Дарк

Когда началась война, все изменилось. Хогвартс перестал функционировать в качестве обыкновенной волшебной школы, теперь это было место, управляемое Волан-де-Мортом и его приспешниками, здесь уже не было безопасно. Все слова о защите Дамблдора оказались пустыми: директор так нелепо умер, оставив школу как раз накануне войны. В Хогвартсе оставалось несколько укромных уголков, где прятались юные участники Ордена Феникса, Отряда Дамблдора и просто выступающие против Волан-де-Морта ученики, официально не вступивших ни в одно оказывающее сопротивление движение. Но и эти тайные ходы, секретные комнаты и прочие места, где прятались клубы, поддерживающие Гарри Поттера, который, кстати говоря, исчез из видимости, переодически обнаруживались новой администрацией школы. Никто из последователей Поттера не знал, где сейчас их Избранный, жив ли он вообще и не схвачен ли Пожирателями. Да, Гарри Поттер был жив и свободен. Гермиона была вместе с ним. Только что ушел Рон. Грейнджер сидела на холодных камнях и колдовала защитные чары, чтобы их ни в коем случае не заметили Пожиратели. Последнее слабенькое Протего, и Гермиона устало опустила взгляд в бездну, раскинувшуюся под скалой, на которой она и Гарри разбили палатку. Она была готова сдаться. Это было совсем не то, о чем она мечтала всю жизнь. В детстве, когда девочка росла среди магглов, она, конечно же, хотела быть феей или русалкой, как и другие дети ее возраста. И вот, одиннадцать лет, она получает магическое письмо и оказывается волшебницей. Это было неописуемо: Гермиона была счастлива, воодушевлена; она мечтала скорее начать учить заклинания и рецепты зелий. Упорная летняя подготовка, и фамилия Грейнджер уже на слуху у всей школы — это ведь лучшая ученица на своем курсе, возможно, одна из лучших вообще за всю историю школы! Но все оказалось не так-то просто. Началось все с этого несчастного философского камня. Девочка искала книги, расследовала откуда появился философский камень, кто его создатель... Сначала это казалось Гермионе безобидной забавой. Пока Гарри и Рон чуть не погибли. И с каждым годом все становилось хуже. Под угрозой оказывались жизни все большего количества людей. А теперь пришла война. Война забрала все. Гермиона потеряла родителей, которыми так дорожила, и возможно больше она с ними никогда не встретится. Никогда. Гермиона потеряла друзей, которые погибли в битвах или ушли на далекие фронты, в другие города или страны, где они были нужнее. От некоторых она получала плохие вести, от некоторых не получала их вообще. Гермионе было страшно. А еще, возможно, Гермиона потеряла Драко. Они влюбились в конце пятого курса. На любовь, чистую, еще подростковую любовь, у них был всего год. И то, год, когда приходилось прятаться по углам, скрываться от родителей Драко, многих знакомых. И то, год, когда Драко скрывался не только от окружающих, но и от Гермионы. Она чувствовала, что что-то не так, но парень почти ничего не рассказывал. И Гермиона страдала. Как страдала сейчас, когда она неоднократно посылала послания с патронусом, но никогда не получала ответа. Их не могли перехватить, иначе ее и Гарри вычислили бы и обнаружили. Но ведь Драко тоже не мог игнорировать ее? Ее слезные просьбы ответить, ее долгие признания в любви, ее мольбы к Драко не бросать ее. Гермиона поднялась и вошла в палатку, где сидел Гарри, изучая книги, карты и прочие бумаги. — Гарри, послушай, я больше так не могу. — В чем дело? — явно незаинтересованно спросил парень, не поднимая взгляда. — Я больше не могу прятаться тут. Пока все воюют, пока все там, по фронтам. — Мы не прячемся, мы ищем крестражи. — Мы прячемся! Уже прошло несколько месяцев, а мы не сдвинулись ни на дюйм! Гарри, мы просто тратим время в пустую. Я чую сердцем, я должна идти воевать, я должна бороться! Я устала отсиживаться, делая вид, что мы тут важные фигуры. Гарри, мы будто трусливо поджали хвосты и просто не высовываемся, ждем конца. Но так мы ничего не дождемся. Ничего не случится, если так будет продолжаться. — Гермиона, — Гарри медленно поднял глаза, перестав изучать карты. — Ты знаешь, что мы не победим Волан-де-Морта без всех крестражей. Уничтоженных крестражей. Девушка молчала. — Ты думаешь, я не прав? — Я думаю, пока ты ищешь крестражи, погибают сотни, если не тысячи. По всей стране. Гарри, игра не стоит свеч. — Мы либо сейчас потеряем эти тысячи, либо потеряем их, когда не сможем победить Пожирателей из-за того, что не нашли крестражи. Гермиона отрицательно замотала головой. Она знала, что Гарри прав, но не хотела это признавать одновременно. Девушка еле сдерживала слезы. — Мне тоже сейчас тяжело. Гарри уже потянулся, чтобы обнять подругу, но она вскочила и выбежала из палатки, по дороге захватив с собой свою бездонную сумочку. — Защиту я установила, ищи крестражи теперь сам. Она знала, что оставляла Гарри одного. Но другого выбора она сделать не могла. Просто не могла. Девушка шла. Долго шла, по горам, по лесам. Она не разбирала дороги. Гермиона плакала, кричала, спотыкалась и падала. Снова шла. Выйдя на широкую лужайку перед одним из небольших лесов, который она пересекла за эти несколько часов, девушка трансгрессировала прямиком в Хогсмид, откуда она планировала добраться до Хогвартса. Гермиону резко дернули за рукав, затащив в темный переулок, предварительно заткнув ей рот рукой, чтобы девушка не кричала. — Гермиона? Почему ты тут? — спросил знакомый голос. — Невилл? — спросила Гермиона, когда однокурсник уже ее отпустил. — Я сегодня дежурю. Пойдем быстрее. Через узкие коридоры, потайные ходы и подвалы Невилл провёл Гермиону в небольшую комнату, где собралась большая часть старшекурсников. Здесь были все факультеты, кроме Слизерина. — Здесь собирается ученическая часть Ордена, — пояснил Невилл. — Создаем стратегии и создаем оружие для противостояния. Гермиона вглядывалась в лица сидящих вокруг учеников, которые также пристально смотрели на девушку. Среди них Драко не было, а спросить, где он, Гермиона не могла. — А почему нет ни одного слизеринца? — Они все решили поддержать Пожирателей. — Все?.. — голос Грейнджер значительно притих, а в глазах появился страх. — Абсолютно, — отрезал Невилл. — Кстати, что с крестражами? Совсем скоро Пожиратели сделают финальный ход, нам придется отбиваться. — Последняя битва? — Да. У нас должны быть собраны и уничтожены все крестражи. — Понимаешь ли... Договорить Гермиона не успела: в комнату вбежал мальчик, по виду ученик третьего-четвертого курса и крикнул: — Пожиратели снова напали! — Их много? — Около пяти десятков. Невилл начал объяснять стратегию, а Гермиона ринулась к выходу. Она должна была найти Драко. Долго искать не пришлось. Парень находился в том же крыле здания, чуть дальше по коридору от тайного собрания орденовцев. — Драко! Ты жив! — Гермиона хотела кинуться к нему на шею. — Естественно, жив, — Драко сделал несколько шагов в сторону. Он не улыбался и вовсе не был рад встрече с Гермионой. — В чем дело? Куда ты пропал? Почему не отвечал? Драко? Драко, я очень переживала. Грейнджер была так счастлива снова видеть его, снова называть его имя, снова стоять рядом с ним. — Для тебя я больше не Драко. Я больше не люблю тебя. Девушка опешила. Такого просто быть не могло. — Пожиратель Смерти не может любить грязнокровку. — Пожиратель... — Гермиона побледнела. Малфой закатал рукав. На правом запястье был выбит черный череп и вьющаяся вокруг змея. Ноги Гермионы подкосились, она ухватилась за стену, чтобы не упасть. Глаза девушки намокли. Драко развернулся и ушел. Парень медленно шел вдаль коридора, пока не исчез из глаз Гермионы. Для девушки это был конец. Бороться смысла не было. Война забрала у нее все.