2 октября 2005, воскресенье

Драко стоял около квартиры Гермионы в расстегнутом темно-синем пальто и держал в левой руке папку. Помедлив, вздохнул и нажал на дверной звонок. Через полминуты из-за полуоткрытой двери на него с удивлением смотрели карие глаза. — Малфой? — спросила ведьма, — Привет! Тут Поттер просил передать, — он продемонстрировал ей папку с логотипом отдела магического правопорядка. — А, вы все-таки успели собрать нужные документы, отлично! Без них мне было бы сложнее в командировке, — обрадовалась она. — Спасибо, Драко! Заходи, — Гермиона и не заметила, как он дернулся, услышав свое имя. Войдя в квартиру, он потянул за собой дверь, и та захлопнулась с громким щелчком. На девушке был бордового цвета брючный костюм, а на вешалке в прихожей Малфой заметил темно-серую дорожную мантию. Избежав заключения в Азкабане и став свидетелем крушения всего того, во что его семья верила, он твердо решил, что впредь будет сам управлять своей судьбой и жизнью, и ложные идеалы больше ему не указ. А потому, долго не раздумывая, Малфой устроился на работу в аврорат. Начав с самой низкой должности, через несколько лет упорного труда он стал одним из самых востребованных сотрудников отдела. Сейчас Драко работал бок о бок со старшим аврором Гарри Поттером и теперь почти ни одно секретное задание не обходилось без его участия. Девушка протянула руку, чтобы забрать папку, когда Малфой прочистил горло. — Еще мне нужны ключи от твоей квартиры, чтобы передать их Уизлетте, — отдавая документы, нервно выпалил он. — О, хорошо. Только она же теперь Поттер, — улыбнулась ведьма, повернувшись, чтобы уйти. Драко закатил глаза. Привычка называть жену Гарри Поттера по ее девичьей фамилии укоренилась в нем со времен учебы. — Проходи, я сейчас. Чай не предлагаю, спешу, — прокричала она из комнаты. — Ага, у тебя порт-ключ в 19:37, знаю, — на его взгляд получилось резковато. Малфой не понимал, почему последние четыре месяца так сильно нервничал в ее присутствии. Это раздражало его. Он часто чувствовал себя рядом с ней как школьник, а не взрослый мужчина. Терялся, не знал, что и как сказать, боялся сморозить глупость. Но выходило, что именно глупостями он и сыпал в ее сторону, поэтому решил, что стратегия отмалчиваться вполне рабочая. Прихожая казалась уютной из-за приглушенного освещения, несмотря на небольшой беспорядок, царивший в комнате. Вздохнув полной грудью, мужчина ощутил аромат чего-то горького свежего и немного цитрусового. Вероятно, Гермиона наносила парфюм незадолго до его прихода. Кажется, в запахе угадывались нотки лимона. Сделав пару шагов вглубь квартиры, Драко ощутил чей-то взгляд на себе и немного напрягся. Он понимал, что вряд ли ему что-то угрожает в квартире Грейнджер, и все же рука автоматически потянулась к кобуре – реакция аврора крепко впиталась в его кровь. Посмотрев вниз, он встретился с внимательными желтыми глазами полуниззла, который разглядывал его в течение нескольких секунд, а затем неспешно двинулся по направлению к нему. Мужчина замер и заинтересованно ждал. Кот обошел его, тщательно обнюхав, и протяжно маякнул, даже вполне доброжелательно, как показалось Малфою. А затем случилось то, чего мужчина не ожидал. Живоглот потерся о его ногу и заурчал. — Ого, ты кажется ему понравился, — удивилась вернувшаяся Гермиона. — Глотик, сейчас не время приставать. Услышав голос хозяйки, зверь лениво повел ухом, но не отошел, а плюхнулся прямо на ботинки Малфоя, начиная мять передними лапами шнурки. — Грейнджер, сними его с меня, он тяжелый, — недовольно пробурчал Драко, однако шевелиться не решался. — Ты знаешь, жмыры чувствуют ложь. Так просто он бы не разлегся у тебя в ногах. — Подойдя к нему и присаживаясь на корточки, серьезно сказала Гермиона. — А уж «молочный шаг» - это вообще любовь и доверие с первого взгляда, — засмеялась она, беря Живоглота на руки. — Какой шаг? — заинтересованно спросил Малфой, забирая ключи из протянутой ею руки. — То движение, которое он делал, когда мял твои шнурки, будто массаж. — Понятно, — задумчиво протянул мужчина. Живоглот, кажется, не спешил слезать с рук Гермионы, пока она нежно проводила пальцами по мягкой шерсти. Кот терся мордой о ремешок, который Малфой ранее не заметил. Скользнув по ремешку взглядом вниз, он наткнулся на небольшую сумочку, которая висела через плечо. Она выглядела как мешок или скорее как китайский новогодний фонарик пурпурного цвета с полосками разных оттенков: лавановый, чароит, лиловый, цикломеновый. Расшитая бисером, она была стянута шнурком серого цвета, а по бокам вдоль вилась пара оранжевых ниток. — Что это за убожество, Грейнджер? Тебе не хватает зарплаты на нормальную сумку, достойную заместителя отдела? — язвительно, колко. Он тут же пожалел, что прицепился к ее аксессуару. Какое ему дело. — Возможно, ты и сам бы от такой не отказался, зная, какая она вместительная и удобная. И вообще-то это мой чемодан для командировки, — гордо заявила ведьма, заправив волосы за уши. — Ну, тебе пора, у меня осталось восемь минут до того, как сработает порт-ключ. — Да, точно! Э-м-м-м, Грейнджер, — обратился он к девушке, чувствую неловкость от собственной просьбы. — Будь осторожна! Ему показалось, или кончики ее ушей зардерлись? Улыбнувшись, она уверенно кивнула и закрыла за ним дверь. Раньше он никогда не был у нее дома и, кажется, поведение жмыра удивило ее не меньше, чем Драко. Своенравные животные с независимым характером редко публично проявляли признаки привязанности, но всегда тонко чуяли нечестных людей. По пути домой он подумал о том, что именно они с Грейнджер чаще остальных работали над совместными проектами их отделов. Ни одно дело аврората, связанное с расследованием контрабанды магических существ, не обходилось без ее присутствия. Драко, как правило, был молчалив и держался отстраненно. Девушка же вела себя с ним по большей части вежливо и доброжелательно. Хотя ее требовательность и педантичность иногда пугали. Малфой заметил, что через восемь месяцев плотного сотрудничества Гермиона словно расслабилась и привыкла к нему. Его же отношение всегда было ровным и сдержанным, по крайней мере именно таким он старался оставаться рядом с ней. Иногда он язвил, но о прежних школьных оскорблениях речи не шло. Когда он вошел в свою квартиру в маггловской части Лондона, перед глазами все еще стояла девушка с кудрявыми распущенными волосами и покрасневшими кончиками ушей.