А за городом зима

      Редкие снежинки таяли в воздухе, не долетая до земли. Софья стояла у окна, кутаясь в кремовую шаль. Двадцать седьмое декабря, в Москве и близлежащих губерниях снега не было, тепло, как весной. Горожане уже потеряли всякую надежду на снежный Новый год. В столице дела с этим обстояли лучше. Император Николай Александрович уже велел ставить ёлку. Небольшие деревца в горшках стояли в каждом зажиточном доме, но новогоднего настроения и в помине не было.       Меньшикова тяжело вздохнула и отошла от окна, шелестя полами платья. В доме суетилась прислуга, по большой гостиной то и дело кто-то проносился. Повариха Агафья Семёновна гремела чем-то на кухне. Оттуда доносился приятный аромат еды. Скоро обед, в этот день скромный. У всех свои хлопоты перед Новым годом, господы не соизволили посетить семью Меньшиковых.       Послышался стук каблуков, в гостиную зашла старшая сестра Софьи — Аполлинария Львовна. Статная девушка, невеста на выданье. Как и всегда одета как с иголочки, а из причёски не выбился ни один волосок. Девушка присела на диванчик и демонстративно поправила платье.       — Нет, ну надо же!       — Что случилось, сестрица?       — Софьюшка, такое расскажу! Помнишь, мсье Андрия Геннадьевича? Тот, что приезжал к матушке с батюшкой.       — Да-с. Кто ж не знает! Жена его, добрая женщина, никогда не обидит, совета даст. Как же её...       — Наталья Петровна!       — Точно-с...       — Так и вот. Матушка с батюшкой планируют ехати к нему в поместие. Подслушала я, что сосватать меня хотят! За сына их младшего. Больше не за кого, Софьюшка! Старший уже с женой да детьми. А этот из поместия не вылазит. Ей Богу, затворник!       — Красавец ли?       — Неведомо. Портреты могут и приукрасить.       — Богат?       — О состоянии слагают легенды... — Аполлинария замялась, — да только мне более мил Игорь Николаевич Ардашев. Сама знаешь. Не осуди, сестра, холост он, а жениться не планирует.       — О твоей любви не шепчутся только мыши на кухне.       — А ты опять подслушивала, непутёвая девка!       — Может и подслушивала. Зато меня, в отличие от тебя, замуж не выдают.       — Ещё ничего и не решено!       — Наш батюшка так просто не отступится, и ты это знаешь.       Аполлинария поднялась и под стук каблуков вышла из комнаты. Софья лишь легко рассмеялась и снова вернулась к окну. Мимо проезжали экипаж за экипажем, разбрызгивая всю слякоть. Меньшикова тяжело вздохнула и отошла от окна. Единственным её развлечением было сидеть дома. Выходить на улицу она категорически отказывалась, погода была не та. Хотелось новогоднего настроения, снега по колено, да так, чтобы полы платья слуги сушили долго.       Теперь у дворянки появилось ещё одно развлечение: представлять, как же выглядит тот самый жених её сестрицы.       — Вероятно, он не красив. Раз затворник. Эти союзы без любви. Господы готовы менять своё счастье на богатство. И так во все времена.       В гостиную зашла Любовь Никитична, няня сестёр. Она медленно окинула взглядом комнату и остановила свой взор на Софье.       — Софья Львовна, душа моя, пожалуйте-с в столовую, отобедайте. Хозяева уже за столом, ждут вас.       — Идёмте же, няня.       Меньшикова вместе со старушкой прошли в столовую. За столом и правда собралась вся семья. Девушка заняла свое место рядом с сестрой. Нянюшка села поодаль, не за барский стол.       — Помолимся пред обедней, — объявил глава семейства Лев Николаевич.       Все шёпотом произносили одну из известных молитв, иногда крестились. Через время всё умолкло. Начался обед. Сочная утка так и просилась в рот, но Софья не спешила есть. Она ждала, когда мать или отец объявят о поездке к мсье Андрию Геннадьевичу и семье его. Но всё было тихо. Девушка изо всех сил пыталась не сдать сестру. Тогда заговорила Татьяна Аркадьевна, мать. Надо сказать, что обладала она довольно жёстким характером, хоть и по статусу своему была ниже мужа.       — Софья, мы с папенькой твоим и твоей сестрицей едем в поместие друга нашего, барина Андрия Геннадьевича. Ты оставайся, к Новому году вернёмся.       — Матушка, батюшка! Разрешите-с мне с вами ехать. Умру тут со скуки, и всё... А в деревне, может-с, и занятие найду.       — Нет, душа моя. Мы будем решать вопрос с замужеством твоей сестры. Ты будешь мешать, — со всей строгостью в голосе ответила мать.       — А почему, Татьянушка? Поедет. Laissez l'enfant s'amuser . Собирай всё необходимое после трапезы. А сейчас ешь.       — Danke, Papa!       Обед продолжился, а в душе Софьи всё трепетало. Неужели она наконец выберется из душного плена города. •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       К ночи все вещи были упакованы в экипажи. Софья села в один экипаж с Аполлинарией, чтобы её не доставали бесполезными правилами поведения, наподобие «не строить глазки будущему жениху сестры», «не оставаться с ним наедине», «стараться не говорить с ним». Меньшиковой эти правила даже польстили бы. Это подтверждало бы мнение о том, что младшая дочь была одной из первых красавец Москвы.       Ехали в тишине. Пошёл снег. Просёлочные дороги представляли собой живописные и спокойные пейзажи. Путь, покрытый небольшим слоем снега, извивался между деревьями, обрамляющими дорогу. Снег искрился, создавая ощущение волшебства. Именно этого не хватало Софье в Москве. Ради этого стоило трястись в экипаже и мерзнуть.       Аполлинария решила прервать тишину, сняла перчатки и положила их на сидение рядом.       — Софья, я вынуждена завести с тобою этот разговор.       — О чём же?       — Пожалуйста, попытайся увести внимание моего le marié на себя. Игорь Николаевич пишет, что хочет тайного венчания, но ещё не всё решено.       — Этаким образом ты хочешь заключить меня в узы брака с этим... Да я даже имени его толком не знаю. Coquine ! Замуж ни ногой.       — Ну и сиди в девках! Большая, а мозгов нет. Обеспечила бы себе жизнь.       Аполлинария демонстративно вздернула носик и отвернулась к окну. Софья демонстративно закатила глаза, а потом прикрыла веки и уснула.       Проснулась она, только когда экипаж остановился. Солнце светило в глаза, отражаясь от белого покрывала снега. Девушка невольно сморщилась и вышла из экипажа. Сразу же полы её платья приземлились в снег, почти что по колено. Улыбка заиграла на лице, она оглянулась вокруг: ёлки в своих шапочках выделялись среди сада, снег искрил вспышками.       — Mein Gott, es schneit... — тихо прошептала Меньшикова.       Пробираясь через снег к протоптанной тропинке, она невольно стала свидетельницей разговора ямщика и своего отца.       — Тут барин дело этакое. Эко батожьё! Снегом всю дорогу вёрст этак на пятьдесят замело. Колымаги не проедут. Покаместь снег этаким слоем лежит, как в балакте вязнут буде.       — То-то и понятно. Авось до Рождества Христова всё разъяснится. Приютит нас Андрий Геннадьевич, хоть на немного.       Да, вот уж застряли, так застряли, и Новый год им придется отмечать здесь. В поместье за городом. Девушка закрыла рот, чтобы не взвизгнуть от счастья и не выдать себя. Она была в нетерпении представиться всем, а ночью убежать в сад и долго бродить по снегу, пока кончики пальцев на ногах не занемеют.       Из поместья вышел мужчина, наспех застёгивая тулуп. За ним шли ещё двое мужчин. Дворецкий и лакеи уже спешили встретить уважаемых гостей. Лакеи побежали доставать вещи из экипажа, а дворецкий остановился перед Меньшиковыми.       — Добро пожаловать! Лев Николаевич-с, Татьяна Аркадьевна, Аполлинария Львовна, Софья Львовна, вас уже ожидают-с господы. Прошу-с за мной, — он развернулся и повёл гостей через сад, прямиком к поместью.       Спустя некоторое время все собрались в гостиной у камина и долго здоровались, лобзались. Годы не забрали у Натальи Петровны былую красоту. Лишь пара морщин украшали её лицо. Андрей Геннадьевич все приговаривал: «Аполлинария Львовна, я тебя маленькой девчушкой помню, а тебя, Софья, так вообще малюткой! Ну проходите же, садитесь! Садитесь, прошу!»       Вся семья расселась на диванчиках. Гостиная была убрана дорого. Всё в роскоши и изяществе. Ну, а что стоило ожидать, если дом был выстроен в Александровском стиле. Сразу было видно, что обитатели не скупились.       — Сейчас своего младшего сына попрошу. Наверху, в своей опочивальне, верно, читает. Феклуша, а ну, зови сюда молодого барина!       Молодая темноволосая девушка, стоявшая в проходе, слегка склонила голову и поспешила на второй этаж, по мраморной лестнице, устланной коврами. Вернулась она довольно быстро, а за ней спустился мужчина лет тридцати, темноволосый, с серо-голубыми глазами, в монокле, как полагается, в бархатном халате. Руки в перстнях. Сам высокий, с небольшой щетиной на подбородке. Он прошёл в гостиную, слегка поклонился и по-хозяйски опустился в кресло.       — Guten Morgen, meine Damen und Herren . Рад, что вы посетили нас, — взгляд его остановился на младшей сестре. — Папаша, представьте же нас.       — Да-да. Знакомьтесь, это сын наш младший, Дмитрий Андреевич. Дмитрий, свет мой, это князь Лев Николаевич, княгиня Татьяна Аркадьевна, ты, верно, помнишь, они приезжали, когда ты был ещё совсем карапуз. Дочери их — Аполлинария Львовна и Софья Львовна.       — Рад. Очень рад! Слышал от отца с матерью о вас всё самое лучшее.       — Андрий Геннадьевич, ты уж не серчай, мы останемся у вас на Новый год, — глава семейства Меньшиковых вдруг заговорил. — Ямщик говорит, что снег так лежит, что карета не проедет.       — Оставайтесь! Большим семейством всё лучше!       — Благодарю-с.       — А вот дочь наша старшая, — перебила его Татьяна Аркадьевна, — Аполлинария — чудесная девушка. Вы знаете...       Софья отвлеклась от болтовни её матери. Пели оперу не о ней, а о её сестре. Да ей это знать и не интересно, всё она слышала десятки раз. Всегда на людях восхваляли качества и умения старшей дочери, но не младшей. Хотя молодая дворянка умела вязать, вышивать, играть на рояле, писать стихи, петь, писать картины и даже готовить. Что для девушки её статуса было диковинкой.       Дмитрий пытался не коситься в сторону Софьи, но не получалось. Чем-то она его завлекла. Намного сильнее, чем её старшая сестра. И что там греха таить, была гораздо красивее. Князю хотелось как можно быстрее оставить эту шумную компанию и встретиться с молодой дворянкой наедине. Может, тогда они могут поговорить.       — А что же Софья Львовна? Поведайте и об ней, прошу вас, Татьяна Аркадьевна.       — Что об ней сказывать... Характер у ней непростой. В свет потому и не выводим.       — Ясно, можете продолжать...       Снова началась никчемная болтовня. Как говорится, «базарная». Масленникову-младшему просто втюхивали жену, которая ему отнюдь была не нужна. Это придется вкладываться в детей, в драгоценности жены. В общем, одни заморочки.       Софья же оскорбилась бессовестной ложью и, сделав вид, что ей плохо, покинула гостиную. Она накинула свой тулуп на плечи и выскочила на крыльцо, которое выходило в сад. Девушка смотрела вдаль и просто наслаждалась блеском снега. Стало хорошо, а между тем в мыслях проскальзывал образ Дмитрия. На удивление портреты ничуть не приукрашивали. Он был красавцем. Ещё и богат, удивительно, что до сих пор без жены. В голове молодой дворянки даже проскочила мысль, что он мужеложник.       — Будет глупо, если это окажется правдой. Хотя чем бы дворянин не тешился, лишь бы не плакал, — шёпотом произнесла Меньшикова, оперевшись на перила.       Позади неё скрипнула дверь. Софья обернулась в надежде, что это не родители и за расстегнутый тулуп разговоров не будет. И Бог её услышал и смилостивился. Из поместья вышел молодой Масленников. Девушка повернулась обратно, разговаривать с ним она не хотела, подумает ещё, что она расположена к беседе. Мужчина приземлился рядом на перилу, как был, только в халате.       — Софья Львовна, не боитесь окоченеть?       — Отнюдь. Мне тепло и так. Это вам стоит переживать, Дмитрий Андреевич. Вы в домашнем. А вам в будущем нужно будет наследников зачать.       — Смело, очень смело и колко. А вы будущая мать, но почему-то стоите на морозе с тулупом на плечах.       — Уже захожу, а вы оставайтесь. Au revoir !       Меньшикова развернулась и направилась обратно в поместье. Дмитрий за ней не последовал, хотя в душе очень этого хотел. В слова о её нраве он не верил, а если и верил, то нужно было проверить. Вот это интересная предновогодняя забава. Масленников спрыгнул с перилы и поспешил в поместье. •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       После ужина мужчины ушли в курительную комнату, Татьяна Аркадьевна и Аполлинария прошли в свои покои. Наталья Петровна подошла к Софье и заговорила с ней.       — Софья Львовна, это правда, что про вас твердит матушка ваша?       — Ежели только отчасти. Буду честной, это она так, чтобы сестрица понравилась вашему сыну.       — Я так и подумала, а что до вас?       — У меня множество качеств, но, пожалуй, я не буду затмевать свою драгоценную сестру.       — Отчего же, господы вроде уже всё решили. Тем более ваша maman будет стоять на своём.       — Знаю. Вы уж меня простите, я пойду прилягу. Bonne nuit , Наталья Петровна.       Софья, стуча подошвой туфель, направилась на второй этаж. Там к ней присоединилась сенная девка и проводила её до покоев. Комната Меньшиковой, как и остальные помещения дома, была богато украшена. На полу лежала шкура медведя, что было очень даже хорошо в морозы. Дворянке помогли расшнуровать дорожные одежды. Из сундука она достала домашнее лёгкое платье и, надев его, отпустила прислугу. А сама подождала, когда все лягут спать и вынырнула из своей комнаты.       Выбраться из поместья было сложно, особенно почти в кромешной тьме. Хорошо, что придумали фонари на улице. Они хоть что-то освещали.       Софья оказалась на улице, сбежала по заледенелым ступенькам, чуть не поскользнулась пару раз, а после побежала в сад, застревая в снегу, отражавшем свет фонарей. Меньшикова упала в ближайший сугроб. Холод заколол открытые участки кожи, намочил тулуп, норковую шапку. Девушка впервые улыбнулась, после того как прибыла сюда. Здесь, в уединённом саду, она могла чувствовать себя самой собой. Софья поднялась и принялась кружиться под хлопьями снега, внимая его хрусту.       На крыльце показался силуэт, он просто вышел из тени. Стоял инкогнито тут достаточно длительное время. Наблюдал, как зверь за своей жертвой. Меньшикова развернулась и увидела, что это был Дмитрий Андреевич. Она остановилась, ожидая, что он станет отчитывать её за внезапный побег. Масленников подошёл ближе.       — Софья Львовна, разве вы не должны отдыхать в своих покоях?       — Да-с. Но знаете, мне так не хватало снега в Москве златоглавой...       — Не оправдывайтесь передо мной, прошу. Я не ваш достопочтеннейший батюшка. Могу ли я к вам присоединиться?       — Конечно, если меня после этого не нарекут «порченной девкой». Знаю, какие в поместиях работники.       — Окститесь! Все отошли в Морфею. Чтобы вам было спокойнее, я буду внимательно бдеть.       — Danke schön!       — Позволите? — молодой барин подал руку девушке.       Она приняла приглашение, и они закружились в снежном вальсе. От их обуви отлетал снег, холод был нипочём. Между ними пролетела искра, огонь загорелся в глазах. Сердца их начали биться быстро, но, признаться, в унисон. Танец закончился. Дмитрий не спешил отпускать руку Софьи.       — Знаете, я хотел бы обращаться к вам менее официально, когда мы вдвоём. Позволите ли вы мне такую дерзость?       — Позволю, Дмитрий.       — Софья, вы можете называть меня просто Дима.       — А вы меня...       — Софи. Как вам такое?       — Прекрасно. Мне очень симпатично.       — Знаете, я ещё не видел таких красивых ланит, особенно под воздействием морозного воздуха.       — Льстец, и скольким вы сказали эти слова?       — Только вам. И это чистая правда.       — Поверю вам, благодарю.             — Софи, прогуляемся?       Меньшикова кротко кивнула, взяла Масленникова под руку, и они пошли вдоль сада. Они обсуждали изобразительное искусство, музыку, книги. Молодой барин лишь иногда прерывал рассказы девушки словами: «А мне напишите какой-нибудь пейзажик? А сыграете? В моём кабинете есть рояль». Много смеялись, а время бежало с бешеной скоростью. Настала пора прощаться, Дмитрий поцеловал тыльную сторону ладони Софьи и первым направился в поместье, а за ним проследовала Меньшикова. Сон пришёл к ней быстро. •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       По утру вокруг кровати Софьи засуетились горничные, помогли одеться, собраться. Пришлось немного повозиться с запутанными от влаги кудрями, но главное, что прислуга не задавала вопросов. Даже по поводу насквозь мокрого тулупа.       Меньшикова спустилась в столовую. За столом уже собрались все обитатели дома. Она заняла последнее место, как раз напротив Дмитрия. Молодая дворянка непроизвольно начала улыбаться, он улыбнулся ей в ответ, но затем сделал вид, что эта улыбка адресована Аполлинарии, чтобы ничего не заподозрили. Та лишь отмахнулась. К слову, она уже договорилась о тайном венчании с объектом своего воздыхания. И Масленников-младший её уже даже не интересовал.       — Господа, не хотелось бы прерывать трапезу, но почему на второй этаж вели мокрые следы? — начал Андрей Геннадьевич.       Софья занервничала, с этим зимним вальсом она совсем забыла об осторожности, ещё чуть-чуть и её раскроют.       — Софья, у тебя почему тулуп мокрый? — продолжила обвинение Татьяна Аркадьевна.       — Маменька, вы были в моих покоях?       — Не была, спросила у горничных. Так что?       — Я на балкон выходила, общий, мне не спалось —решила воздухом подышать.       — Приношу-с свои извинения за мокрые следы. Это был я, — отозвался Дмитрий, — решил прогуляться, совсем забыл о снеге на ботинках. Не вините Софью Львовну зазря.       Все согласились и продолжили трапезу, как ни в чем не бывало. Далее принесли чай с французскими изысканными десертами. Продолжились примитивные светские разговоры о том, как будут праздновать Новый год, который уже через два дня. Вдруг Наталья Петровна встрепенулась и заговорила.       — Господа! Совсем забыла упомянуть. Завтра прикажу растопить баньку горячую ладную.       Все поддержали идею княжны. Чай был выпит, Аполлинарию попросили сыграть на рояле. Но она, невзирая на грозный взгляд матери, отказалась и предложила вместо себя Софью. У той выбора уже не было. Она кротко села за музыкальный инструмент. Её пальцы элегантно перебирали по клавишам. Играла она «Лунную сонату» Бетховена, что-то напевая в такт. Дмитрий завис, он смотрел, почти не моргая и не отводя взгляд. Всё-таки если будет выбор, он женится на младшей. Это лучшая партия.       Игра закончилась, Меньшикова встала, слегка поклонилась и удалилась из комнаты. После её ухода все вернулись к обсуждению насущного, а именно к браку Масленникова-младшего и Аполлинарии.       — Дмитрий, так что же, вы обдумали наше предложение? Моя старшая дочь Аполлинария — прекрасная девушка. Отличная партия для вас, — завёл разговор Лев Николаевич.       — Я знаю, что матушка с отцом согласны. А я — думаю. Хочу ещё присмотреться.       — Проводите больше времени вместе, чтобы понравиться друг другу, — вмешался Андрей Геннадьевич.       — Да-с, да-с. Я оглашу своё решение на Новый год. А сейчас извольте. Пойду к себе в кабинет.       Все молча согласились с ним. Дмитрий поднялся наверх, покрутил головой по сторонам и прошмыгнул в покои Софьи. Она стояла у окна и поглаживала свои волосы. За стеклом медленно кружился снег. Масленников тихо закрыл дверь и подошёл к Меньшиковой.       — Софи, вы и правда сдержали своё обещание.       — Дима, вы умеете отправлять людей к Господу. Вы меня напугали.       — Не бойтесь, это всего лишь я.       — Вижу. Как же я сдержала обещание, если сыграла в гостиной комнате, а не в вашем кабинете?       — Это почти ничего не поменяло. В следующий раз, надеюсь, вы будете играть только для меня-с.       — Отчего же? Я не ваша собственность, — девушка отвернулась от окна и почти уткнулась в широкую грудь мужчины.       — Ваша правда. Софи, хотел у вас поинтересоваться, как ваша драгоценная сестра относится к сложившейся ситуации?       — Я сорву вам помолвку, если скажу.       — Нечего пока ещё срывать. Я не принял решение.       — Так и быть, но только ради вас.       — Внимательно слушаю.       — У неё есть возлюбленный. Они хотят пройти обряд венчания.       — Прекрасно. Софи, а как вы относитесь к тому, чтобы выйти за меня замуж?       — Что? — Софья подняла голову и вытаращила глаза.       — Я люблю вас, Софи. У меня помутился рассудок, когда я увидал вас впервые. Не мог спать, всё думал о вас. Я не жду от вас взаимности, но я смогу обеспечить вас и все ваши потребности, буду заботиться.       — Не нужно этих громких слов. Я тоже люблю вас, Дима. Но родители не позволят нам обвенчаться. Да даже из-за возраста... Вот сколько вам?       — Тридцать, моя милая Софи.       — А мне осемьнадцать.       — Поверь, это не имеет значения. Никто не посмеет нам запретить.       Дмитрий притянул Меньшикову за подбородок и поцеловал, очень аккуратно и нежно. Будто одно неверное движение, и она рассыпется. Сама девушка была не против, но закончила поцелуй. Ведь их мог застать кто угодно.       — Сбежишь со мной ночью в деревню?       — Вы так быстро растеряли манеры, но я согласна.       — Отбрось. Со мной можно не думать о манерах.       — Хорошо, Дима. А теперь покинь мои покои, не хочу, чтобы нас заметили и пустили слухи.       — Буду-с ждать нашей ночной встречи. Отдыхай, любовь моя.       Масленников прижал Софью к себе, они немного постояли так, и он покинул её. До часа сновидения естественно... •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       Дом только затих, а двое влюблённых уже выбежали из поместья и направились в деревню, в метрах пятистах от дома князей. Они не прогуливались, а радостно бежали, похрустывая снегом. Недалеко от деревни они остановились и упали в снег. Начали делать снежных ангелов, силуэты на снегу получились держащими друг друга за руки. Дворяне рассмеялись. До деревни уже шли пешком. У домов было навалено сено. Сначала на него взобрался Дмитрий, а потом подал руку Софье. Они легли на злаковые и посмотрели в небо.       — Звёзды красивые, прямо как твои зелёные очи, — он повернул голову к Меньшиковой.       — Романтик, — она тоже повернула голову и поцеловала его.       Они полежали ещё немного, рассуждая о своем. Пока девушка не съехала с сена вниз. Масленников спохватился, хотел ловить, наклонился… и прямо в лоб прилетел снежок.       — Софья Львовна, вы нападаете на беззащитных!       — Ну так защищайтесь, Дмитрий Андреевич.       Мужчина тоже съехал вниз. Его встретили несколько снежков, потом ответные снеговые шарики полетели в Софью, она ловко уворачивалась. А потом всё-таки сдалась, заключив мирный договор.       Настало время возвращаться, ноги вязли в снегу. А ноги Меньшиковой и вовсе околели. Тогда Дмитрий поднял её на руки и понёс до поместья. В саду они ещё немного подурачились, слепили снеговика и на прощание поцеловались. •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       Девушка проспала завтрак и даже обед. Разбудили её только к вечеру. И сразу же пробуждение началось с возмущающейся Татьяны Аркадьевны.       — Нет, ну он «думает». Дурной мальчишка... А не ты ли его отговариваешь? Не к нему ли по ночам убегаешь? Вон, не только тулуп, но и платье мокрое.       — Матушка, пожалуйста, успокойтесь. Я вообще лепила снеговика этой ночию. Вы можете лицезреть его в саду.       — Довольно. Вижу, не лжёшь. Акулина Петровна за тобой сегодня присмотрит.       — Экономка?       — Да-с. А теперь я пойду, господа, наверное, собрались на вечерний чай.       Татьяна Аркадьевна выпорхнула из покоев дочери. Софья тоже не лыком сшитая. Найдёт общий язык с ключницей. Главное, узнать, где сейчас Дмитрий, нужно с ним поговорить. В покои как раз зашла экономка.       — О! Акулина Петровна, а где сейчас молодой барин?       — Так известно ж. В баньке он, парится. Дурь веничком выбивает.       — А один он там, Дмитрий Андреевич?       — Один, один. А чегось?       — Идёмте, Акулина Петровна.       — Куда же вы? В ночном платье!       — Идёмте, по дороге объясню.       Меньшикова схватила свой тулуп и выскользнула вместе с экономкой на улицу. Дорога привела к бане. У девушки спёрло дыхание. Она не решалась.       — Акулина Петровна, миленькая, посторожите, чтобы никто не пришёл! Если спросят — отпустили меня в деревню прогуляться.       — Что ж вы удумали, Софья Львовна... Нельзя так, и вам попадёт, и мне, коль узнают!       — Да я только посмотреть. Всё, я побежала.       — Софья Львовна!       Но девушка уже приоткрыла дверь в предбанник. На лавках лежала одежда Дмитрия. В баню вела ещё одна дверь, неплотно прилегающая к стене, создавая щель. Софья прильнула глазом и увидела обнажённого Масленникова, который натирался маслами. Он резко взглянул на дверь.       — Я тебя увидел, заходи, коль пришла.       — С ума, что ли, сошёл? А если увидят?       — Не увидят, заходи давай. Только тулуп с платьем снимай. Угоришь в них.       Меньшикова сняла с себя тулуп, платье и всё, что было под ним. Она сильно робела, боялась, что же произойдет. А вдруг слуги придут проведать молодого барина, а он тут с молодой девушкой. Но всё же решилась, приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь. Дышать стало тяжелее, волосы начали прилипать ко лбу. Невзирая на это, Софья подошла к Дмитрию. Нагая и беззащитная, вот, что с людьми делает любовь.       — Ты похожа на Афродиту. Я готов упасть на колени перед богиней.       — Чур тебя! Ты постоянно льстишь мне.       — Я ни капли не преувеличиваю. Хочешь веничком попариться?       — Ты чего... Следы же останутся, я как потом перед маменькой покажусь?       — Скажешь в бане была, сразу после молодого барина. Это важная деталь твоей лжи. Акулина Петровна веничком похлестала немного, для здоровья в новом году.       — Твоя взяла, давай.       — И не стесняешься же ведь, наедине обнажённая с точно таким же мужчиной. Да ещё и не венчаны. Ай-яй!       — Не дурничай, пожалуйста. Обещай, если что-то произойдет, кроме веничка... Обвенчаться как можно скорее.       — Обещаю. Нет, я клянусь перед Богом, что в любом случае обвенчаюсь с тобой, да хоть на Рождество.       — Верю.       Масленников помог забраться Меньшиковой на полок. Она легла на живот, выпрямила ноги. Мужчина взял масла, обтёр ими спину девушки и ноги, она дрожала от каждого прикосновения его рук. А после Дмитрий взял еловый веник и начал слегка ударять по местам, обмазанным маслами. Запах ели поднимался в горячий воздух бани. Софья чуть ли не подпрыгивала после ударов. Тяжело вздыхала, стараясь не выдать себя. На теле оставались красные пятна.       — Всё, больше не буду тебя мучить, — Масленников убрал веник.       — Да мне даже понравилось.       — Оооо, ну все с тобой понятно, Софья Львовна.       — Хватит хихикать. Лучше ответь, раз решил со мной обвенчаться, сколько у тебя было таких, которых ты парил веничком?       — Две дворовые девки на пару ночей и одна работница домов терпимости, когда я учился в Петербурге. Если ты именно про соитие.       — Да, именно про это. Спасибо за честный ответ.       — У меня от тебя секретов нет, mon ange préféré.       Меньшикова села на полоке, теперь она была одного роста с мужчиной. Он поцеловал её, прижался к обнажённому телу и вышел из бани. Оставив девушку в полном недоумении. Она тоже не стала задерживаться и, выждав некоторое время, вышла из бани, оделась и ушла. •❅──────✧❅✦❅✧──────❅•       Тридцать первое декабря. Уже ночью наступит новый год. Все суетились, бегали по поместью в приготовлениях к празднику. К Софье подошла Аполлинария, отвела её в сторону.       — Сестрица, я не знаю, что задумал Дмитрий Андреевич и какой ответ даст.       — Не говори маменьке с отцом... Мы решили обвенчаться.       — Окстись! Ты его знаешь четверо суток.       — Это amour , сестрица.       — Делай, что хочешь. Главное, Софьюшка, что Игорь Николаевич наконец-то готов обвенчаться.       — Совет да любовь.       — Ты же со своим будущим мужем приедешь поддержать меня?       — Приеду, куда я денусь.       Меньшикова-младшая пошла помогать с приготовлением к новогодней ночи. И время за занятием пролетело быстро. Блюда были поданы, свечи зажжены. Шампанское пузырилось в бокале. Девушка специально села рядом с Дмитрием, ведь заранее знала о его решении. Все ели, веселились, тут молодой барин поднялся с места и аккуратно ударил краем ножа по бокалу. Присутствующие подняли на него взгляд.       — Матушка, отец, Татьяна Аркадьевна, Лев Николаевич, я хотел бы объявить о своём решении. Я долго находился в раздумьях, терзался в сомнениях, ведь мне в жёны была уготована Аполлинария Львовна. Я выбрал самую красивую, добрую и отзывчивую дворянку. Специально для неё я приготовил фамильное кольцо. Моя любимая, Софи, готова ли ты обвенчаться со мной и быть со мной до конца дней?       Все, кроме Аполлинарии, ахнули, глядя на Софью, которая поднялась из-за стола, подала Дмитрию руку, и он надел на тонкий пальчик увесистый золотой перстень с камнями.       — Конечно же готова, Дмитрий Андреевич.       На пару мгновений все застыли в оцепенении. Всё повернулось так, как изначально не планировались. Через минуту всех вывели из оцепенения стрелки часов, которые пробили двенадцать. Наступил новый год. Все, даже Меньшиковы, стали поздравлять молодых людей, послышался звон бокалов. А через несколько дней они будут отмечать создание новой семьи. А если вам интересна судьба Аполлинарии, то она тоже обвенчается со своим Игорем Николаевичем, и они переберутся в Петербург.