Рассказ 7. Кровавый пикник (чёрный юмор).

      Кровавый мир источал из себя все оттенки багровых цветов. Черные птицы сидели у одинокого дуба посреди алой степи и оглядывались вокруг в поисках потенциальной умирающей жертвы. Представляли в своих умах, как будут острыми клювами выковыривать куски протухшего мяса и сгнившие внутренности, как вытаскивать глазные яблоки с глазниц и глотать словно это были мясистые черешни.       Вдруг ни с того, ни с сего в дубе стала увеличиваться расщелина. От жуткого и древесного поскрипывания ствола дуба вороны вспорхнули вверх от испуга и улетели прочь.       Из дыры выскочила старая цыганка — с пепельными волосами и шалью, накрытой на плечи. На запястье левой руки была продета большая и плетёная корзина с непонятным содержимым.       Она достала оттуда большущую скатерть и расстелила на пустую и гладкую степь — на нём были нарисованы белые и чёрные квадратики в шахматном порядке; но в этом мире чёрные квадраты приобретали оттенок вишни.       После чего вытащила пластиковую посуду, вилки и ложки и поставила их на скатерть. Потом очередь дошла до консервированных банок с непонятным содержимым. Присела рядышком и стала ждать прихода гостей.       Спустя получаса из расщелины появились трое бестелесных мальчишек-ребятишек — одеты были в каких-то непонятных монстров и в руке держали мешочки с загадочным содержимым.       — А вот и мёртвые духи Хэллоуина пожаловали, — с улыбкой, откуда выпячились прогнившие зубы, произнесла старушенция, — что на гостинцы принесли?       Вместо ответа они с радостными лицами перевернули мешки, и оттуда прямо на скатерть посыпались куча разнообразных конфет и батончиков.       — Вот, собственно говоря и всё, — ответил один из них.       — Что-то маловатого вы принесли, — угрюмо сказала цыганка, — притом ещё долго не приходили.       — Это всё один дед-пердед, — оправдывался второй среди них, — разрезал нас бензопилой — пришлось долго восстанавливаться.       Дети оглянулись и возмущённо воскликнули:       — А чё это ты говоришь, что нас долго не было? Вот, видишь, остальных же нету!       Старушка выругнулась и махнула рукой, мол, не доставайте, а садитесь рядом, ждать других гостей.       Из расщелины спустя десять минут вышло непонятное существо — шерсть у него вставала дыбом, при усмешке наружу выглядывали острые клыки.       — А вот и наш Серёженька пришёл! — обрадовалась она и хлопнула в ладоши.       — Здрасьте, — поприветствовал всех оборотень, — я с гостинцами пришёл.       После чего достаёт из-за пазухи несколько свёртков, завёрнутые во фольгу, и ставит на скатерть. Из свёртков протекает несколько капель крови (а может и не крови, так как из-за единственного и господствующего в этом мире цвета вишни было трудно различить).       — Спасибо, что превратили меня в оборотня, госпожа цыганка, — благодарил её он, — в таком обличии я наконец-то осознал свою истинную сущность... И понял, что вкусней человечины нет ничего.       Старуха засмущалась и покраснела:       — Ой, да что ты. Ты слишком добр ко мне.       Волкоподобное существо взглянуло на полную луну, одиноко торчавшую посреди открытого небо, и гулко завыл во весь голос.       Затем из расщелины явился силуэт в балахоне и с косой в руке. Из под обеих рукав торчали костяные руки. Он принёс увесистый мешок из-под картошки и бросил его на скатерть.       — А вот и сама Госпожа Смерть пожаловала, — сказал Серёжа, — что ты принёсла к нам на трапезу?       Вместо ответа схватилась за дно, пропитанную густой кровью, и поднял вверх. Оттуда высыпались множества голов, срезанных с тел фрицев.       — Мозги оставим на десерт, — с лёгкой улыбкой отозвалась цыганка.       И потом разверзлась земля чуть неподалеку от них. Дыра расширилась, и оттуда высунулась рука с шестью когтистыми пальцами. Она вцепилась в землю и снизу стал подыматься демон с копытами вместо ног и с маленьким рожками на лбу. Был одет в рубашку с затянутым на шее галстуком и в руках нёс небольшой мешочек — поменьше того, который несла Смерть.       — Извиняюсь, что так поздно, — проговаривал Дмитриус, — пришлось долго договариваться с начальством по поводу гостинцев от грешников.       — Ну чтож, — хлопнув в ладоши, сказала старуха, — вот и все пришли.       Однако, когда бросила взор на гостей, то последние удивлённо взглянули вдаль через её плечо. Она обернулась и видела, как по горизонту, слева направо двигался своей обычной походкой здоровенный мужичок в рубахе и широких штанинах. Ступни были абсолютно голые. Богатырь же, в свою очередь, остановился и тоже поглядел на гостей из другого мира (или может из других миров, кто знает). После чего плюнул на землю, фыркнул немного и двинулся дальше на своё длительное и бессмысленное приключение.       Монстры вернули обратно свои взоры.       — М-да, — сухо молвил Дмитриус, — ну и странное местечко ты выбрала для пикника. Здесь куда ни глянь — везде красный цвет.       — А мне нравится, — сказал третий мальчишка, — здесь так страшно красиво. Да и к тому же, мы здесь только на один вечер.       Время разговоров закончилась, и теперь все приступили к трапезе.       Оборотень развернул фольгу и вытащил прожаренные куски мяса.       — И кто это у тебя был? — спросила Смерть у Серёжи.       — Да так, пацаны, которые поклялись матерями своими и нарушили тем самым клятву.       — Так это ты был? — удивился Дмитриус, — мы этих детей отправили в круг, где бьют по попе раскаленной сковородой. Будут знать, как такими клятвами разбрасываться. Считай, на всю вечность запомнят.       Все монстры и духи тут же разразились диким хохотом.       — А я много чего делала, — хвасталась цыганка, — и пацана превратила в оборотня, — указала на Серёжку — тот благодарственно кивнул, — и девочку в смартфон засунула, но знаете, какое моё самое любимое достижение?       — И какое? — хором произнесли мертвые детишки.       — Продвинула в массы уринотерапию.       — У-у-у, — отстранённо сказали остальные от противного заявления, — это, конечно, очень жёстко.       Монстры набросились на еду. Дмитриус отрывал мясо пацанов и рьяно разжевывал их. Смерть предпочитал конфетки и бросал их вместе с обёрткой прямо в черную бездну, покрытую капюшоном. Духи откупоривали банки, принесённые от цыганки — внутри были глаза и языки в собственном языку. Мальчики бросали глаза себе в рот и ощущали, как зубы расплющивали глаза словно под давлением от гидравлического пресса.       — А что ты принёс, Дмитриус? — с особой любознательностью спросила Смерть.       Демон вместо ответа вывернул края мешка наизнанку и, монстры увидели то, отчего брезгливо попятились назад.       — Фу, что это за мерзость? — негодовал оборотень.       — Это самое ни на что есть деликатесы, — усмехнулся Дмитриус, — причиндалы от педофилов.       — Это просто отвратительно, — чуть не блеванул один из духов-мальчиков, — ты же знаешь, что у всего должны быть границы.       — Дай сюда!       Цыганка силой взяла у него мешок, который демон пытался высыпать на скатерть, завязала узлом горловину и кинула как можно дальше отсюда.       Дмитриус поник головой и огрызнулся.       Цыганка и остальные воткнули трубочки через пустые глазницы внутрь голов и стали высасывать мозги.       — Ой, — фыркнул оборотень, — что-то уж слишком горькие.       — А ты чего хотел? — ответила на его возмущение Смерть, — их мозги так и пропитались фашистской пропагандой. Поэтому такие горькие.       Наевшись досыта, тут же вздохнули после чудесной трапезы. Потом начали беседовать на жуткие, разные темы. Смерть проводила костяным пальцем по краям банки и о чём-то задумалась.       — С тобой всё в порядке? — поинтересовался оборотень насчёт её состояния.       — Всё думаю о том сержанте, — молвила она, — он должен был умереть от воспаления ног. Но вместо этого срезала ему ноги до колена, чтобы не умер.       — Зачем?       — Не знаю, — виноватым тоном произнесла она, — может мне его жалко стало. Или нет. Сама того не знаю.       Закончив с обсуждением, цыганка достала из корзинки бокалы и раздала всем монстрам. Вытащив бутылку, откупорила её и разлила.       — Это точно кровь? — спросил Дмитриус и вглядывался в поверхность жидкости, пытаясь разгадать, что за напиток из-за кровавого освещения.       — Точно, — сказала она и подняла бокал, готовясь произнести тост, — давайте, также как и всегда делаем каждый год, пугать людей и жрать человечину. И соберёмся вновь через год.       — Только давайте я буду выбирать место, где встречаться, — ответил высокий парнишка.       Остальные кивнули, чокнулись бокалами и выпили до дна.       После чего попрощались друг с другом и ушли через расщелины. Бабка собрала скатерть и корзинку и вышла последней, как тут же проходы захлопнулись.       Тишина вновь вернулась на степь, где рос в одиночестве один единственный дуб. Под единственной, кровавой луной.