Pt. 3

— Я только что видел нового человека? Но ты же сказал, что связь нарушена! — Да, сказал, — резко останавливается Донмён, отчего Гиук впечатывается тому в спину и потирает нос. — Но, видимо, эта штука работает не так. То есть, есть что-то, что привозит людей сюда, а то, что мы нашли, работает как-то по-другому, — парень вздыхает и оглядывается вокруг, пытаясь найти зацепку, после чего взгляд падает на браслет. — Так вот зачем он нужен. Он больше не горит. — Будешь изучать это все? — Хотелось бы, но у меня просто не хватит знаний и практики. Это займет огромное количество времени… *** — Ты реально… Гиук потирает глаза и смотрит за сосредоточенным старшим. Уже как два дня парень не мог найти его и решил, со страхом, зайти в библиотеку. И оказался прав — Донмён сидел, буквально, в куче книг и младший совершенно не понимал зачем. — И зачем ты это делаешь? — спрашивает Ли, садясь рядом. Он берет одну из книг за обложку, так небрежно и будто с отвращением, после кладет обратно и кривит лицо. — Допустим, ты прочитаешь это все, а смысл? На практике применишь? Сон закрывает глаза. Тяжело вздыхает. Открывает глаза, глядя прямо в глаза Гиука. Младшего словно холод окутал. Этот взгляд зачаровывал, гипнотизировал и хотелось просто подчиниться всему, что скажет старший. Немного пугающе, но так чарующе… — Ты будешь мне помогать. — Чегось? — Я только с тобой знаком и… — Подожди, стоп. То есть, ты тут дофига времени тусуешься, но ни с кем не познакомился, кроме меня? Ты что, интроверт? — Нет. Просто боюсь, что, как раньше, из-за того, что я много разговариваю и общаюсь, я стану отталкивающим. Мой характер поменялся, я будто… перепрограммировал себя? Возможно, мы реально меняемся здесь… вот так. Это пугает. Я не хочу здесь оставаться. — Ты хочешь вернуться? А… как же я? — Гиук опустошенно смотрит в пол, который казался теперь еще холоднее, и это совсем не потому, что пол — сплошное железо. — Мы можем вместе покинуть это место. Мы можем все покинуть это место, если правильно все настроить. Там какой-то кусок не был сломан, возможно, мы что-то и сможем сделать, — Сон, наконец, закрывает книгу и откладывает в сторону. Он подползает к младшему и целует в лоб, убирая прядку волос за ухо. — Если ты мне поможешь, у нас все получится. Мы можем все, ведь это не наш мир. Гиук, словно ребенок, доверчиво смотрит в завораживающий взгляд. Теперь он не был таким холодным и пугающим — он согревал, будто изнутри, глаза Донмёна улыбались, как и сам парень. И его улыбка грела душу и разбивала сердце. Ли вздыхает и протягивает в ответ руку, которую сначала не заметил, кивает, соглашаясь. Старший улыбается шире и поднимает ребенка с пола, забирает одну из книг и свой блокнот — он стал заметно толще, видимо, слишком много новых записей. Донмён тащит младшего туда, где они были несколько дней назад — он не один раз уже был там один после того случая, специально изучая то, с чем предстоит иметь дело. Он ничего не понимал. Но, почему-то, книги по этой станции были в наличии. Кто-то предусмотрел такой расклад? «А, может, я тут для того, чтобы починить это? Может, я тоже робот и запрограммирован?» — внезапно проносится в голове парня. Он останавливается внезапно, Гиук чуть не врезается в него и смотрит недоуменно, подняв бровь. Он видит и внимательно следит за тем, как старший кусает пухлые губы, глядя куда-то на землю. А после разворачивается и целует Ли в губы долго, не сильно стискивая щечки младшего. — Роботы не могут чувствовать, — лепечет себе под нос парень, но смотрит снова на землю. Гиук не понимает, а Донмён разворачивается и продолжает свой путь. Ли не отстает и лишь, краснея, трогает свои губы пальцами. Он явно не спит. Да и при чем тут роботы? Гиук совершенно не понимает того, зачем старший копается в этих развалинах, ведь и так было ясно, что починке ничего не подлежит — все выглядит настолько поломанным и ненадежным, что казалось все плохой идеей. Он все еще думает о поцелуе и нервно кусает губы, не решаясь спрашивать Донмёна об этом, ведь тому сейчас явно не до этого. Он то и дело просит помочь пододвинуть что-то или подать какой-то инструмент. Как оказалось, Сон намеренно пришел сюда подготовленный со всем, как он думал, необходимым. То есть, было ясно, что он хочет все починить, не имея никаких навыков — сам сказал. — Слушай, ну, допустим, внутренности ты починишь, да, а листы железа или что это вообще, где возьмешь? Ну, типа… чтобы закрыть это все от внешних повреждений… Там же надо их как-то будет еще соединить. Оно же для этого делается, вроде как, — мямлит Ли, не совсем уверенный в своих словах. В этом месте нет такого понятия как «плохая погода», поэтому внешние повреждения — это люди, звери и роботы. Донмён сначала переводит недоуменный взгляд — он сейчас пытался перестроиться с одной информации на другую. Переваривая слова в голове, до него, наконец, доходит, что младший прав. Здешние металлические листы, разбросанные достаточно мелкими неудобными и неаккуратными кусочками, явно не годились для этого. А где взять новые? Не разбирать же другие сооружения ради этого? — Ты прав, — вздыхает Донмён, нехотя признавая свое поражение. Он откладывает кусачки и садится на землю, потирая нос. На носу остается небольшое черное пятно, которое Гиук поспешил вытереть прежде чем осознал что он вообще делает. — Думаешь, нужно что-то разобрать? Или найти другой прочный материал? — спрашивает Сон, глядя на младшего, что так старательно очищал его лицо от грязи. — Если честно, я в этом не разбираюсь. Но их же нужно будет еще как-то подогнать под размеры, по форме тоже нужно будет. Оно же не везде прямое, а где ты будешь плавить металл? — интересуется парень. Он знает то, как оно примерно должно быть, но если он начнет что-то делать из того, что сам говорит — это будет совершено не то, ведь он никогда не пробовал делать это и может сделать что-то не так. Донмён падает на землю уже спиной и смотрит в небо. Такая темнота стоит за этим куполом. Пускай и светят здесь тысячи лампочек, там, за толстенным стеклом, скрывается густая темнота и остатки света мертвых звезд. Парень пытается вспомнить зачем он вообще согласился на этот эксперимент и почему он здесь. Но его память об этом будто стерли и помнит он лишь отдаленно свою семью, и то — он думает, что это ложные воспоминания. — Я помню только что у меня есть брат… Мы двойняшки. Дончжу вытолкал меня и сам выбрался через минуту, — усмехается Сон. Почему-то он любит описывать их рождение именно так. — Мы много дрались, но я помню, что даже несмотря на это, мы все равно любили и дорожили друг другом. Могли рассказать все секреты. Болели одновременно… — Могли? — Я просто не помню. Мне уже кажется, что все мои воспоминания изменены и Дончжу никогда не существовало. Я скучаю по нему… Глаза Донмёна наполняются слезами. Страх окутывает его тело и разум и кажется, что вся его жизнь — неправда. Именно поэтому они здесь? Забыть прошлое? Что-то случилось, что они очутились так далеко от дома, имея невероятные способности? Гиук ложится рядом и обнимает старшего, прижимая к груди. Он чувствует как подрагивает его тело и капают слезы — сначала по груди, а после вниз, капая на траву. И уже было непонятно — настоящая или искусственная эта трава. — Я все еще боюсь, что все мои записи исчезнут, когда мы вернемся домой. Если мы вернемся… — Но почему они должны исчезнуть? Может, их как-то перенести в электронный формат и отправить себе на Землю? — Связи-то нет. А вдруг не успею? Кто знает можно ли отсюда вообще что-то унести… — Ты такой пессимист, хён. — Реалист. Они лежат в тишине, практически идеальной, если бы не отдаленные шумы людей и существ. Искусственный свет гудел невероятно громко. И почему-то раньше этого не было слышно так отчетливо. — Донмён-а… — М? — Может, ты скажешь своему зверю не прыгать по мне? И как он вообще нашел нас? По запаху? — ноет младший, пытаясь утихомирить динозавра. — Никогда не думал, что встречу динозавра. Живого, мать его, динозавра! Может, я сплю, а это все один сплошной сон? Сон вздыхает и в очередной раз смущает Гиука, мягко целуя в щеку. Тот заливается краской мгновенно и бегает взглядом, будто что-то ищет. Донмён понял, что ему нравится такая реакция Гиука и он с радостью делает это просто так. Микрораптор, следуя «инструкциям» хозяина так же подбегает, в очередной раз топчась по животу Ли, и тыкается носом в щеку Гиука. Ребята заливаются смехом, а динозавр недоуменно смотрит то на одного, то на другого. — Ты когда-нибудь дашь ему имя? — Не хочу привязываться. Вряд ли его можно будет забрать с собой. Да и выживет ли он там? Разные планеты и… — Здесь ведь как дома. Специально такие условия созданы. Ты чего, забыл? — Верно… — А я… Вдруг я тоже ненастоящий? — вдруг проносится в голове, но изо рта это вылетает намного раньше. Это явно не то, что надо было говорить. — Не говори так! Ты ведь… Настоящий! Ты здесь! Я же вижу и чувствую! — Донмён внезапно подрывается и повышает тон. Его голос дрожит, он снова плачет. Гиук так не любит его расстраивать, так не любит видеть его слезы. Ли подрывается обнять его, защитить, успокоить. Донмён вырывается, пока есть силы, но Гиук крепко обнимает его, убирает прилипшие к щекам волосы и сам целует старшего, чувствуя, как напряжение угасает. Микрораптор путается где-то под ногами и царапает когтями оголенные ноги. — Я здесь. Я живой. Я чувствую, — лишь отвечает парень, глядя в глаза старшего. Сон успокаивается, пару раз шмыгает носом и чувствует, как замок на сердце трещит. Он обещал себе не впускать никого туда. Кроме одного теперь.