Глава 1. Водолей

      — Следующий свидетель, который будет давать показания в защиту Драко Люциуса Малфоя, пожалуйста, встаньте, — объявил Верховный Магвамп .       Девушка в элегантной темно-синей мантии повиновалась, поджав губы. За ней наблюдали любопытные взгляды, однако она их не замечала. Ведьма взяла маленький пузырек с Сывороткой правды, который ей протянул волшебник, стоявший рядом с ее креслом, и послушно выпила все содержимое.       — Назовите свое имя.       — Гермиона Джин Грейнджер.       Верховный Магвамп начал задавать новые вопросы, и Гермиона старалась отвечать убедительно, со всей своей искренностью, на которую только была способна. Она не обращала внимания на своих друзей, которые сидели, разинув рты, и смотрели на то, как она уже второй раз давала показания в суде по делу Малфоя.       Она была уверена, что они взбесятся, когда услышат, что это повторится и в третий раз.       Судебный процесс продолжался как в тумане.       — И Вы считаете, что Драко Малфой должен быть полностью оправдан несмотря на свои военные преступления?       Гермиона, наконец, перевела взгляд на парня, прикованного к стулу цепями, который постоянно издевался над ней в школе. Он не выдал никаких эмоций, но она могла поклясться, что увидела блеск в его глазах, когда он встретился с ней взглядом. Грейнджер сглотнула слюну и прочистила горло.       — Да, — подтвердила ведьма. Она игнорировала взгляды своих друзей, которых все равно не видела, но буквально ощущала это давление на затылке.       Возможно, когда-нибудь они простят ее.       Может быть, со временем. Может быть, когда они узнают, что она отдала свою жизнь парню, которого они ненавидели больше всего на свете.       Она выдержала пронзительный взгляд Малфоя, и услышала стук молотка, призывавший к тишине. Аудитория подчинилась не сразу, какофония звуков не выражала ничего, кроме возмущения.       Хотя, может, и нет. ***       — Грейнджер.       Резкий шепот нарушил тишину. Голос, который она узнала. Гермиона была рада, что лежала лицом к холодной каменной стене так, что тот, кому принадлежал голос, не мог видеть ее слез и то, как она сжимала свое новое уродливое клеймо, которое все еще горело спустя несколько часов.       Грязнокровка.       С помощью рубашки, которая теперь была пропитана ее собственной кровью, Грейнджер удалось остановить кровотечение, но она знала, что если будет слишком долго ждать, пока рану обработают, то начнется заражение. При условии, что она протянет достаточно долго, чтобы узнать об этом. Хотя ведьма еще не могла поднять головы от земли, она чувствовала, что с течением времени становилась все более вялой. Возможно, рана уже была заражена.       Гермиона задалась вопросом, пришел ли он сюда, чтобы отвести ее навстречу неминуемой гибели?       Преодолевая это, она одернула рубашку, чтобы снова прикрыть живот, чувствуя, как неприятно ощущалась влага на животе. Она изо всех сил старалась не застонать от боли, переворачиваясь на другой бок. Однако, последствия многочисленных распятий, которые она перенесла несколько часов назад, оставили боль в ее теле, поэтому она не могла сдержать легкого стона, который вырвался из нее, когда Гермиона пыталась сесть и встретиться взглядом с серебряными радужками своего неожиданного посетителя.       — Что тебе нужно, Малфой? — с горечью в словах ответила девушка, тяжело прислоняясь к холодной стене. Он нервно схватился за прутья решетки, держа в руке волшебную палочку, которая, как она знала, не может принадлежать ему; должно быть, он одолжил ее, или у Малфоев просто есть несколько таких, которые валяются где-то в их Поместье.       — Темный лорд уже в пути, — сообщил волшебник, нахмурившись, и оглянулся, словно желая убедиться, что никто не знает о его присутствии. Почему он такой странный? Она здесь пленница.       — О... — сглотнула вязкую слюну, опуская взгляд на окровавленную рубашку и закрывая глаза. Она уже догадалась, что встреча с Беллатрисой Лестрейндж окажется прогулкой по парку, по сравнению с ее рандеву с Волдемортом.       Несмотря на то, что его настоящая добыча смогла сбежать, она знала, что стала для него огромным везением.       — И ты здесь для того, чтобы отвести меня к своему хозяину?       Когда через несколько мгновений он не ответил, ведьма снова подняла на него взгляд. Он пристально смотрел на нее, словно находился в глубоком раздумье. Еще раз оглянувшись, он осмотрел ее камеру, прежде чем почти смиренно фыркнуть.       — Ты не должна быть здесь. Почему они не вернулись за тобой? — почти с горечью пробормотал парень себе под нос. Она начала часто моргать, пытаясь понять, правильно ли она его расслышала.       — Я не знаю, — прошептала бывшая гриффиндорка. Это правда. Это было небезопасно, и она бы посоветовала им не прибегать к ее спасению, если бы ее спросили, но Гарри — и особенно Рон — никогда бы не оставили ее одну.       Это означало, что что-то пошло не так.       Для нее все это было размыто, в таком мучительном состоянии. Она знала, что Добби каким-то образом появился, чтобы спасти их из Малфой-Мэнора. Рон держал ее в своих объятиях, но кто-то из дверного проема выстрелил в них, и заклятие поразило его. От неожиданности Уизли отпустил ее, и Гермиона упала на пол, не в силах удержаться на ногах, как раз за секунду до того, как Гарри и Рон исчезли вместе с Добби.       И теперь она тут.       Малфой тихо вздохнул, прежде чем открыть дверь камеры и закрыть ее за собой, к полному изумлению Гермионы. Она вжалась как можно глубже в каменную стену, чувствуя себя неуютно от его близости. Он был здесь, чтобы еще больше помучить ее? Чтобы запугать?       Изнасиловать ее?       От последней мысли у нее перехватило дыхание от ужаса, и ведьма отползла еще дальше, снова вскрикивая от боли. От внезапного и возобновившегося движения ее рука опять начала кровоточить.       Внезапно Малфой понял, о чем она думает. Он поднял руки и остановился на месте.       — Расслабься, Грейнджер, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — заверил ее парень, одаривая весьма понимающим взглядом. — Какую-либо.       Драко прижал руку к груди, тяжело дыша. Гермиона окинула его взглядом, и невинность на его лице заставила ее поверить волшебнику.       Теперь, когда она не так сильно паникует, сможет снова мыслить более логично.       Изнасиловать ее? Никогда. Не потому, что это неправильно, а потому, что она грязнокровка. Чистокровный принц Слизерина скорее умрет, чем прикоснется к ней в каком-либо интимном ключе.       — Тогда что ты делаешь?       — Я здесь, чтобы помочь тебе, — произнес он ей почти неохотно.       — Что? — она непонимающе заморгала, оглядывая его. Не было похоже, будто парень лгал. Это также объясняло его странное поведение. Он продолжал оглядываться через плечо, как будто его вот-вот должны были поймать.       — Пожалуйста, не заставляй меня повторять, — он почти умолял, как будто ненавидел то, ради чего находился здесь.       — Зачем? — задала вопрос ведьма. — Я тебе даже не нравлюсь.       — Мне также не нравится и Поттер, но я его не сдал, — Драко почти кипел от злости.       В его словах был резон. Она уверена, что Гарри и Рон были так же озадачены, как и она, явным нежеланием Малфоя называть кого-либо из них. Не было похоже, что он на их стороне — на самом деле, его Черная метка однозначно помещала Драко в другую команду.       — Почему ты этого не сделал? — задала очередной вопрос Грейнджер, ее любопытство все же брало верх. Он закрыл глаза и разочарованно вздохнул.       — Слушай, ты хочешь, чтобы я притащил сюда чайный сервиз и мы, как две старухи, сплетничали о философии часами, которых у нас нет, или хочешь выбраться отсюда?       — Ты... здесь, чтобы помочь мне выбраться? — повторила ведьма его слова, не веря. Наверняка это была какая-то грандиозная шутка. Какая-то хитроумная ловушка — выпустить ее в лес, как добычу, и охотиться за ней, чтобы найти?       — Ты нужна Поттеру, — уклончиво ответил парень, избегая зрительного контакта. Внезапно Гермиону осенило, и ей захотелось рассмеяться от облегчения.       — Ты хочешь, чтобы он победил, — она заявила, приоткрыв рот. Колдунья не могла поверить своим ушам. — Ты...       — Заткнись, Грейнджер, — он резко перебил ее. — Если я собираюсь тебя отпустить, то мне нужно, чтобы ты дала Непреложный обет. Ради моей собственной безопасности.       Слизеринское самосохранение в своем лучшем проявлении. Это была весьма низкая цена за свободу.       — Договорились, — она быстро согласилась, однако чувствовала, что с каждой секундой у нее начинала все больше кружиться голова. Ее рука уже была полностью бледной. Из нее снова сочилась кровь, и теперь она была тошнотворно-синего цвета.       Дерьмо. В панике Гермиона начала дышать прерывисто. Ее спасение не будет иметь большого значения, если она умрет до того, как Малфой вытащит ее.       Несмотря на то, что девушка была в замешательстве, она не осознавала, как близко подошел к ней Малфой. Теперь он был всего в нескольких футах от кровати — стоял, уставившись на ее руку.       — Она синяя, — капитан очевидность.       — Ну, у меня здесь не было аптечки, — саркастически хмыкнула Гермиона. — Я избавлюсь от инфекции, как только выберусь отсюда.       — Грейнджер, кинжал моей тетки сделали гоблины, — сообщил парень, поколебавшись мгновение. — Он пропитан ядом.       Оу.       Ножи, изготовленные гоблинами, впитывают только то, что делает их сильнее; любой яд, которым они были пропитаны, скорее всего, должен был действовать постоянно, если его не обработать в течение часа или двух.       Она пробыла здесь, наверное, полдня.       — Я умираю, — раздался болезненный шепот. Слеза скатилась по ее щеке, когда она бормотала о своем осознании. Вероятно, ей осталось жить максимум час, учитывая, как долго она здесь находилась. — Я буду... У меня никогда не получится. Даже с волшебной палочкой аппарация убьет меня быстрее. Я...       — Я могу вылечить твою руку, Грейнджер, — он опять прервал ее, почти с сожалением хватая маленький пузырек, который откуда-то прилетел ему в руку. У него здесь есть лаборатория для зельеварения? — Но это значит, что ты будешь обязана мне жизнью.       О, это явно нехорошо.       Это было слабым утешением, но Малфой, похоже, хочет чтобы она была у него в долгу, не больше, чем она сама.       — Отдай это мне, — окончательно решилась ведьма, ведь, в конце концов, выбор оказался весьма легким. Она не сможет помочь Гарри победить Волдеморта, если умрет.       — Возьми.       Она слабо протянула руку за зельем, но он вдруг отдернул ее. Видя замешательство на лице девушки, он поднял руку.       — Меня не волнует спасение твоей жизни в обмен на мою — я не верю, что ты когда-нибудь убьешь меня. Я хочу обменять это на две услуги.       — Одну!       — Две, — продолжал настаивать Драко. — Не пытайся, Грейнджер. Мы оба знаем, что ты не в том положении, чтобы торговаться.       — Хорошо, — она фыркает в знак согласия, часто моргая. Гермиона очень устала.       Это был плохой знак.       Она вздохнула, веки начали тяжелеть.       — Что это?       — Сначала выпей, — настаивал блондин, вкладывая зелье ей в руку.       — Нет, сначала скажи мне, — ведьма пыталась бороться с ним, хотя и чувствовала, что начинает терять сознание.       — Просто... Выпей, Грейнджер, — уже более мягко потребовал Драко, вкладывая пузырек ей в руку. — Ты та, кто сейчас стремительно идет навстречу смерти, помнишь? То, чего я хочу, не может быть хуже, чем быть мертвецом.       Ей не понравилась эта фраза, но она знала, что парень был прав. Чего бы он ни хотел, это не может быть хуже, чем быть мертвой, и она также понимала, что он не сдаст назад. Ведьма вздохнула, но выпила. Синева и кровь на ее руке сразу же исчезли. Она наблюдала, как рана высохла, превращаясь в уродливый красный шрам, а боль и головокружение отступили на второй план. Гермиона вздохнула с облегчением.       — Спасибо, — искренне поблагодарила его Грейнджер, а он просто смотрел на нее в ответ. Пора к делу. — А теперь скажи мне, чего ты хочешь.       — Первое, — он загнул палец. — Если и когда Поттер победит, я хочу, чтобы ты добилась полного помилования для меня и моих родителей.       — У меня нет такой власти, — нахмурившись, она ответила ему. — Я не глава Ордена, не служу в Министерстве или Визенгамоте. Я могу попытаться убедить Гарри, но, мы все еще просто подростки. Учитывая прошлый опыт, я не удивлюсь, если нас вообще никто не будет слушать, тем более меня.       Похоже, ему это не сильно понравилось, но она теперь в долгу перед ним.       — Но... я обещаю выступить на любом послевоенном судебном процессе в качестве свидетеля и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь оправдать вас троих.       Драко ненадолго задумался, прежде чем кивнул.       — Согласен.       — А второе?       — Второе, — он загнул второй палец, и на его лице появилась почти жестокая ухмылка. — Как только эта война закончится, ты будешь принадлежать мне три дня каждый месяц до конца наших дней.       Она удивленно заморгала, нахмурив брови.       — Для чего? Ты меня ненавидишь!       — Да, — короткий смешок. — Но ты тоже меня ненавидишь. Считай, что это не столько одолжение для меня, сколько наказание для тебя.       Она покраснела от ярости, но ничего не могла с этим поделать. Он уже спас ей жизнь.       — Один день.       — Три.       — Ты серьезно хочешь видеться со мной три дня в месяц?       Он действительно задумался.       — Вполне справедливо. Два дня. Я не собираюсь соглашаться на меньшее.       Гермиона вздохнула, соглашаясь на условия. А какой у нее вообще есть выбор?       — Хорошо, — кивок в знак согласия. — Протяни руку.       Девушка протянула правую руку, и Малфой грубо схватился за нее своей левой. Его рука оказалась теплее и более мозолистой, чем она себе представляла.       Малфой направил свою палочку на их соединенные руки и пробормотал заклинание, после чего светло-голубые лучи окутали их кисти и запястья.       — Повторяй за мной, — произнес Драко, поднимая на нее взгляд и продолжая держать палочку, нацелив ее на их соединенные руки. — Я, Гермиона Грейнджер.       — Я, Гермиона Грейнджер, — она горько вздохнула.       — Клянусь хранить тайну Драко Малфоя.       — Клянусь хранить тайну Драко Малфоя.       — После того, как Драко Малфой освободит меня из заключения, я сохраню эту информацию в тайне до окончания Второй магической войны.       Она повторила фразу за ним.        — Кроме того, мой жизненный долг перед ним будет оплачен двумя услугами. Во-первых, я сделаю все возможное, чтобы оправдать Драко Малфоя, Люциуса Малфоя и Нарциссу Малфой в любом послевоенном судебном процессе.       Она сохранила эту фразу в своей голове, повторяя ее, и надеясь найти хоть какую-нибудь лазейку позже.       — Во-вторых, как только закончится Вторая магическая война, я буду принадлежать Драко Малфою сорок восемь часов каждый месяц до конца моей жизни.       — Во-вторых, как только закончится Вторая магическая война, — она передразнила его, а затем сглотнула в нерешительности, глядя на синие линии, окутывающие их запястья.        Затем она заставила себя продолжить:       — Я буду принадлежать Драко Малфою сорок восемь часов каждый месяц до конца моей жизни.       С этими словами Малфой запечатал заклинание и отпустил ее руку, как только синие полосы исчезли. Его губы сжались в тонкую линию, он пытался смотреть куда угодно, только бы не встречаться с ней взглядом.       — Пошли, — тихо приказал Малфой, кивая в сторону двери. — Там есть секретный туннель, я отведу тебя туда.       Гермиона встала, морщась от боли, но проследовала за ним навстречу своей свободе, уставившись на свою руку. Она не верила в происходящее. Драко Малфой выводил ее из камеры, спускаясь все глубже в подземелья. По пути вниз они никого не встретили. А если кого-то и видели, то их никто не замечал, так как на них были Дезиллюминационные чары.       Остановившись у стены, Драко быстро надрезал руку палочкой и приложил ладонь к камню. Со скрипом открылось отверстие, и в них с силой ударил затхлый сырой воздух. Словно спохватившись, парень подбросил в воздух сгусток Синего пламени вглубь туннеля, чтобы осветить его.       — До выхода примерно десять минут ходьбы, — сообщил он, жестом приглашая ее войти и снова нервно оглядываясь.       Внезапно у Гермионы возникли мрачные мысли о Непреложном обете.       — Подожди, насчет второй части. Что произойдет, если... если Гарри не победит?       Блондин пристально посмотрел на нее, почти морщась.       — Поверь мне, Грейнджер, ты не захочешь этого узнать. Иди.       Она подчинилась его приказу без каких-либо возражений, бросила на него взгляд и повернулась спиной. Как только ведьма вошла в туннель, проход снова закрылся, и она осталась одна в тусклом голубом сиянии пламени, пытаясь без помощи волшебной палочки пробраться к своей свободе. ***       — Черт возьми, Миона, — Рон в неверии качал головой из стороны в сторону после того, как Гермиона призналась во всем после суда над Люциусом Малфоем. — Это все моя вина.       — Нет, Рон, это не так, — Гермиона продолжала настаивать, хотя в некотором смысле частично осуждала его. — Я оказалась в неправильном месте в неправильное время.       Рон не мог взглянуть на нее, снова качая головой, и закрывая глаза руками. Грейнджер присела перед ним на корточки и осторожно положила свои руки на его, медленно поглаживая их. Ведьма ждала, когда он посмотрит на нее. Когда он, наконец, убрал ладони от лица, то она увидела слезы в его глазах.       — Послушай меня, Рон, — серьезным тоном начала девушка. — Это не так. Твоей. Вины. Нет. Я не виню тебя за то, что ты отпустил меня, потому что в тебя попал Круциатус. За мгновение до того, как Добби аппарировал вас всех. Это была естественная реакция.       — Но, Миона, ты умирала, и мы не могли спасти тебя, потому что Добби... Нам следовало приложить больше усилий, чтобы добраться туда быстрее, — начал геройствовать Гарри из-за спины Гермионы. Она опустилась на колени перед Роном и оглянулась на Поттера. — И теперь ты… принадлежишь ему.       — Вы бы скорее подвергли себя опасности, чем спасли меня, — Грейнджер отрицательно покачала головой, понимая, что эти слова были резкими, но правдивыми. — Я жива, и это все, что имеет значение. И я не принадлежу ему... Во всяком случае, не на все время. Всего два дня в месяц. Двадцать четыре дня в году — ничто по сравнению с остальным временем.       Она уже отработала свои сорок восемь часов в первый месяц после битвы за Хогвартс.       Драко и Люциус находились в Азкабане в ожидании суда, в то время как его мать сидела под домашним арестом в Мэноре. Учитывая формулировку их клятвы, Малфой решил разделить свои сорок восемь часов на месяц, чтобы заручиться помощью Гермионы во всем процессе, а не только в даче показаний. Она готова была поспорить на все галлеоны в своем сейфе, что он хитро сформулировал Обет только по этой причине.       Ее помощь, которая в конечном итоге привела к шести визитам в Азкабан за несколько недель до суда над Драко, плюс ее ходатайства перед другими лицами от его имени заняли отведенные ей часы в мае и более половины июня. Клятва позволяла ей рассказывать об этом кому угодно, как только война в Хогвартсе закончится, но она была слишком смущена, чтобы рассказать о ней своим близким друзьям.       У них и так было достаточно проблем после всего этого. Зачем волновать кого-то ненужной информацией?       Ведьма намеревалась рассказать им об Обете до суда, но она струсила и отложила на потом. Единственным человеком, которому Гермиона рассказала через неделю после битвы, был Кингсли Бруствер, которого сразу же назначили временным Министром магии. Она рассказала ему об этом, потому что нуждалась в помощи. Ей нужно было сохранить в тайне визиты в Азкабан.       Не только от друзей, но и от прессы, которая теперь преследовала ее повсюду — даже в доме, где она провела все детство, в маггловском Лондоне.       Кингсли это не очень понравилось, но он воспринял Непреложный обет лучше, чем мальчики. На самом деле, Министр даже неохотно восхищался дальновидностью Малфоя.       — Верно, — Гарри, нахмурившись, все же согласился. — Но, Миона, он мог заставить тебя сделать все, что угодно! Он мог сделать с тобой все, что пришло бы ему в голову, и ты не смогла бы его остановить.       Рон как-то неправильно воспринял слова Гарри, внезапно приходя в ужас.       — Клянусь Мерлином, если этот кровожадный мерзавец хоть пальцем до тебя дотронется...       — Рон, — предупредила Гермиона. — Я ему совсем не нужна. Он хотел проучить меня и, возможно, вас двоих в качестве дополнительного бонуса. Во-вторых, он никого не убивал. Даже если бы я приложила все усилия, то сомневаюсь, что его оправдали бы, если бы он реально лишил кого-то жизни... Вот почему Люциус находится в Азкабане, несмотря на мои показания.       По правде говоря, она не слишком заботилась о Люциусе. По мнению Гермионы, ему действительно следовало сидеть в тюрьме, хотя он и получил гораздо более мягкий приговор, чем заслужил. Нарцисса отделалась легко, ей даже не понадобилась помощь Гермионы; даже если бы помощь и понадобилась, то это не имело бы большого значения после того, как Гарри сам выступил в ее защиту.       — Я знаю, что именно его заклинание отвлекло Фреда. Я скучаю по твоему брату каждый день. Но Драко Малфой не использовал Аваду, — указала гриффиндорка, сочувственно сжимая колено Рона.       — И, в-третьих, вы ничего не предпримете, что бы Малфой не захотел сделать со мной, — тихо проговорила Гермиона, многозначительно глядя на Гарри. — Если я не уложусь в сорок восемь часов, жизненный долг может обернуться против меня. С настолько старой магией опасно шутить.       Оба парня тяжело вздохнули и неохотно пообещали не вмешиваться. Она не поверила их словам, но знала, что они никогда больше не станут рисковать ее жизнью.       — Это действительно чертовски паршиво, — нахмурился Гарри. Ведьма закрыла глаза и согласилась. ***              Довольно величественный филин прилетел на площадь Гриммо, где Гермиона, Рон и Джинни навещали Гарри после ужина в Норе спустя две недели после завершения судебных разбирательств над Малфоями. Сова приземлилась рядом с ней и положила на стол свиток с ее именем. Ведьма достала лакомство из коробки, стоявшей у окна, чтобы отдать филину, прежде чем он улетит, не дожидаясь ответа. Ее имя было написано красивым почерком, и она глубоко вздохнула, открывая конверт.                     Грейнджер,              Пятница, 18:00.       Лондон, Ньюман-стрит 97, офис 701,              Драко Малфой                     Не в Мэноре. Интересно. Честно говоря, это вызвало облегчение у Гермионы. Она больше никогда не хотела переступать порог Поместья.       Ведьма громко вздохнула, сворачивая свиток и бесцеремонно засовывая его в карман. Она обернулась и увидела три любопытных взгляда.       — Меня вызвали, — пробормотала Гермиона, закатывая глаза, и возвращаясь на свое место. Она сделала весьма большой глоток сливочного пива. Ей вдруг захотелось чего-нибудь покрепче.       — Сейчас? — в панике спросил Рон, его лицо покраснело. Она положила руку ему на колено, пытаясь успокоить.       — Нет, в пятницу, — произнесла Грейнджер.       — Что этот хорек собирается заставить тебя делать? — спросила Джинни.       — Понятия не имею, — она нахмурилась, сражаясь со своим стаканом. Это был вечер среды, так что у нее было несколько дней для ужасных размышлений. Без сомнения, Малфой знал, что ожидание убьет ее. — Это первая настоящая встреча среди всех ежемесячных. В прошлом месяце он просто заставил меня готовиться к его суду.       — Умно, — проворчала Джинни, на что Гарри легонько шлепнул ее. — Эй! Я не говорила, что мне это нравится, я сказала, что он поступил умно.       — Да, ты права, — согласилась с ней Гермиона. — Я уверена, что это и был его план с самого начала. Но я понятия не имею, чего он хочет теперь, когда он свободен.       — На всю оставшуюся жизнь, — укоризненно сказал Рон в свой стакан. Недели, прошедшие с тех пор, как она рассказала им о своей клятве, совсем не помогли парню привыкнуть к этой мысли. Она искренне надеялась, что со временем он все же смирится с этим. Особенно сейчас, когда у них были отношения, и она была вынуждена это делать. Гермиона надеялась, что он скоро это сделает. Не то чтобы она хотела проводить время с Драко Малфоем больше, чем с кем-либо из них.       — Я выжила, — напряженным голосом напомнила им Гермиона. — И это моя плата. Мы можем, пожалуйста, перестать говорить об этом?       — Хорошо, хорошо, — Гарри неохотно согласился. — Но ты должна будешь рассказать нам, что этот мерзавец заставит тебя делать. Даже если мы ничего ему не сможем сделать в ответ, это не значит, что мы не можем его ненавидеть. Открыто.       — Согласна, — кивнула Джинни, и все трое выжидающе смотрели на Рона. Он неохотно простонал, но все же согласился.       — Хорошо, — он с горечью выплеснул. — Но ты расскажешь мне все в деталях.       — Я расскажу, обязательно, — с легкостью пообещала Гермиона. В любом случае, она, конечно же, захочет немедленно пожаловаться на то, как провела время с Малфоем. Она предполагала, что он будет чрезвычайно изобретателен в своих наказаниях для нее.       Как бы сильно ей ни хотелось узнать, во что она ввяжется в эту пятницу, ровно настолько же Гермиона не желала это выяснять.       Аппарировав в здание за пять минут до шести, Гермиона закрыла глаза и остановилась перед ним, набирая в грудь воздух и выдыхая его. Собираясь с духом, чтобы войти.       Внезапно ей пришла в голову мысль. Что, если кто-нибудь увидит ее здесь? Они могут рассказать всем. Или, что еще хуже, сделать колдографию. Хотя ей было известно, что это многоквартирный дом, судя по названию на двери, и хотя она не знала, что у Малфоя есть такое жилище, это еще не значит, что никто не располагает такой информацией.       Что, если кто-то предположит, что она пришла сюда повидаться с ним?       Одна эта мысль заставляет ее красться по зданию.       В отличие от маггловских многоквартирных домов, в этом волшебном доме нет стойки регистрации или швейцара. К сожалению, лифта тоже нет. Пыхтя, она взбиралась по ступенькам. К тому времени, как Гермиона поднялась на седьмой этаж, она с хрипом втягивала воздух и держалась за ноющие бока.       Дверь открылась, и девушка подняла взгляд, чтобы увидеть Малфоя, прислонившегося к стене, скрестившего руки на груди и ухмыляющегося.       — Ты опоздала.        — Ты мог бы добавить меня к списку людей, способных переместиться к тебе с помощью камина. Или мог бы снять свои Антиаппарационные чары, — замечает она между вдохами. Сначала она безрезультатно пробовала и дышать, и говорить.       — Что ж, как бы ни было забавно видеть, как ты снова умираешь, я терпеть не могу опозданий, — произнес Малфой. — Так что да, я добавлю тебя.       — Как великодушно с твоей стороны, — саркастически пробормотала Гермиона, что заставило его фыркнуть. Блондин жестом пригласил ее войти, и она, вздохнув, неохотно последовала за ним.       — Добро пожаловать ко мне домой, — он грациозно взмахнул рукой. Это был огромный пентхаус открытой планировки, который, как она думала, занимал целый этаж здания. Слева от нее находилась большая кухня, а напротив — просторная гостиная с элегантными диванами и креслами, повернутыми к яркому камину. Справа от нее была столовая, рассчитанная на двенадцать персон. Сразу за кухней стоял столик поменьше, рассчитанный на шестерых. За ним, как она предположила, находится коридор, ведущий в спальни.       Гермиона восхитилась роскошью. Мэнор, конечно, был по-своему роскошным — во всяком случае, это относится к тому немногому, что она видела в нем. Ведьма была совершенно уверена, что ее пытали на древнем, но прекрасном, восточном ковре. Однако этот дом современен во всех отношениях — почти соответствует маггловским стандартам. Это невероятно удивительно и не вяжется с тем, кем, по ее мнению, является Малфой.        — Не то чтобы я жаловалась, но я думала, что ты живешь в Мэноре.       Он пожал плечами, но задумчиво посмотрел на нее.       — Официально он все еще является семейным домом, но Темный Лорд использовал его в качестве своей резиденции почти два года. У меня нет желания возвращаться, пока там не уберут все, к чему он прикасался, а это может занять некоторое время, учитывая, что моя мать не выносит своего присутствия там без моего отца. Даже ради того, чтобы распорядиться о ремонте.       Острый взгляд Малфоя во время его последних слов по большей части необоснован, но именно его честность потрясла ее.       — Наверное, я никогда об этом не задумывалась, — призналась она. — Волдеморт был достаточно плох на расстоянии. Я не могу представить, каково это — жить с ним.       — Это не было похоже на пикник, — Малфой слегка поморщился. — Честно говоря, я был счастлив большую часть времени находиться в Хогвартсе. Моим родителям было значительно хуже.       — Я уверена, — ответила Грейнджер, а затем неловко покрутила большими пальцами. — Кстати, о Хогвартсе, я возвращаюсь на седьмой курс в сентябре. Так что с... этим... ну, мне нужно будет как-то решить эту проблему.       — Все в порядке, — он почти беспечно отмахнулся, а затем на его лице появилась ухмылка. — Это отличный переход к нашему вечеру!       Она вздохнула, и жестом попросила его продолжить.       — Что ты собираешься заставить меня сделать?       — Как всегда, сразу к делу.       Она бросила на него сердитый взгляд.       — Просто покончи с этим.       — Что, тебе даже не нужна экскурсия? — он усмехнулся, видя ее смущение. — В конце концов, ты проведешь здесь много времени. А я вежливый господин.       — Господин? — она подняла бровь.       — Ты бы предпочла временный хозяин? — он в ответ ухмыльнулся.       — Ни в коем случае.       — Тогда господин.       Она вздохнула. Ему это явно нравится.       — Показывай дорогу.       На его лице сохранялась улыбка, пока она ходила за ним по пятам, а он хвастался своим столом, какой-либо другой мебелью или безделушкой. Честно говоря, она была очарована всем этим больше, чем думала — или когда-либо в этом признавалась. В то время как большая часть мебели достаточно современная, почти все безделушки и украшения — это редкие и красивые предметы антиквариата, и она готова начать расспрашивать подробнее об истории их создания. Особенно это касалось вазы с замысловатым узором, которая, по его словам, была из покоев самой Анны Болейн.       Когда они дошли до коридора, Малфой, в основном, показывал ей ванные комнаты и спальни с того места, где они находились. Две гостевые комнаты казались большими и оформленными так же хорошо, как и остальная часть квартиры, и каждая из них имела свою собственную цветовую гамму. Он направился в конец коридора, где остались еще две двери.       — Одна из них моя, — блондин кивает в сторону двери в конце коридора. — Держись от нее подальше.       Она почти с облегчением вздохнула и кивнула. Хотя на самом деле Гермиона не думала, что он хотел прикоснуться к ней, все равно приятно получить своего рода косвенное подтверждение.       — Ты можешь переодеться здесь, — он с ухмылкой указал на другую дверь.       — Переодеться? — Гермиона нахмурилась, оглядывая свою одежду. На ней маггловские джинсы и рубашка-поло. Ничего особенного, но она не ожидала, что Малфою будет небезразлично, что на ней надето. Малфою всегда было на это все равно, пока он был в Азкабане.       — Да, ведь ты не можешь быть одетой в это, — он обвел рукой ее тело, почти хихикая. — Я этого не потерплю.       — Ну, у меня нет ничего с собой, — Грейнджер скрестила руки на груди, словно защищаясь.       — Не волнуйся, твоя форма уже в комнате, — он лукаво улыбнулся. — Я ожидаю, что ты будешь ее надевать каждый раз, когда будешь здесь.       Она сердито посмотрела на него, и он рассмеялся, открывая дверь. Раздраженно вздохнув, она прошла внутрь и повернулась, чтобы закрыть дверь.       — О, и да, Грейнджер. Убедись, что надела всё, — произнес он. — Я буду ждать в гостиной. У тебя десять минут.       — Прекрасно, — сердито пробормотала она, захлопывая дверь у него перед носом для убедительности.       Это заставило ее почувствовать себя немного лучше.       Она застонала и осмотрела комнату.       Это буквально как дань уважения Слизерину.       Изумрудно-зеленое покрывало заставляет кровать с балдахином в центре комнаты выглядеть богато. Стены выкрашены в кремовый цвет, но со вкусом подобранный узор на обоях выполнен в зеленых и серебристых тонах. Перед черным камином, в котором горел слабый огонек, стояли два серебристо-серых кресла.       Над мантией висел большой портрет самого Салазара Слизерина, а по бокам от него два изображения семьи Малфоев размером поменьше. В серебряной чаше, украшенной змеями, находился летучий порошок. С того места, где она стояла, ей не было видно, что находилось в ванной, но она уверена, что что бы там ни было, оно соответствует тематике.       Все это, без сомнения, сделано специально. Только для нее.       Мерзавец.       Расхаживая по комнате, Гермиона искала одежду, которую должна была надеть. Она не обнаружила ее ни в комнате, ни в ванной (во внешнем виде которой, кстати, она не ошиблась), поэтому она открыла дверь, которая, по ее предположению, являлась гардеробной. Внутри девушка увидела встроенный шкаф с множеством пустых полок и вешалок, на которых могло бы разместиться, по крайней мере, четыре ее гардероба. И в нем всего одна вешалка, на которой висело простое черное платье. На одной из полок стояли черные туфли на каблуках и лежала плоская белая коробка. А на столе посреди комнаты лежала черная повязка на голову, усыпанная жемчугом, и маленькая черная шкатулка для драгоценностей.       Она просто смотрела на это около минуты, прежде чем, фыркнув, скинуть туфли, рубашку и джинсы, оставшись в одном нижнем белье. Она сняла платье с вешалки и натянула его. На лице появилась хмурость, когда Грейнджер посмотрела вниз. Оно не слишком открытое, но вырез на нем значительно глубже, чем она обычно носила. Длина платья, однако, смущающе короткая. Оно едва доходило до середины бедра. Гермиона одернула его так сильно, как только смогла, но из-за этого лифчик показался из-под одежды.       Громко застонав, она ослабила бретельки лифчика настолько, что смогла стянуть его вниз. Это... приемлемо, насколько это возможно.       Грейнджер пока решила не трогать туфли и открыла плоскую коробку на полке, вскрикнув, когда увидела, что внутри.       Это нижнее белье.       Маггловское нижнее белье.       Черный бюстгалтер без бретелек и прозрачные черные трусики. Верх был щедро украшен свернувшимися в кольца змеями, чтобы просто скрыть ее соски от посторонних взглядов.       Всё. Она должна убедиться, что надела всё.       Гермиона уверена, что прямо сейчас Малфой смеется над ней.       Бормоча проклятия и оскорбления в его адрес, она снова сорвала с себя платье и сняла свои трусики и лифчик, натягивая новое нижнее белье. Она даже не хочет знать, подходит ли оно ей идеально.       Как и само платье.       Слишком смущенная, чтобы даже взглянуть на себя в зеркало, она быстро натянула платье обратно и заметила, что отсутствие бретелек помогло ей еще больше спустить платье вниз, но при этом открылась ложбинка ее груди.       Что еще больше раздражало, так это то, что она знает, что Малфой даже не хочет смотреть на Гермиону. Все это затеяно, чтобы она смутилась из-за того, что девушка ничего не может с этим поделать.       Направив волшебную палочку на каблуки, она использовала заклинание комфорта и равновесия, а после надела их на ноги. Гриффиндорка не привыкла носить каблуки, но чары должны продержаться некоторое время и помочь ей. В данный момент они даже не причиняли боли. Сначала она слегка пошатывалась, но, сделав несколько шагов к столу, быстро набирает темп.       Поправляя повязку на голове, чтобы убрать с лица свои непослушные локоны, велшебница заколебалась, прежде чем открыть шкатулку с украшениями. Через мгновение она решилась взглянуть поближе.       Это было ожерелье на золотой цепочке с плоским золотым слитком, на котором выгравированы изящные буквы.       Собственность Драко Малфоя       Хитрый мерзавец.       Гермиона ненавидела его. Она действительно ненавидит его. Не настолько, чтобы сожалеть о том, что позволила ему спасти ей жизнь, но настолько, чтобы жалеть, что не заставила его более конкретно выражаться об услугах.       Он не мог просто получить долг жизни , как нормальный человек.       Проверяя время с помощью волшебной палочки, девушка увидела, что у нее осталось четыре минуты. Она достала ожерелье из шкатулки с драгоценностями, из-за своей агрессии не обращая внимания на то, что та упала на пол, когда Гермиона развернулась и направилась в ванную.        Ее раздражает то, что она выглядит... симпатичной. Даже естественный румянец от смущения на ее щеках только подчеркивает этот образ. Это не то, во что она обычно одевалась.       И она молилась, чтобы этого никогда не случилось на людях. Если бы кто-нибудь увидел ее в этом ожерелье и посмотрел поближе, она бы упала в обморок.       После нескольких неудачных попыток Гермиона трясущимися пальцами застегнула ожерелье, но не смогла заставить себя посмотреть в зеркало. Она закрыла глаза и начала делать глубокие вдохи, вцепившись в стойку перед собой.       — Ты можешь это сделать, Гермиона, — она подбадривает себя. — Не позволь Малфою добраться до тебя.       Сделав еще один глубокий вдох, она взяла себя в руки и, не оглядываясь на зеркало, открыла глаза, чтобы выйти за дверь.       Ее каблуки стучали по деревянному полу коридора, возвещая о ее прибытии в гостиную еще до того, как ее успели заметить. Когда она зашла в комнату и остановилась прямо у входа, то увидела, что этот ублюдок сидит в кресле с ухмылкой до ушей и явно наслаждается собой.       — Грейнджер. В кои-то веки вовремя, — ухмыльнулся Малфой. Она закатила глаза и прошла дальше в комнату. Ей стало только немного приятно, когда она заметила, как его глаза на мгновение расширились, быстро оглядывая ее, прежде чем он снова погрузился в веселье.       — Нравится форма?       — Едва ли, — усмехнулась Грейнджер. — Хотя я ожидала, что ты оденешь меня в зеленое.       — Это можно устроить, — слизеринец коротко смеется, многозначительно указывая на нее палочкой. Она подняла руку.       — Черный вполне приемлем, — она почти начала умолять. Он пожал плечами, поднимаясь со стула.       — Действительно. Пока что, — согласился Малфой. — А теперь о твоем задании на вечер.       — Что? — коротко спросила Гермиона, стараясь не теребить подол платья, когда ее пальцы коснулись его.       — Я устраиваю вечер покера с друзьями, — сообщил он, а затем быстро закатил глаза. — Уверен, ты была рада услышать, что нам приказали освободить всех наших эльфов в качестве компенсации моей семьи Министерству за наше участие в войне.       — Да, была, — сладко улыбнулась Грейнджер. Это было не благодаря ей, но она бы сама предложила это, если бы ее спросили.       — Хмм, — он что-то пробормотал, а затем ухмыльнулся. — Ну, тебе не следовало радоваться. Потому что теперь ты будешь играть роль эльфа.       — Что, я буду твоей официанткой на весь вечер? — она закатила глаза.       — И горничной, — добавил парень. — Но не волнуйся, тебе помогут. Хигги!       На зов появилась эльфийка в кухонном полотенце и розовой шапочке-бини с отверстиями для ушей, украшенной большим бантом.       — Хозяин Драко! Вы звали!       — Я думала, вы освободили эльфов, — Гермиона бросила на него ледяной взгляд.       — Освободили. Обрати внимание на шляпу, — указал он на обожающего его эльфа. — Они не хотели уходить — на самом деле, они умоляли позволить им остаться и плакали, даже когда мы насильно давали им одежду. Поэтому мы наняли их, выплачивая зарплату.       — Это... весьма мило с вашей стороны, — произнесла она, глядя на эльфа, который теперь начал подпрыгивать и с нетерпением ждал приказаний. Она никогда не поймет, почему эта эльфийка захотела остаться, хотя то, с каким обожанием она смотрит на Малфоя, может заставить ее поверить в искреннюю привязанность этого существа к блондину. Добби, конечно, не испытывал ничего подобного, а ведь оба эльфа прислуживали одной семье. Она предположила, что в Малфой-Мэноре все обращались плохо с этими существами.       Может нет. Может быть так поступал только Люциус.       Это не заставило ее чувствовать себя лучше. Желание убедить эту эльфийку принять свободу завертелось у нее на кончике языка, но она сдержала его.       — Да, что ж, я благородный человек.       Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, однако не удержалась и бросила на него недовольный взгляд. Он повернулся к эльфу.       — Хигги, это Грейнджер. Она будет помогать тебе сегодня вечером готовить закуски для моей встречи.       — Конечно, Хозяин Драко! — Хигги улыбнулась, прежде чем в замешательстве перевести взгляд с нее на Малфоя и обратно. — Но разве мисс не ведьма?       — На сегодняшний вечер она эльф, — он усмехнулся. — Точнее, кухонная эльфийка. И она будет тебе подчиняться.       — Конечно, — эльфийка кивнула. — Я рада, что Вы поможете, мисс Грейнджер!       — Счастлива помочь, — она улыбнулась эльфу, прежде чем, нахмурившись, перевести взгляд на Малфоя. — Подожди, ты также сказал «горничная». Полагаю, я буду и убираться.       — Естественно. Хигги, ты вообще не будешь помогать Грейнджер с уборкой, — Малфой повернулся к эльфийке, после чего та кивнула. Когда Хигги направилась на кухню и начала греметь кастрюлями и сковородками, Драко обвел рукой гостиную. — Всей квартире, однако, не помешала бы хорошая уборка.       Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Вся комната выглядит безупречно чистой.       — Итак, после того, как вы с Хигги закончите с едой, ты будешь убираться во время моей встречи. Везде, кроме спален и того места, где мы будем играть.       — Отлично, — проворчала Грейнджер. Она знает несколько базовых заклинаний для уборки, и это, вероятно, все, что ей понадобится. Малфой, скорее всего, даже не заметит разницы, учитывая отсутствие пыли.       — О, еще кое-что, — он протянул руку, несколько раз сгибая пальцы к ладони. — Волшебную палочку.       — Что?       — Волшебную палочку, — повторил он. — Ты будешь все делать маггловским способом.       Грейнджер закатила глаза, однако подчинилась, грубо вкладывая свою палочку в его протянутую ладонь. Он ухмыльнулся, пряча ее в нагрудный карман.       — О, еще кое-что, Грейнджер.       — Да? — она раздраженно вздохнула.       — Мои друзья не знают о нашем маленьком соглашении, — признался он. — И я не хочу, чтобы они знали. Пока что.       Ее глаза округлились, когда она перевела взгляд с кухни обратно в гостиную.       — Но... как я смогу готовить и убираться так, чтобы они не узнали, что я здесь?       Он одарил ее насмешливой улыбкой.        — Что ж, я полагаю, тебе придется побыть пронырой Грейнджер. Если они увидят тебя, тебе не понравится, каким будет твое наказание за то, что мне придется объяснять им твое присутствие.       — Что? — выплюнула она, скрещивая руки на груди, пока до нее не дошло, что из-за этого обнажается ее декольте. Смутившись, она снова расцепляет конечности.       Он наклоняется к ней ближе, опуская взгляд вниз.       — Мне просто придется сделать твою форму значительно короче. И поуже. Безвозвратно.       Она с отвращением посмотрела на него, прижимая ладонь к груди, чтобы скрыть грудь.       — Почему? Ты ведь даже не хочешь на меня смотреть!       — Потому что ты не хочешь, чтобы я смотрел на тебя, Грейнджер, — он ухмыльнулся. — Что бесконечно приятнее.       Если бы взгляды могли убивать.       Он посмеялся над ней и указал на кухню.       — За работу, Грейнджер. Гости начнут прибывать в восемь.       Она тихо застонала и развернулась, чтобы пройти на кухню, надеясь, что ее длинные распущенные волосы ударили его по лицу, но не удосужилась обернуться, чтобы проверить, правда ли это произошло.