало, ведь раньше такого не случалось. У младшего наверняка что-то случилось, не зря ведь он такой ходит уже не первый день.       – Чонхо-я, что произошло? Ты в последнее время стал какой-то нервный. Что-то беспокоит?       – Со мной всё нормально, – как же уже задолбали это вопросы. Даже ответить с толикой ноткой позитива не вышло. Чуть ли не сквозь зубы процедил.Нужно убедить друга, что всё действительно нормально, а то ведь не отстанет. Глаза открывает и едва губы в улыбке лёгкой растянул – это его максимум – Я просто не выспался, вот от этого и нервный. К тому же утро выдалось тяжёлым. Я пойду подремлю в машине.       Вокалист похлопал танцора по плечу и поднялся с дивана, направляясь в сторону выхода и сопровождаясь обеспокоенным взглядом сверлящим широкую спину. «Не смотри так. Самому не нравится врать, но может этого и не пришлось бы делать, если бы вы все дружно промолчали и забыли о моём существовании. Хотя бы на пару дней. Нужен отдых», – размышляет парень, закрывая за собой дверь.       Рабочий день окончился и поездка до дома, на удивление, казалась слишком тихой. Все молчали. Даже Уён. Все трое лишь изредка бросали встревоженные взгляды на младшего, а тот на это лишь и мог что пожать плечами. Дорм, милый дорм. Милая комната. Милая кровать, на которую Чонхо рухнул будто был без сил. Будто бы в спортзале опахал часов пять. Кстати о ней.. Надо было бы ещё на тренировку сходить или отрепетировать вокал, но не хотелось. Он просто не хочет вставать, не хочет двигаться, не хочет с кем-то видеться, не хочет разговаривать. Он просто хочет побыть один.. Ага, конечно.       – Чонхо, пойдёшь с нами в тренажёрку? – Заглядывает Сонхва, перед этим постучавшись.       – Нет. Идите сами. Хорошей тренировки, – укрывается одеялом с головой, будто его тут и вовсе нет. Может хён поскорее отстанет, заметив этот жест?       – Мы давненько уже не ходили туда вместе, нашей командой. Хотелось бы собраться и поработать как следует! – манипулятор херов. На чувство вины давит.       – Хён, если я сказал нет, значит нет. Соберёмся в следующий раз, а сейчас нет, – повысил громкость сказанных им слов, чтобы хоть так его услышали. И добавляет уже шёпотом, – отстаньте от меня все.       Сонхва ничего не осталось, кроме как обеспокоенно вздохнуть, помотать головой в стороны собравшемуся позади коллективу и выйти из комнаты, дверь за собой закрыв. Можно было бы порадоваться образовавшейся тишине, если бы не шёпот, слышимый за стенами. Да, звукоизоляция тут отвратительная. Даже не вслушиваясь можно услышать каждое сказанное мэмберами слово. Обычно Чонхо любит этим пренебречь, но не сейчас, не в последнее время. Его все бесят, все раздражают. Люди, ставшие ему семьёй, софиты, музыка, что крутится на повторе на репетициях, камеры, чужие телефоны, которые чуть ли не в лицо тебе запихивают. Жутчайший контроль за каждым твоим словом, за каждым твои шагом. Родители с гиперопекой – просто заботящиеся, любящие тебя люди, по сравнению с тем, что происходит в этой индустрии. Да и правильно ли он поступил, что вошёл сюда? Пошёл наперекор родителям, отказался от поступлений в престижные ВУЗы страны и стал всего лишь известным на весь мир певцом. Вроде и мечта, а вроде от неё счастьем не веет.       Чонхо настолько глубоко задумался, что не заметил, как за стеной шум стих. Вероятно, все разошлись по своим делам. Приятная, убаюкивающая тишина. Она обволакивает и заманивает в мир сновидений, а юноша устоять перед подобного рода чарами просто не мог.       Сонные путы ослабляют свою хватку лишь ближе к ночи. Вокалист продрал глаза, первым делом кинув взгляд в окно. Темно. Включённый и выжигающий своей яркостью глаза помог сориентироваться во времени. Почти 12 ночи. Вероятно все участники уже давно нежатся в своих постелях. Город засыпает, просыпается мафия. Сна не было ни в одном глазу, желания что-либо делать так же отсутствовало. Дабы никому не мешать отдыхать, Чхве решил собраться и немного пройтись по району, проветрить голову и мысли, которые загоняют его в угол, как испуганного зверька. Даже не мысли, а он сам себя загнал в этот угол. Нужно выбираться.       Улица встретила вокалиста своей пустотой и приятным, но прохладным ветром. Хоть было темно и безлюдно, но маску и кепку Чонхо надеть на забыл. Не хватало ещё проблем, если кто-то его узнает и сфотографирует. Снова жёлтогазетчики с огромной радостью раздуют из мухи слона: вышел всего лишь погулять, а на утро через новости узнаешь, что сходил в несколько клубов, изнасиловал дцать девушек, а ещё стащил сейф, ведь фоторобот нарисованный на коленке так похож. И никого не волнует что ты успел сделать лишь пару шагов из подъезда. Любят же они усложнять людям и так нелёгкую жизнь. Каждый день переживаешь, что вышла статья про тебя или кого-то из твоих друзей и виновниками этой писанины являлись один неверный шаг, одно неверное движение, одно неверное слово. И, увы, даже завершение карьеры не спасёт от «преследователей».       Снова в мысли свои погрузился. Эти думы – вина тому что Чонхо ушёл в другой район и не заметил шатающегося из стороны в стороны пьяного мужчину. Столкновение, пускай и не сильное, заставило пьяницу упасть, выругаться благим матом на невнимательно сосунка и теперь он пытается встать. Конечно, как добрый человек Чхве пытается помочь, придерживает, извиняется, но от его рук отмахиваются, требуют больше извинений, пытаются научить жизни. Это последнее что парню нужно. Чтобы не сорваться на этого человека, юноша молча поклонился и пошёл дальше. Но пьяного пострадавшего это не устроило, он продолжил что-то говорить в след, догнал и за плечо айдола схватил, к себе разворачивая. Кажется, успокаивающее представление избиения раздражителя перестанет быть просто плодом фантазии. Вместе с разворотом корпуса занёс кулак, уже предчувствуя какой будет хруст от чужого сломанного носа. Да только вот никак не ожидал, что на руке совершенно иной человек повиснет. Конкретно мэмбер. Конкретно Ёсан. И давно он тут? Пока младший отвлёкся, старший пытался разрулить ситуацию с пьянчугой. Из-за бьющих по вискам адреналина и злости макнэ ничего не услышал из диалога и просто пошёл за согруппником,уводящим его вдоль дороги.       Они шли молча. Как будто изначально договорились пойти вместе на ночную прогулку. Чонхо успокоился, руки дрожали, а глаза разглядывали асфальт под ногами. Совестно очи поднять на собеседника. Что Ёсан тут делает, как давно следит и почему ничего не говорит? Если утром подобное молчание напрягало Юнхо, то вот теперь Чхве не по себе от этого. Единственный человек, не выводящий младшего на негативные эмоции спас его от неприятных последствий и всё ещё не заваливает расспросами или нотациями, как это сделал бы Сонхва или Хонджун. Чувствуя вину за предоставленные неудобства старшему, макнэ прокашлялся, позволяя голосу прорезаться.       – Я.. Я много чего пропустил интересного сегодня, да? – Не самое лучшее время для извинений или благодарностей, поэтому начинает издалека.       – Ничего такого. Я репетировал с Юнхо хореографию. Минги и Хонджун засели в студии, правки в новые песни вносили, кстати так и не вышли от туда. Уён, Сан и Сонхва отправились в тренажёрку, – улыбается, будто ничего и не случилось.       – Понятно, – всё и что смог сказать младший, сопровождая единственное слово кивком. Все работали пока он самобичеванием занимался.       – Вроде все и были при деле, что даже думать о чём-то другом времени не было, но всё равно чувствовалось что чего-то не хватает, – Кан глянул косо на Чхве и ладонь ему на плечо положил, – или кого-то.       Чонхо далеко не глупый и уж такой жирный намёк поймёт без всяких уточнений. Вероятно только лишь из-за парней вокалист и не делает отчаянный шаг в завершению своей карьеры. Как бы сильно они не раздражали своим присутствием, они всё ещё члены семьи. Члены ЕГО семьи.       – Прости, хён. Мыслей не самых весёлых куча. На вас срываться не хотел, – ого, даже не пришлось терроризировать банальными вопросами.       – Мы всё понимаем. Не переживай. Но лучше делись с нами этими мыслями, если это возможно, а то так и до депрессиине далеко. Мы всегда рядом и готовы поддержать, даже когда ты готов нас послать на три весёлых, – Ёсан хихикает и легко пихает младшего в бок. Чонхо наконец смог еле улыбнуться, главное что улыбка не фальшивая. Неужели комфорт в коем то веке почувствовал?       – Я просто устал. От всего и от всех, – пнул несчастный никого не трогающий камешек и руки в карманы кофты спрятал, сжимая их в кулаки. Нелегко всё же говорить это, но может старший поможет мысли в порядок привести, – Всё и все раздражают, что хочется убежать, превратиться в невидимку или чтобы у всех случилась массовая амнезия и меня забыли, – губы поджал, понимая, что последнее ляпнул зря.       – Я тебя понимаю, – Кан кивнул и сел на первую попавшуюся лавочку, похлопал по пустому месту рядом, приглашая собеседника. И когда эти они в парк успели переместиться? – Думаю такое чувствовал каждый из нас. Только вот справлялись каждый по разному.Убежать – тоже вариант, хоть и не самый лучший, а забыть тебя мы даже с амнезией не сможем. Всё ещё будет чувство, что не хватает ещё одного члена семьи.       – А что ты мне тогда предлагаешь делать с этим? Эти мысли столь навязчивы, что появляется одно лишь желание – убежать!       – Ну так убеги, – Ёсан безразлично пожимает плечами, чем вызывая непонимание младшего. Его вот так просто отпускают? После слов о «семье» его отпускают на четыре стороны?! – Убеги, но не забудь вернуться туда, где, как ты считаешь, твой дом.       – Ты сейчас о чём, хён?       – Я о том, что почему бы тебе не взять какое-то время выходных? Уехать куда-нибудь, расслабиться, решить какие будут дальнейшие шаги и какие у тебя цели. А мы, – Ёсан повернулся к Чонхо, улыбаясь грустно, – мы поддержим тебя и, если надо будет, поможем.       Чхве усмехнулся легко и лишь кивнул, поблагодарив согруппника. Может это действительно будет наилучшим вариантом? Вероятно надо будет переговорить с Хонджуном.       По дороге обратно Ёсан уже более детально рассказал как прошёл день и какие забавные случаи успели произойти, а Чонхо слушал внимательно да смеялся. Хорошее завершение внезапной прогулки.       После разговора с лидером, менеджером и генеральным директором было приятно решение об отпуске длиной в неделю. На это время макнэ группы вернулся в родительский дом, где его встретили с распростёртыми объятьями. Жаль только, что младший брат всё ещё в армии. Он очень соскучился по своей семье.       Может день, может два юноша просто провалялся в кровати, гулял по округе и старался как можно больше времени провести с родителями. Больше лени его тело не могло выдержать и требовало активных занятий. Всё же, за столько лет уже привык к активной работе. Дабы победить эту «ломку» и быть хорошим сыном – помогал отцу и матери по дому. Когда дел не оставалось – практиковался в вокале. В одном из ящиков нашёл свою старую тетрадь с текстами песен, которые пытался написать в школе. Воспоминания, ностальгия. Решил немного их подкорректировать, умея уже профессиональные навыки и вуаля строки заиграли новыми красками. Надо будет потом Хонджуну показать! А разве было принято решение о возвращении? Нет, но показать же никто не запрещает!       Ещё пару дней спустя. Все дела закончились. Делать нечего. Все тетради перебраны, фантазия на новые строки исчерпана. Всё тело снова ломит от безделья, в компании то они чуть ли не сутки заняты. Да и дома очень тихо бывает, слишком тихо. Если раньше он наслаждался ей, то теперь она звенит в ушах, не давая сосредоточиться или, банально, уснуть. Не хватало сумбура. Не хватало шума, от которого он так пытался избавиться. Очень хотелось, чтобы в один момент дверь открылась с ноги и там оказался Чон-вредитель-Уён. И очень расстраивало, когда этого не случалось.       Точкой невозврата стала присланная Сонхва общая фотография семерых мемберов, с подписью: «Ждём маленького мишку обратно в берлогу».Из-за этой чёртовой фотографии отпуск закончился раньше. Он успел всё обдумать за эти несколько дней. Он успел принять решение. Он останется в этой родной берлоге, рядом с этой раздражающей, выводящей на нервные срывы, слишком шумной семьёй. Они прошли вместе уже большой путь и ведь это даже не середина. Нужно пройти дальше и узнать, что ждёт за горизонтом. Одному это явно тяжело будет сделать.       – Верно, капитан?