Часть 1

Преддверие Ада — не то место, куда ты мечтаешь попасть после смерти. Особенно, если ты писатель. Представьте себе огромный, задымлённый зал, напоминающий заброшенный вокзал викторианской эпохи. Потолок терялся где-то вверху, среди переплетенных труб и ржавых балок. Стены были выложены облупившейся плиткой, которая когда-то, возможно, была белой, а теперь напоминала застывшую пену капучино. Вместо уютных кафешек и газетных киосков — бесконечные ряды столов, за которыми сидели угрюмые черти, перебирая горы бумаг. И повсюду — толпы растерянных душ, похожих на пассажиров, потерявших багаж и опоздавших на свой поезд. Артур Пеннингтон, некогда известный писатель, автор бестселлеров, которые расходились миллионными тиражами, стоял в этой очереди, чувствуя себя так, будто его засунули в дешевый детектив времен бульварных романов. Он нервно теребил кончик своего галстука-бабочки, который, к его удивлению, пережил транспортировку в загробный мир. — Эээ… простите, — обратился он к демону с торчащими рогами, который выглядел так, будто всю ночь играл в покер и проиграл все до последней души. — Не подскажете, что здесь происходит? Демон оторвал взгляд от кипы бумаг и уставился на Артура глазами, которые светились тусклым красным светом. — Ты что, новенький, что ли? — прохрипел он, голос его был похож на скрежет ржавой дверной петли. — Не видишь, очередь? Жди своей очереди. — Да, но… я просто хотел узнать… куда… эээ… нас распределяют? Демон раздраженно вздохнул. — Куда, куда… В ад, конечно, куда ж еще! — рявкнул он. — А теперь стой и не мешай работать! У меня тут душ нерассортированных — целая гора! И все как один — грешники! Артур почувствовал, как у него похолодело в груди (хотя, казалось бы, куда уж холоднее). Ад? Он? Но он же всего лишь писал романы! Ну да, может, некоторые из них были немного… эротическими. Но чтобы за это в ад? — Послушайте, — начал было Артур, но демон его перебил. — Слушай, писака, — процедил он сквозь зубы. — Мне плевать, кто ты там был при жизни. Поэт, политик, сантехник — здесь все равны. Все грешники! И всем уготовано место в преисподней! Артур обреченно вздохнул. Похоже, его литературная карьера закончилась не так уж блестяще, как он надеялся. В этот момент в зале появился еще один демон. Он был высоким и худым, с длинными, тонкими пальцами и пронзительным взглядом. — Бельфегор! — крикнул рогатый демон. — Ты куда это запропастился? У меня тут новенькие прибывают, а ты шатаешься неизвестно где! — Занимался важными делами, Асмодей, — ответил Бельфегор голосом, который напоминал шелест сухих листьев. — И, судя по всему, не зря. Он подошел к Артуру и, внимательно посмотрев ему в глаза, улыбнулся тонкой, зловещей улыбкой. — Артур Пеннингтон, писатель, — протянул он. — Мы вас ждали. — Ждали? — Артур опешил. — Но… как? Откуда вы знаете мое имя? Бельфегор рассмеялся. Звук был похож на шелест крыльев летучей мыши в темной пещере. — Дорогой Артур, — пропел он, — в нашем скромном заведении мы знаем все о каждом. Особенно о таких… талантливых личностях, как вы. Он щелкнул пальцами, и перед Артуром возникло удобное кресло, обитое красным бархатом. — Присаживайтесь, мистер Пеннингтон, — пригласил Бельфегор. — Давайте побеседуем. Артур, недоверчиво оглядываясь, сел в кресло. Асмодей, бухнув стопку бумаг на стол, смерил писателя недовольным взглядом. — Бельфегор, ты что задумал? — пробурчал он. — У нас тут регламент, порядок! Всех грешников — в ад! Без исключений! — Не волнуйся, Асмодей, — отмахнулся Бельфегор. — Мистер Пеннингтон — особый случай. — Особый? Чем же он так особенный? Писал всякую дрянь, развращал молодежь… Чем не грешник? — Именно этим, дорогой Асмодей, — улыбнулся Бельфегор. — Его талант… его влияние… Это намного ценнее, чем ты можешь себе представить. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что мистер Пеннингтон может быть нам очень полезен. В аду, конечно. Асмодей нахмурился. — Полезен? Как? Будет нашим коллегам сказки рассказывать? — Не совсем, — ответил Бельфегор, наклонившись к Артуру. — Видите ли, мистер Пеннингтон, нам нужен кто-то, кто умеет влиять на умы людей. Кто-то, кто может заставить их грешить, сомневаться, терять веру. И вы, с вашим талантом, идеально подходите для этой роли. Артур ошарашенно молчал. Он, конечно, понимал, что его романы не всегда были образцом высокой морали. Но чтобы стать… орудием дьявола? — Я… я не понимаю, — пробормотал он. — Что конкретно вы от меня хотите? — Мы хотим, чтобы вы продолжали писать, — сказал Бельфегор. — Но теперь ваши книги будут служить другой цели. Они будут сеять хаос и разрушение в сердцах людей. Они будут толкать их на путь греха и отчаяния. И за это вы получите щедрое вознаграждение. — Вознаграждение? — переспросил Артур. — Какое вознаграждение? Бельфегор улыбнулся еще шире. — Вы получите все, что только пожелаете. Славу, богатство, власть… Вечную жизнь. Артур задумался. Предложение было соблазнительным. Но цена… цена была слишком высока. — Я… я не знаю, — пробормотал он. — Мне нужно время подумать. — Конечно, мистер Пеннингтон, — сказал Бельфегор. — Время у вас есть. Но не слишком много. Артура проводили в небольшую, но уютную комнату, больше похожую на гостиничный номер, чем на типичную камеру в Преисподней. Демон-горничная с рожками, задорно торчащими из-под чепчика, поставила на столик графин с чем-то, отдаленно напоминающим вино, и тарелку с фруктами, которые выглядели весьма аппетитно. — Если что-нибудь понадобится, мистер Пеннингтон, — пропела она голосом, напоминающим перезвон колокольчиков, — просто позвоните. Оставшись один, Артур подошел к окну. Вид из него открывался не самый живописный: серые скалы, огненные реки, толпы грешников, бредущих по унылой равнине. Но это было не важно. Артура мучили совсем другие мысли. Предложение Бельфегора было подобно ядовитому цветку: красивое, но смертельно опасное. С одной стороны, он мог получить все, о чем только мечтал: славу, богатство, признание. Его книги снова будут читаться миллионами, его имя будет на устах у всех. Но какой ценой? Ценой предательства своих идеалов, своей души. Артур вспомнил слова ангела, которые он услышал еще при жизни: «Бог тебя талантом в жизни наградил, добрые чтоб чувства в людях ты будил…» Он ведь действительно хотел писать о добре, о любви, о надежде. Но где-то по пути он сбился с дороги, увлекся темной стороной человеческой натуры, погнался за дешевой сенсацией. И вот теперь ему предлагают окончательно продать свою душу дьяволу. Стать орудием зла, разрушителем человеческих душ. Артур вздохнул. Выбор был непростым. Но он должен был его сделать. Внезапно он услышал какой-то шум за дверью. Осторожно приоткрыв ее, он увидел Асмодея, который нервно прохаживался по коридору. — Асмодей? — удивленно произнес Артур. — Что вы здесь делаете? Демон вздрогнул и резко обернулся. — Пеннингтон? — прошипел он. — Не твое дело! — Простите, я просто… услышал шум. — Слушай, писака, — Асмодей подошел ближе и понизил голос. — Я знаю, что Бельфегор тебе предложил. Не соглашайся! Артур удивленно уставился на демона. — Но… почему? Разве вам не выгодно, чтобы я… — Плевать мне на выгоду! — перебил его Асмодей. — Я… я не хочу, чтобы ты губил свою душу. — Но… вы же демон! — И что с того? — Асмодей горько усмехнулся. — Думаешь, мы все здесь по своей воле оказались? Многие из нас… мы тоже когда-то были людьми. А те, что глубже… они и вовсе ангелами были! И все мы сделали неправильный выбор. Не повторяй наших ошибок, Пеннингтон. — Но… что же мне делать? — Откажись от предложения Бельфегора, — сказал Асмодей. — И молись. Молись о прощении. Молись о спасении своей души. — Молиться? — Артур с недоумением посмотрел на Асмодея. — Но разве здесь… в Аду… молитвы имеют какую-то силу? — Не для тебя, — мрачно ответил демон. — За себя здесь молиться бесполезно. Но… есть другие. Те, кто еще на земле. Те, кто тебя помнит. Те, кто может молиться за тебя. Артур задумался. Он вспомнил своих читателей, своих поклонников. Неужели кто-то из них действительно будет молиться за него, за грешного писателя, который развлекал их историями о пороке и страсти? — Но… разве это возможно? — спросил он. — Разве молитвы живых могут достичь ада? — Могут, — кивнул Асмодей. — Иногда… в самых редких случаях… они способны пробить даже самые толстые стены. Но это зависит от силы их веры, от их любви… — Любви? — Да, любви, — повторил Асмодей. — Любви к тебе, к твоей душе. Если кто-то действительно любит тебя и верит в твое спасение, его молитва может стать твоим единственным шансом. Артур почувствовал, как в его душе затеплилась слабая искра надежды. Неужели еще не все потеряно? Неужели есть хоть малейшая возможность избежать вечных мук? — Асмодей, — он посмотрел на демона с мольбой в глазах. — А ты… ты можешь молиться за меня? Асмодей отвернулся. Его плечи дрогнули. — Я… я не могу, — прошептал он. — Я слишком… очернен. Моя молитва не будет услышана. — Но… — Но ты можешь попытаться найти тех, кто еще способен на это, — перебил его Асмодей. — Вспомни тех, кто любил тебя, кто ценил тебя. Возможно… возможно, они еще могут тебе помочь. Артур закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он вспомнил своих родителей, которые всегда верили в его талант. Вспомнил свою бывшую жену, которая, несмотря на их развод, всегда говорила, что в глубине души он хороший человек. Вспомнил своих друзей, которые всегда поддерживали его. Неужели они… неужели они еще могут молиться за него? В этот момент в коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Бельфегор. — Ну что, мистер Пеннингтон, — улыбнулся он. — Вы приняли решение? Артур открыл глаза и встретился взглядом с демоном. В его душе боролись надежда и отчаяние. Но он знал, что должен сделать выбор. Выбор, от которого зависела его вечная судьба. — Я… я принял решение, — сказал Артур, голос его немного дрожал. Бельфегор приблизился, его глаза блестели хищным блеском. — И каково же оно? — Я отказываюсь, — твердо произнес Артур. — Я не буду писать для вас. Я не буду развращать людей. Я не буду служить злу. Улыбка исчезла с лица Бельфегора. Он нахмурился, его черты лица заострились. — Ты хорошенько подумал, Пеннингтон? — прошипел он. — Ты понимаешь, от чего отказываешься? От славы, от богатства, от вечной жизни! — Я понимаю, — ответил Артур. — Но я не могу предать свою душу. Я не могу предать тех, кто верит в меня. — Глупец! — вскричал Бельфегор. — Ты пожалеешь об этом! Ты будешь гореть в аду вечно! — Может быть, — сказал Артур. — Но я лучше буду гореть в аду с чистой совестью, чем жить вечно с грязной душой. Бельфегор молча смотрел на него несколько секунд. Затем резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Асмодей, который все это время находился в коридоре, подошел к Артуру. — Ты сделал правильный выбор, — сказал он. — Я горжусь тобой. — Спасибо, Асмодей, — ответил Артур. — Но что теперь будет? — Теперь тебя отправят в конкретное адское место, — сказал Асмодей. — Но не отчаивайся. Молись. И надейся на чудо. Артура, как и было обещано, отправили в ад. Но не в тот ад, который он себе представлял. Не было ни огненных рек, ни пылающих чертей с вилами. Был только огромный, темный зал, в центре которого бурлил огромный котел с кипящей смолой. Вокруг котла толпились грешники, ожидая своей очереди. Их лица были искажены страхом и отчаянием. Артур почувствовал, как его сердце сжимается от ужаса. Неужели это его будущее? Неужели ему суждено вечно кипеть в этом адском котле? Его подтолкнули к краю котла. Артур заглянул вниз и вздрогнул. Смола бурлила и пенилась, издавая отвратительный запах. Он почувствовал, как его ноги подкашиваются. — Ну что, писака, — раздался рядом насмешливый голос. — Готов к водным процедурам? Артур обернулся и увидел рядом с собой толстого демонюгу с красным лицом и торчащими из-под губы клыками. — Ты кто? — спросил Артур. — Я твой новый сосед, — ухмыльнулся демон. — Зови меня Флегет. А ты, я так понимаю, тот самый писатель, который отказался от предложения Бельфегора? — Да, это я, — ответил Артур. — Ну, тогда тебе не повезло, — сказал Флегет. — Бельфегор не любит, когда ему отказывают. Он приказал, чтобы тебя посадили в самый горячий котел. Артура охватил ужас. Самый горячий котел? Но это же… это же невыносимо! — Не бойся, — сказал Флегет, заметив его страх. — Привыкнешь. Мы тут все привыкли. И он со смехом столкнул Артура в котел. Артур с криком погрузился в кипящую смолу. Боль была невыносимой. Он чувствовал, как его кожа горит, как его плоть плавится. Он хотел кричать, но смола заливала ему рот. Он попытался всплыть, но Флегет наступил ему на голову и затолкал обратно в котел. — Куда ты торопишься? — раздался его злобный смех. — У нас тут вся вечность впереди! Время в аду текло медленно, тягуче, как кипящая смола. Артур потерял счет дням, неделям, годам. Он привык к боли, к запаху серы, к крикам грешников. Но он не терял надежды. Он помнил слова Асмодея: «Молись. И надейся на чудо». И чудо случилось. Не с ним, а с его соседом по котлу. Флегет, который поначалу издевался над Артуром, постепенно притих. Он все чаще замолкал, уставившись в кипящую смолу. Его злобный оскал сменился выражением тоски и отчаяния. Однажды Артур заметил, что пламя под котлом Флегета стало меньше. Смола в его части котла начала остывать. В лице Флегет также переменился, и теперь на Артура смотрел уже не демон, а самый обыкновенный человек. — Что происходит? — спросил Артур, удивленно глядя на соседа. Флегет медленно поднял голову. Его глаза были полны слез. — Это… это молитвы, — прошептал он. — Мои родные… они молятся за меня. Артура словно молнией ударило. Он вспомнил разговор с Асмодеем, слова демона о том, что молитвы живых, наполненные любовью, способны пробить даже стены ада. Флегет, несмотря на все свои грехи, не был забыт своими близкими. Их любовь и молитвы начали творить чудо. Пламя под котлом Флегета продолжало уменьшаться. Смола остывала все быстрее. Вскоре Флегет смог выбраться из котла. Он стоял на краю, дрожа от холода и слабости, но его глаза сияли надеждой. — Я… я спасен, — прошептал он. — Я возвращаюсь… И он исчез, растворившись в воздухе. Артур смотрел ему вслед, и в его сердце боролись радость за Флегета и горечь за себя. Его осенило внезапное понимание. Он осознал истинную причину своих мук, и она была гораздо глубже просто «эротических» романов. Он предал свой талант, данный ему свыше, использовав его не для пробуждения добра, а для потакания низменным страстям. Он развращал не только своих читателей, но и самого себя. Артур опустился на колени на краю котла, не обращая внимания на обжигающую смолу. Впервые за все время, проведенное в аду, он почувствовал не только физическую боль, но и боль душевную. Боль раскаяния. Он вспомнил свою жизнь, свой путь писателя. Он начинал с чистых помыслов, мечтал о том, чтобы его книги делали мир лучше. Но постепенно он увлекся славой, деньгами, популярностью. Он начал писать о том, что было востребовано публикой, а не о том, что было важно для него самого. Он предал свой талант, предал своих читателей, предал самого себя. И теперь он расплачивался за это. Слезы потекли по его щекам, смешиваясь со смолой. Он рыдал, как ребенок, проклиная свою глупость, свою слабость, свою гордыню. — Прости меня, Господи, — шептал он. — Прости меня за все мои грехи. Я был слеп и глух. Я шел не той дорогой. Дай мне шанс исправиться. Дай мне шанс искупить свою вину. Он не знал, слышит ли его кто-то. Он не знал, есть ли у него хоть малейшая надежда на прощение. Но он продолжал молиться, потому что это было единственное, что он мог сделать. И вдруг… он почувствовал, как что-то меняется. Но не так, как он надеялся. Боль не уменьшилась, смола не остыла. Наоборот, пламя под его котлом вспыхнуло с новой силой, обжигая его еще сильнее. Артур в ужасе поднял голову. Он увидел, как над котлом склоняется Бельфегор, его глаза пылают злорадным огнем. — Ты думал, что сможешь обмануть меня, Пеннингтон? — прошипел демон. — Ты думал, что твои жалкие молитвы спасут тебя? — Я… я раскаиваюсь, — пролепетал Артур. — Я понимаю, что совершил ошибку… — Твои раскаяния ничего не значат! — рявкнул Бельфегор. — Ты сделал свой выбор. И теперь ты будешь гореть в аду вечно! Он махнул рукой, и пламя под котлом вспыхнуло еще сильнее. Артур закричал от боли. Он понимал, что это конец. Нет спасения, нет надежды. Только вечные муки. Артур кричал, извивался, пытался выбраться из котла, но все было тщетно. Пламя обжигало его со всех сторон, смола жгла его плоть. Боль была невыносимой, но еще хуже была мука отчаяния. Он понимал, что обречен на вечные мучения, что нет спасения, нет надежды. Внезапно он услышал чей-то голос. Голос был слабый, еле различимый, но в нем звучали нотки удивления и… радости? Артур прислушался. Голос доносился издалека, из какой-то недостижимой дали. — Артур? — повторил голос. — Это ты, Артур? Артур напряг слух. Он узнал этот голос. Это был Флегет. — Флегет? — хрипло прошептал он. — Это ты? Где ты? — Я… я в раю, — ответил Флегет. — Я спасен. А ты… ты все еще в аду? — Да, — простонал Артур. — Я горю… Я мучаюсь… — Мне жаль, Артур, — сказал Флегет. — Но я ничего не могу сделать. Между нами пропасть, которую нельзя преодолеть. — Пропасть? — переспросил Артур. — Какая пропасть? — Пропасть между раем и адом, — ответил Флегет. — Между теми, кто спасен, и теми, кто обречен. Артур замолчал. Он понимал, что Флегет прав. Между ними бездна, которую нельзя преодолеть. Он остался один в своем аду, окруженный пламенем и отчаянием. И в этот момент он понял весь ужас своего положения. Он понял, что вечность — это не просто долгое время. Вечность — это бесконечность, которую нельзя измерить никакими земными мерками. И эту бесконечность ему предстоит провести в муках, без надежды на избавление. Артур уже смирился со своей участью, погрузившись в пучину отчаяния, когда внезапно яркий свет озарил мрак ада. Он поднял голову и увидел, как сверху, сквозь клубы дыма и пламени, спускается ангел. Его крылья сияли неземным светом, а лицо излучало доброту и сострадание. Ангел опустился рядом с котлом и протянул руку Артуру. — Артур Пеннингтон, — сказал он голосом, который наполнил душу писателя надеждой. — Я пришел, чтобы забрать тебя. — Забрать меня? — с трудом прошептал Артур, не веря своим ушам. — Но… зачем? Я же… я же грешник. — Это правда, — сказал ангел. — Но за тебя умолил Бога один спасенный. Он сказал, что ты достоин второго шанса. — Спасенный? — переспросил Артур. — Кто? — Флегет, — ответил ангел. — Твой бывший сосед по котлу. Он не забыл тебя и попросил за тебя перед Господом. Артур был поражен. Флегет, которого он считал своим мучителем, молился за него? Неужели даже в аду есть место милосердию и состраданию? Он с благодарностью ухватился за руку ангела. В тот же миг другие грешники, которые находились рядом, бросились к ним, хватаясь за одежду Артура, за его руки, за его ноги. Они тоже хотели спастись, тоже хотели вырваться из этого ада. Артур мог бы сбросить их, оттолкнуть, спасаясь сам. Но он вспомнил свои грехи, свое раскаяние. Он вспомнил Флегета, который не забыл его в беде. И он решил не предавать тех, кто умолял его о помощи. Ангел, видя это, улыбнулся. Он обнял Артура своим крылом, защищая его от хватающих рук, и начал медленно подниматься вверх. Вместе с Артуром он поднял и всех тех, кто держался за него. Ад остался внизу, постепенно растворяясь в темноте. Впереди был свет, надежда, искупление.