.

Беседка была погружена в ночь и тишину. Юй Цзыюань сама наливает себе новую чашу чая. Можно, безусловно, попросить Цзиньчжу или Иньчжу, но сейчас те караулят едва видную отсюда комнату в павильоне. — Моей госпоже не спится? — Цзян Фэнмянь в ночной темноте садится рядом. Юй Цзыюань молчит, пока супруг наливает чай и себе — ему и оставлена вторая чаша для чая на столе, — но после говорит: — Ты сам видел Вэй Ина сегодня. Он так двигался, будто порывался выскочить из своей кожи. Цзян Фэнмянь вздыхает, уточняет: — Моя госпожа опасается? — Твоя госпожа, — чуть резковато отвечает Юй Цзыюань, — до сих пор слышит слухи о том, как закончило формироваться ядро в Вэй Чанцзэ. Цзян Фэнмянь кивает, говорит спокойно: — В нем ядро сформировалось бурно. И с тех пор он видел ее и грезил ею, знал, что у них будет сын, ждал ее. — Смешно, да? — кривится чуть Юй Цзыюань. — Ты встретил ее первой, но он знал ее еще до встречи с ней. Имя они оба не произносят, но и без того ясно, о ком идет разговор. — Я одного не понимаю, — продолжает тихо супруг. — Отчего он, зная наперед, что встретит свою судьбу, не смог увидеть свою смерть?.. Они сидят некоторое время в тишине, а после Юй Цзыюань всё же говорит: — Каждому приходит свое. Мне не было видений, зато Цзыдянь принял меня в тот миг, когда мое ядро сформировалось окончательно. Что было явлено тебе?.. — Память прошлых глав, — чуть наклоняет голову Цзян Фэнмянь, — их опыт, но и их ошибки. Посему я правлю так, как правлю. Юй Цзыюань только кивает на это — в политику она не лезла, а Цзян Фэнмянь с его мягкими улыбками и теплыми взглядами, мог очаровать и склонить на свою сторону почти что любого, значительно усилив положение их ордена. Потому, вероятно, Вэнь Жохань его и недолюбливает. — Как моя госпожа считает, — продолжает Цзян Фэнмянь, — в Вэй Ине сильна кровь отца или матери? — По чьему пути он пойдет, когда его ядро закончит формирование? — понимает Юй Цзыюань. — Не имею ни малейшего понятия. Он походит на… Цансэ-санжень, но Вэй Чанцзэ — его отец, Вэй Ин — продолжатель его крови. Она говорит это довольно уверенно, потому что, несмотря на всю любовь Фэнмяня к Цансэ-санжэнь, сама великолепная ученица Баошань-санжэнь его не любила как мужчину — как друга, брата, кого-то дорогого, но совершенно не привлекающего ее в любви плотской. Юй Цзыюань это понимает, но так же знает, что в своей любви к мертвой практически небожительнице Цзян Фэнмянь может вознести к небесам и ее сына. Не своего. Чужого. — Мы узнаем это сегодня, — мягко говорит супруг. — Или завтра. Недолго осталось. Юй Цзыюань кивает. А потом мимо беседки пролетает спиной вперед Иньчжу. Она даже не кричит, вероятно, банально не успевает никого предупредить. Но и от Цзиньчжу не доносится ни сигнала тревоги, ни даже голоса. Цзян Фэнмянь, не сговариваясь с ней, бросается к комнатам Вэй Ина. Юй Цзыюань спешит следом. Рядом ожесточенно, отдавая всю себя в молчаливых ударах и попытках не победить, а хотя бы выстоять, Цзиньжу бьется с… Вэй Ином?.. — Его нужно обездвижить, — быстро говорит Цзян Фэнмянь. — Если вырубить его сейчас, можно нанести вред разуму и ядру. Юй Цзыюань фыркает, но не спорит. Они вступают в бой одновременно, надеясь навязать ребенку еще, едва сформировавшему золотое ядро, свои правила боя. Цзиньчжу отступает, ловко отпрыгивая и пытается уйти — за помощью или целителями, но Вэй Ин — яростный и наполненный странной болью — замечает это и бросает ей вслед камешек, сияющий от его духовной силы. Цзян Фэнмянь чудом ловит этот снаряд на меч и теряет равновесие. Цзиньчжу бросается к нему — помочь, поднять, благодарить за спасение своей жизни уже этим. — Ты совсем рехнулся, мальчишка?! — почти хрипит Юй Цзыюань, выдерживая напор Суйбяня одна. — Откуда у тебя такая сила?! — Мертвым лучше знать!.. — смеется вдруг безумно Вэй Ин. — Но я жива! — рявкает на него Юй Цзыюань. И Вэй Усянь сбивается с темпа, делает одну крошечную ошибку, и вот уже его меч летит в сторону, а Цзыдянь оплетает ребенка, чтобы и шевельнуться не мог и упал, подкошенный чужой волей. — Фэнмянь, меч!.. — прикрикивает Юй Цзыюань, когда Суйбянь разворачивается в воздухе и летит в ее сторону. Можно отпустить Цзыдянь, но без подпитки ее духовной силы он может и не выстоять против взбесившегося и выжигающего себя мальчишки. Супруг вместе с верной служанкой Суйбянь перехватывают в полете, прижимают к земле, а Вэй Ин скалится почти, смотрит темными глазами и говорит: — Что? Снова дурите меня, твари?! Показываете мне дом!.. Счастье!.. Показываете мне время, когда Пристань Лотоса еще не сожгли Вэни, не убили всех… всех… всех… когда не было еще трудовых лагерей, тропы Цюнци, Безночного Города и Луанцзан!.. Не было напрасных жертв во имя меня, когда это я!.. Я должен был спасать!.. Вэй Ин кричит, срывая голос, а под конец захлебывается рыданием. Юй Цзыюань смотрит на него и не может отвести взгляд от его горя, его боли и потерь, которые он понес. Она почти уверена, что сейчас он видит ее мертвой. — Матушка? — раздается испуганный голос а-Чэна. — Отец?.. Что… Что с… — Фэнмянь, уведи сына!.. — приказывает Юй Цзыюань. — Я тут сама. Цзян Фэнмянь так явно хочет поспорить, но Цзыдянь, сейчас спеленавший Вэй Ина, в ее руках, а ребенок отчаянно пытается не рыдать. — Не в первый раз, — напоминает Юй Цзыюань. Не лжет. Не в первый раз она отлавливает таких, потерявших возможность осознавать время, пространство и себя, но в первый раз они настолько себя не щадят. — Я вернусь, — говорит супруг. — А-Чэн, пойдем-ка на кухню. Думаю, а-Ин будет голоден, когда всё закончится. Цзян Чэн покоряется воле отца, очень испуганно глядя в сторону Вэй Ина, но не спорит, нет, понимает, что он сейчас не к месту и не ко времени. Юй Цзыюань провожает их взглядом, а потом спрашивает тихо и тяжело: — Я мертва? Вэй Ин бросает на нее полный злости взгляд и чеканит: — Не тебе, тварь, нацеплять на себя облик этой блистательной госпожи. — Так уж и блистательной? — хмыкает Юй Цзыюань. — Я же Пурпурная Паучиха. Злобная стерва, что творит в Пристани Лотоса всё, что ее душе пожелается. — Она мне жизнь спасла!.. — дергается в ее сторону всем телом Вэй Ин, явно пытаясь вцепиться хоть зубами в ногу. — Да, случайно, потому что а-Чэну нужна была защита. Но спасла!.. Юй Цзыюань застывает, голос ее до ужасного далёкий для нее самой: — Разве малое добро перекрывает всё свершенное? Вэй Ин застывает, всерьез обдумывая ответ, потом головой мотает — нет, мол, не заморочишь. И пытается снова дернуться, но Цзыдянь держит крепко — не впервой ему держать потерявшихся в обретении золотого ядра детей. — Что случилось с Пристанью Лотоса? — спрашивает Юй Цзыюань, пока ещё может узнать что-то — после неслучившееся будущее и подзабыться может, а сейчас, пока свежа та рана, нужно спрашивать: — Кто погиб? — Все, — обессиленно уронив голову и словно сдавшись, отвечает мальчишка. — Вы. Дядя Цзян. Шиди. Шисюны. — А-Чэна и тебя я спасла, — вычленяет из прошлых слов Юй Цзыюань. — Яньли? — Была в Мейшань Юй, — монотонно отвечает Вэй Усянь. — Она жива? — уточняет Юй Цзыюань, мысленно обещая себе написать матушке и сестрам. — Нет, — выдыхает Вэй Ин. — Нет. Только А-Чэн остался… и сын шицзе. Ему три месяца. А он сирота. Потому что я… Я… Он пытается спрятать лицо, отвернуться как-то, но слезы текут по его щекам. Юй Цзыюань смотрит на мальчишку сверху вниз и клянётся себе не допустить этой боли — не для него, нет, для Яньли, для а-Чэна. Для себя, в конце концов!.. А Вэй Ин уже утихает — выдыхается. Всё же силы не бесконечны, и он выложился в бою с ее служанками, да и она с Цзян Фэнмянем навязали ребенку бесчестный бой, выматывающий больше. — Сколько тебе было, когда сгорела Пристань Лотоса? — наконец, решает задать вопрос Юй Цзыюань. — Семнадцать, — шелестит голос Вэй Ина, а потом он теряет сознание. Вовремя. Ни к чему спешащим к ним целителям знать о будущем, которое всё равно не случится. — Госпожа Юй, — падает на колени рядом с Вэй Ином целитель Фа. — Что он делал? Куда провалился? Юй Цзыюань может смолчать, солгать может, может придумать иной итог формирования золотого ядра. Но всегда есть те, кто что-то да слышал. — Будущее, — говорит Юй Цзыюань. — Как и его отец, Вэй Чанцзэ, он видел будущее. Далёкое. Где нет меня уже в живых. Возмутился, как смею я принимать облик мой. — А! — кивает целитель Фа. — Это я слышал. Значит, Вэй Ин вырастет в славного заклинателя. Может, и бессмертия достигнет. Юй Цзыюань убирает Цзыдянь и роняет: — Увидим. И изменим. Не нужно Вэй Ину того будущего, что он узрел. Им всем — не нужно. Юй Цзыюань смотрит, как целители уносят Вэй Ина и кивает подошедшей Цзиньчжу, чтобы посидела с ним и проследила, чтобы он в остатках дремы никому ничего лишнего не сболтнул. — Моя госпожа, — слышится рядом голос Цзян Фэнмяня. Юй Цзыюань позволяет супругу придержать себя, потому что он, конечно, видит, насколько ее вымотала нежданная схватка. Руки Цзян Фэнмяня теплые и надежные, а еще он умудрился коснуться ее запястья и сейчас методично, по капле, чтобы не навредить, делится ци. — Как думаешь, — продолжает смотреть вслед Вэй Ину Юй Цзыюань, — можно ли изменить судьбу, если она ни для кого не желанна? Цзян Фэнмянь молчит недолго, а после твердо говорит: — Если моя госпожа хочет этого. — Очень хочет, — вздыхает Юй Цзыюань и позволяет увести себя в сторону рабочего кабинета. — И в первую очередь… Вэней бы проредить… значительно. — Если моя госпожа хочет этого, — повторяет Цзян Фэнмянь. И в его вкрадчивом голосе Юй Цзыюань слышит обещание, что через три года она не будет спасать а-Чэна и Вэй Ина ценой своей жизни. Что же. Стоит признать, что обещания Цзян Фэнмянь сдерживает всегда. . Вэй Ин просыпается от кошмарного сна, где было слишком много смертей, и зовет устало: — Лань Чжань, слушай, мне снилось прошлое еще до моего возрождения. Точнее… после смерти, но до возрождения, и знаешь, что я тебе скажу?.. Лань Ванцзи не откликается привычным «мгм», и приходится открыть глаза, чтобы найти супру… По глазам режет свет, отраженный от чего-то стеклянного. Пахнет тиной и травами. И Цзиньчжу дремлет на лавочке рядом с постелью Вэй Ина. И этого еще не случилось. И Вэй Ину тринадцать. И этого уже не случится. Вэй Ин усмехается и закрывает глаза. Перво-наперво нужно выспаться и поесть. С этой мыслью он засыпает.