Глава 28. Сила любви

      Она пересекала замок быстрыми, короткими шажками, прикрываясь мантией от недружелюбных взглядов. Хорёк следовал за ней. Солнце стояло высоко, нагретый камень не источал ни капли холода, а через высокие панорамные окна просачивалось только весеннее тепло. Адетте казалось, над ней сгустились тёмные тучи, вбирая в себя свет. Она была тенью, мелькающей в коридорах. Ученики, заметившие её, непременно вздрагивали, отходили подальше и провожали косыми взглядами.       Стефан уговаривал её идти с ним. Она знала, чего он хотел от неё. Он хотел, чтобы она выпила горячий чай, выплеснула на него всё, что её мучит, а потом расплакалась рядом, как в тот раз в туалете. Он хотел, чтобы ей стало легче, но она этого не хотела, поэтому убедила его, что хочет побыть одна.       Она поёжилась, чувствуя, как животворящее зелье разогревает кровь. Ноги крепче стояли на земле, сонливость медленно оставляла тело. Движения, сбросив усталость, становились с каждым шагом всё увереннее. Она решительно толкнула скрипнувшую дверь в библиотеку и прошла, даже не взглянув на мадам Пинс. Ей пришлось подняться на второй этаж, чтобы найти раздел по защите от тёмных искусств. Книги смотрели на неё — такие же блеклые и безличные как всегда. Только открыв их можно было по-настоящему узнать их.       Она поспешно надела чтитель и схватила первый корешок, до которого успела дотянуться. "Защита от тёмных существ". Мимо, следующая. "Кодекс магической обороны". Мимо, дальше. Один за другим, пролистввая страницы, она откладывала учебники. Хорёк сидел на столе и обнюхивал каждую оставленную ей книгу, будто хотел помочь хоть чем-то.       Скоро монотонное занятие стало успокаивать. Она и не заметила, как движения стали более плавными, а дыхание выровнялось. Однако вместе с тем вернулась и усталость.       Она сняла чтитель и сжала переносицу, зажмурившись. Бросила безнадёжный взгляд на четырёхметровые стеллажи и вздохнула.       — Ты кажешься уставшей, — Адетта не заметила, как кто-то вошёл, но расслабилась, как только увидела вошедших.       Гриффиндорцы приближались с подавленными лицами. Хорёк радостно принялся обнюхивать их, когда они сели. Гермиона взяла его в руки.       — Что вы здесь делаете? — устало спросила Адетта.       — Мы тебя по всему замку последние два часа искали, — как ни в чём ни бывало заявил Гарри. — Наверное нам стоило начать отсюда...       — Я использовала тёмное заклятие и ранила профессора. Мне интересно зачем вы искали меня, — ровно сказала Адетта. Ей становилось легче от того, что она произнесла эти слова первой.       — Если бы всё было так просто, ты бы здесь сейчас не сидела.       — Я всегда здесь сижу, — мрачно заявила она.       — Не в таком состоянии, — парировала Гермиона.       Адетта подняла брови, изображая удивление.       — Прости, конечно, но ты выглядишь ужасно, — понизив голос, произнёс Гарри. — Бледная, как Безголовый Ник.       — Гарри! — возмутилась Гермиона.       Адетта протяжно вздохнула, сняла чтитель и уткнулась лицом в ладони. Она услышала, как Гермиона сглотнула, прежде, чем спросить.       — Что там случилось? — её вопрос звучал почти шёпотом.       Адетта снова обняла себя, обхватив предплечья.       — Там был Василиск. Я слышала его, он назвал моё имя и я просто... Не смогла удержаться, я побежала за ним. Он привёл меня к Джинни. Уже окаменевшей. Я не... — она остановилась, решила, что уже достаточно повторяла, что не виновата, и продолжила: — В общем, Локонс выскочил, как призрак из бутылки, начал бросаться в это чудовище экспелиармусами. Естественно, пятидесятифутовая змея не проигнорировала их. Я не знаю никаких боевых заклинаний, я решила что... — она подняла глаза на Гермиону. Девочка слушала её с морщинкой между бровей.       — Я подумала, что ты, возможно, права, что тёмная магия в моих руках и только я решаю, как она мне послужит. И я... ну... там было одно заклинание, оно достаточно сложное, но я подумала, что его мощности было бы достаточно чтобы разрушить определенную часть огромного тела..., — Адетта посмотрела на Гарри и по его вздёрнутый бровям поняла, что уже некоторое время бормочет какую-то безумолку, в которой никто кроме неё не может разобраться. Гермиона понимающе кивнула и стало ясно, что они не прерывают её потому что видят в каком она состоянии.       — Короче, пока я колдовала, профессор решил... Я не знаю что он решил! Он просто подумал, что будет хорошей идеей остановить ученицу экспелиармусом, пока она сосредоточена на мощном, сложном тёмном заклятии! И... случилось то, что случилось...       Когда слова закончились, она услышала своё тяжёлое дыхание и состредоточилась на том, чтобы успокоить его.       — Знаешь, совпадения вокруг тебя.., — начал Гарри после недолгой паузы, но тут же был прерван тычком Гермионы.       Да, Адетта знала. Казалось, кто-то старательно плёл вокруг неё сеть из ловушек, каждая из которых выглядит как случайность и всё больше бросает тень на её намерения и волю.       — Это... ужасно, — сочувственно произнесла Гермиона. Она плотно сжала губы и опустила взгляд. — Прости...       — За что? — усмехнулась Адетта.       — Она права, — тут же поддержал Гарри, — Даже если бы это была бомбарда, которая, между прочим, не считается тёмным заклятием, в такой ситуации она тоже могла принести непоправимый вред. А Локонс даже ещё жив!       Адетта удержалась от того, чтобы пробормотать "пока". Гермиона вздохнула и провела руками по лицу.       — Всё равно... Адетта использовала тёмную магию и в глазах всех, это...       — Хватит. Ты говорила правду, а Адетта поступила правильно. Кому не плевать на то что думают другие? — досадно проговорил Гарри. Но голос его в середине сорвался на писк. Он прочистил горло.       — У нас с Гермионой тоже есть новости, — он с намёком посмотрел на подругу, но видя, что она молчит, сам закончил своё предложение. — Кажется, мы нашли вход в тайную комнату.       Адетта удивлённо выпрямилась.       — Когда вы успели? — поразилась она.       — Пока ты разбиралась со всем этим бардаком мы наткнулись на Миртл и... в общем есть подозрения, что вход в туалете для девочек, — пояснила Гермиона не слишком энергично.       — Да, поэтому мы не смогли помочь тебе с Роном... Прости, — извинился Гарри.       Адетта отмахнулась.       — И что?       — Мы думали пойти туда сегодня ночью. Мы потратили год впустую, это нужно закончить как можно быстрее, — ответил Гарри.       — Разве не логичнее было бы рассказать всё учителям? — спросила Адетта, повернувшись к Гермионе. Девочка нахмурилась, показывая, что ей эта идея нравится не меньше. — А вдруг Василиск там?       — Ты смогла его ранить? — перебил её Гарри.       — Я не уверена...       — Но он уполз и никого не сожрал, значит ты его ранила. Если мы пойдём сегодня, он, возможно, всё ещё будет оглушён и не выползет из своего логова, а профессора целые сутки будут лечить Локонса, они не смогут воспользоваться моментом!       Адетта не веря своим ушам уставилась на Гермиону.       — Серьёзно?       — А что нам остаётся? — спросила та. — Нас бросили на прооизвол судьбы. Мы целый год живём в страхе перед наследником и его глазастым другом. Директора нет, никто не собирается разгребать этот бардак. Нужно действовать самим, — решительно заключила она.       — Директор присматривает за нами.       — Откуда ты знаешь? — вставил Гарри       Адетта выдохнула и решила, что на полный рассказ её не хватит.       — Снейп невиновен, он отвёл меня к нему после... всего этого. Дамблдор сказал, что эту книгу подбросил кто-то третий. Не спрашивайте, — прокомментировала она, заметив откровенно недоумённые взгляды. — В общем можете сказать всё Снейпу, он передаст директору.       — Этой летучей мыши?! Да ни за что! — возмутился Гарри. — Мы не можем так рисковать!       Гермиона задумчиво опустила взгляд на свои руки, поглаживающие Хорька, но промолчала.       — Вы идёте одни? — Адетта знала, что в своём нынешнем состоянии не сможет их переубедить.       — В этот раз чем больше нас, тем лучше, но...Рон рвётся в бой.       Адетта кивнула.       — Я не могу пойти, вы же видите. Я должна помочь профессору, — она надела чтитель и обречённо поднялась, отвернувшись к полкам.       — Ты уже на ногах не держишься, мы поможем, — Гарри встал и начал проверять книги с другого края. Гермиона последовала за ним менее резво. — Эм... А что мы вообще ищем?       Адетта благодарно улыбнулась. До комендантского часа оставалось совсем немного.       — Этот стеллаж я уже проверила, посмотрите на том, — она указала на противоположный шкаф, затем подошла к сумке, достала листок и написала заклинание. — Нужно контрзаклятие для этого. Я не уверена в его настоящей механике... Но действие связано с резонансом, оно заставляет объект разрушиться. Профессора сказали, что у Локонса повреждены каналы, я предполагаю, что это заклинание заставило его внутренние органы войти в резонанс с магическими каналами.       Гермиона поморщилась.       — Мощно.       Адетта на мгновение задержала взгляд на собственном кривом почерке, прежде чем передать листок ей и вернуться к поискам.       Они молча принялись за работу. Даже с чтителем она умудрялась просматривать книги медленнее остальных. Чтитель не просто читал текст, он проговаривал каждое слово до тех пор, пока она не понимала, подходит ей информация или нет. Это было медленнее, чем чтение по диагонали — факт. Ей оставалось только смириться и послушно водить глазами по тексту. Усталый разум застилал реальность воспоминаниями и домыслами. Вот она слушает двадцатую страницу "Противостояния тёмному пути", а в следующее мгновение обнаруживает себя размышляющей о том, что случится, если профессор умрёт. Она снова и снова слышала крик Локонса, будто он находится прямо перед ней. Она видела, как пузырятся и истекают кровью его глаза, как они застывают, осуждающе глядя на неё. А затем ей снова приходилось переслушивать двадцатую страницу.       Они закончили три стеллажа, прежде, чем Гермиона захлопнула очередной том и печально посмотрела на неё.       — Уже десять, — она сказала это, ожидая реакции. Гарри с облегчением выдохнул и отложил книгу, но Адетта даже не дёрнулась, уткнувшись с головой в текст. — Адетта, мне очень жаль.       Она лишь захлопнула учебник и схватила следующий.       — Нас ещё не выгнали, — пробурчала она.       — Не думаю, что стоит до этого доводить...       — Библиотека закрывается, — прервал её писклявый голос мадам Пинс. — Поставьте все книги на место и уходите, пока я не применила силу!       Гермиона выхватила у Адетты учебник и выразилась глазами.       "Ну вот видишь?"       — Я не могу в это поверить! — голос был полным эмоций, но Адетта не подняла его громче шёпота. — Впереди целая ночь, в которой профессор будет бороться за жизнь, а мне остаётся только спать?!       — Мы ничего не можем сделать, — едва шевеля губами ответил Гарри.       — Ещё не всё потеряно, может там, внизу мы найдём что-то, что сможет помочь...       Адетта горько усмехнулась, но прозвучало скорее как всхлип.       — Вы слышали меня?! — снова раздался крик мадам Пинс.       Гермиона смогла сдвинуть Адетту с места и они поплелись к выходу. Хорёк запрыгнул на плечо и ухмыльнулся в лицо библиотекарши, когда они проходили мимо.       — Если грызун хоть страницу испортил, я на вас управу найду! — процедила она прежде чем закрыть двери за ними.       Адетта сделала пару шагов и остановилась, глядя под ноги. Ребята обернулись, обеспокоенно глядя на неё.       — Я не пойду в комнату, не могу... Я пойду в медпункт.       Они переглянулись, но не ушли сразу. Гермиона подошла и крепко обняла её, обхватив за плечи.       — Мы знаем, что ты не виновата. И ты тоже знаешь, — прошептала она, прижавшись к плечу.       Гарри обнял не так крепко, но слова его казались жарче и увереннее.       — Мы всё выясним и вернёмся. Только не загоняй себя в яму самобичевания.       Адетта стояла и смотрела, как они уходят до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. Затем нерешительно подошла к двери в библиотеку и наложила заклинание, которое когда-то видела у аврора.       — Сона Ад Аурем.       В ушах раздался шорох и кряхтение мадам Пинс, собирающей вещи. Адетта убедилась, что женщина отошла как можно дальше, и приоткрыла дверь, протиснувшись внутрь. Хорька она оставила снаружи, наградив угрожающим взглядом. Она не сомневалась — он понял, что она имеет ввиду.       Осмотревшись, Адетта мигом проскочила к лестнице и нашла нужный раздел. В половине библиотеки лампы уже не горели, она была рада, что эта секция ещё освещалась.       Дрожащими руками она опёрлась о столик и закрыла глаза.       — Помоги мне, — произнесла тихо. — О Господи, ты всегда знал, ты всегда слышал. Я знаю, это ты... — Она запнулась и задавила в себе сомнения, что это простой призрак или заигравшийся ученик. — Мне нужно твоё наставление. Я виновата в содеянном, но позволь мне исправить эту ошибку. На мне так много вины, дай мне шанс на искупление, — шёпот становился всё тише и горячее. Она решительно вытерла глаза и продолжила. — Пожалуйста, сейчас мне очень нужна помощь! Мне нужно это контрзаклятие без него профессор... я... Если он умрёт, я...       Она замолчала и согнулась, не в силах сдержать дрожь. Схватилась за крестик и продолжила читать молитву про себя.       Громкий хлопок прервал её и она мгновенно вскинулась, уставившись на раскрытую книгу на полу, как на чудо. Адетта вытерла лицо рукавом мантии и подбежала, не смея трогать страницы. Она прочитала заглавие разворота.       "Как держать палочку в противостоянии с оборотнем"       Не успела она дочитать, как страницы с шорохом встрепенулись и перелистнулись на другой конец учебника.       "Противостояние тёмному заклинанию Рефренум"       Адетта разочарованно сжала кулаки, которыми опиралась о пол и пробормотала:       — Это же не то...       Дыхание снова перехватила паника и она сжалась в комок. Всего на несколько секунд она сосредоточилась на дыхании, а потом выпрямилась. Снова прочитала название, а затем и страницу.       Рефренум — тёмное заклятие, останавливающее поток магии в жертве. Мгновение чистой агонии перед смертью. Маг без каналов живёт не больше тридцати секунд. Но он живёт. Глава описывала, как можно использовать это время, чтобы освободиться от Рефренума и выжить.       Адетта подскочила. Подхватила книгу и, не обращая внимания на собственный топот, сбежала по лестнице. Вслед послышался голос мадам Пинс.       — Эй! Ты что это делаешь!       Адетта успела крикнуть что-то вроде "Эта книга нужна профессору", прежде, чем выскочить за дверь и со всех ног помчаться в больничное крыло, по пути чуть не споткнувшись о Хорька.        Она боялась, что библиотекарша погонится за ней или вообще использует акцио, но ничего из этого не произошло. Она успешно добежала до кабинета и ворвалась в него, сметая покой.       На неё уставились три пары усталых глаз. Макгонагалл, Снейп и Помфри.       — Я...эээ... — Всё, что Адетта собиралась сказать, под их взглядами, пропало из головы. Только сейчас она поняла, что собиралась предложить профессорам использовать тёмное заклинание.       — Что позволяет вам думать, что вы можете носиться в лазарете? — холодно произнёс Снейп. Адетта поняла, что либо сейчас, либо никогда.       — Я нашла кое-что, что может помочь профессору, если... если контрзаклятие ещё на найдено, — она посмотрела на Снейпа, ожидая ответа, но он как всегда был уклончив.       — Ах вы нашли? — выплюнул он.       — Говорите быстрее, — поторопила Макгонагалл.       — В общем, это заклинание... Я подумала, что, раз резонанс, то может просто перезапустить систему? Просто... выключить, а когда она включится, то заработает в диссонансе и профессора можно будет вылечить.       Адетта несколько мгновений размышляла стоит ли показывать заклинание, но в конце концов вложила учебник в требовательно протянутую руку Снейпа.       — Вы предлагаете использовать Рефренум с контрзаклятием, чтобы остановить магический поток в системе и запустить его заново?       — Это слишком рискованно, — прошипела Помфри, заглянув в книгу.       — Это решение, — сказала Макгонагалл. — Единственное, которое мы нашли.       — Если будут колдовать два мага, риски можно снизить, — спокойно проанализировал Снейп.       — Но Северус, — Помфри предостерегающие схватила его за мантию на плече. — это тёмная магия.       Он посмотрел на неё молча, холодно. Все трое переглядывались несколько секунд, прежде, чем выгнать Адетту со своего совещания. Хорёк упёрто залез ей на руки и она машинально погладила его. Пусть они спорят, главное, что она смогла хоть чем-то помочь.       Лечение не должно было занять и тридцати секунд, но заняло целых десять минут. Только тогда дверь перед ней снова открылась и на пороге показались главы факультетов. Адетта с надеждой посмотрела на них.       — Немедленно возвращайтесь в комнату. Если я увижу вас в коридорах после коменского часа, остаток года проведёте со смотрителем в запретном лесу. — Вот и всё, что он сказал, а затем взмахнул мантией и длинным шагом направился в подземелье.       Макгонагалл была милосерднее.       — Мы думаем, получилось. Каналы перестали резонировать с внутренними органами. Но ему нужен отдых. Как и нам. Идите спать, мисс Лестер.       После этого она тоже исчезла за поворотом.       Адетта выпустила питомца, придержала скрипнувшую дверь в лазарет, и тихо вошла. Локонс лежал в покое. Мадам Помфри, шатаясь от усталости, убирала пустые склянки, бинты и элексиры с ближайших к койке тумбочек вручную. Должно быть, медсестра использовала слишком много магии.       — Что вы пришли? — спросила она. — Он не сможет вас отблагодарить ещё минимум сутки.       — Я только хотела убедиться, что всё хорошо, — Адетта осмотрела профессора. Он мирно лежал, ничуть не изменившись. Только бледный цвет лица выдавал случившееся.       — Если убедились...       — Мадам Помфри, — Адетта перебила женщину своим самым жалостливым взглядом. — Пожалуйста, можно я ещё немного здесь побуду? Я не смогу спать там, не видя своими глазами, что... что всё хорошо.       Помфри вздохнула и махнула рукой.       — Оставайтесь хоть на всю ночь. Только не мешайте пациентам. Можете занять любую свободную койку. А мне теперь нужно восстановить свои каналы.       Адетта благодарно кивнула и села на стул рядом с кроватью профессора. Медсестра ещё немного повозилась и удалилась в соседнее помещение.       Она всмотрелась в бесчувственное лицо профессора и постаралась увидеть в нём черты жизни. Она не могла поверить, что действительно сделала это. Слёзы облегчения щекотали глаза, но она мужественно проглотила их и слабо улыбнулась.       — Простите, профессор, — тихо простонала она. — Кажется, я дважды использовала на вас тёмные заклинания.       Одно чуть не убило, другое — спасло. Значит ли это, что Гермиона была права? Магия действительно всего лишь инструмент. Злоба, которую она питает тоже лишь инструмент. Не важно, что она вкладывает в свои заклинания, главное — что они соответствуют намерениям, а намерения у хорошего человека часто отличаются от эмоций.       "Нет, не хорошего" — вспомнила она слова Снейпа. — "Дисциплинированного"       Хорёк любознательно обошёл кровать и отправился исследовать остальную часть комнаты.       Адетта всхлипнула и снова вспомнила, что Локонс под одеялом без одежды. Она тут же отвернулась.       Серьёзно, она хоть и была благодарна... Но как медсестра могла оставить её с голым профессором?! Никому нет дела?!       Адетта встала и прошлась по тумбочкам в поисках одежды. Она не собиралась никого одевать, просто ей нужно было чем-то себя занять. Рассматривать Локонса пропало всякое желание.       Почти все полки были заняты лекарствами. Она нашла одежду только в четвертой тумбочке, стоящей на приличном отдалении от нужной койки. Вещи были скомканы в полном беспорядке. Адетта скривилась, пожалев, что решилась на это, и уже собиралась закрыть дверцу, когда заметила что-то чёрное под ярко-белой рубашкой, на самом дне. Как заворожённая, она протянула руку и коснулась дневника Тома Реддла. Затем схватила и вытащила его из-под груды одежды.       Сзади послышался шорох. Адетта развернулась, но было поздно. Удар пришёлся в висок. В глазах потемнело. Сквозь ускользающее сознание она слышала писк Хорька.       Её поглотил не сон, а какая-то чёрная пучина — настолько тяжело было вернуться в сознание. Она чувствовала, будто её душа возвращается в тело с неохотой. Возможно потому, что она так его истощила. Она бы ни за что не вынырнула из этого сладкого омута, если бы не носок чьих-то ботинок, настойчиво тычущий её в бок.       Она перевернулась на живот и плотнее завернулась в мантию, надеясь, что это как-то спасёт её от временного неудобства и позволит снова заснуть.       — Не ожидал, что вам так понравится этот холодный камень, — послышался глухой голос.       Адетта смутно слышала его краем сознания и что-то в глубине встрепенулось. Она подскочила только через минуту, когда смысл полностью дошёл до неё.       Тело ныло, висок пульсировал болью, а спина горела так, будто её за ногу тащили по голой земле. Она сидела у ног профессора Локонса, умиравшего всего... Она не знала сколько времени назад. Казалось, она проспала несколько часов.       — С добрым утром! — совсем не по-доброму произнёс он. Одежда жалко висела на его ослабшем теле, помятая и неопрятная.       Адетта заметила, что его лицо скрыто в полутьме и оглянулась, подобравшись. Они находились в пещере. Такой широкой и глубокой, что зелёные лампы не могли покрыть площадь поверхности и стены её скрывались во тьме. От этого казалось, будто помещение бесконечно. Но изображения змей украшали каждый метр этой пещеры. Они были на поручнях, на дверях, на лампах и колоннах. Колонны были толстыми и устрашающими. Адетта провела по одной взглядом до самого верха, где потолка не было видно. Она просто растворялась в черноте. Адетта представила, что это беззвёздное небо и дышать стало тяжелее.       Она лежала на плато прямо под огромным изображением Василиска с изумрудами в каменных глазницах, за Локонсом в тусклом свете вырисовывалась широкая дорожка, ведущая к массивной двери.       Она коснулась виска, потому что ей казалось, будто по нему стекает кровь, но ничего такого не нащупала. Затем снова взглянула на Локонса. С трудом ей удалось всё вспомнить.       — Профессор... Где мы? Как... — Она не могла, не знала как спросить, сохранив вежливость в тоне.       — Ты, маленькая безродная безотцовщина, там, где тебе место! — сжав кулаки, выплюнул он.       Адетта уставилась на него так, будто профессора кто-то заменил. Он же не мог и в правду это сказать?       — Ты должна была сидеть смирно! — он был прямым, как натянутая жила, двигалось только его лицо. Оно было гримасой злости и раздражения. Эмоции настолько плескались в его словах, что слюна пузырилась на губах.       Адетта отползла.       — Ты просто должна была стоять неподвижно! Ты не только практиковала тёмную магию, но и осмелилась использовать её прямо в школе! Использовать её на преподавателе!       Он бредил. Говорил скорее с собой, чем с кем-либо ещё.       — Почему вы помешали мне? Я же целилась в Василиска... — спросила Адетта застывшим голосом.       Локонс усмехнулся в потолок. Громко. Эхо разнеслось в пустом пространстве. Она медленно поднялась, неосознанно представляя, как легко в этой темноте спрятаться чудовищу. Он направил на неё палочку.       — Я же не дурак! Думаешь я бы позволил тебе его убить?!       Она пыталась как-то осмыслить его слова, связать в цельную картину, но эта головоломка была выше её сил. У него был дневник со странным Томом Реддлом, он не мог позволить ей убить Василиска. Значит, их теория оказалась правдой, это всё связано. Неужели именно профессор всё это время нападал на учеников?       — Весь мой план пошёл прахом из-за твоей чёрной магии! И что мне теперь делать? Я потерял лицо! Ты поплатился за это головой!       Адетта не смотрела на него. Её привлёк дым, струящийся из его руки. Нет... В руке была тетрадь, которая почти сливалась с окружающей тьмой.       — Этот дурак не мог позволить тебе прикончить единственное, что давало ему хоть какую-то власть. — произнёс дым. Адетта прищурилась, когда показалось, будто он обретает черты. Она не ошиблась. Сначала это была фигура, затем лицо, руки, мантия. Он стал настоящим человеком. Он сверкнул самодовольной улыбкой и Локонс, стоящий по правую руку от него, упал, будто был марионеткой, у которой отрезали ниточки. Адетта подскочила и перевернула его на спину, убедившись, что он дышит.       — Оставь его. Это не он желал тебя видеть здесь. Право, я не думал, что всё сработает настолько идеально. Ты уже так искусна в тёмной магии, будто только её и учила в Хогвартсе. Это доказывает мою правоту. — высокомерно произнёс он, глядя на неё с искрой в глазах.       — Кто ты? — тупо спросила она, хотя уже догадалась.       — Не узнаёшь меня? — он понуро коснулся груди, будто она ранила его. — Своего друга? Это же я, Том Реддл!       — Ясно, — ответ прозвучал сухо.       — Я рад тебя видеть, — сказал он совершенно обыкновенно. — Я был опечален, когда нам пришлось так скоро расстаться.       Адетта прошлась взглядом по его мягким юношеским чертам, волнистым локонам, статной фигуре. Его слова вызывали в ней что-то... Возможно потому что никто никогда не говорил ей подобного. Эта открытая демонстрация симпатии показалась ей такой...неприятной. И в то же время она была сладкой.       — Ты не хотел чтобы мы расстались?       — Нет, конечно нет! — сказал он так, будто не понимал, как она могла так подумать.       — Тогда ты мог бы заставить профессора Локонса отдать дневник мне, разве не так? — она продолжала сидеть на полу. Чувство опасности не давало ей двинуться, прямо как в тот раз, когда перед ней был Василиск. Он усмехнулся.       — Я всего лишь отголосок прошлого. Что я мог сделать? — голос его был легче воздуха.       — Ты сделал много чего. Это ты подставил меня.       Он удивлённо поднял брови.       — Я бы никогда не сделал то, что причинило бы тебе вред. Я не такой.       — Но ты это сделал.       — Я лишь хотел показать тебе правду! — его голос показался печальным, когда он опустил взгляд на распластанного Локонса. — Ты разве не видишь?       Его слова были расплывчатым пятном, сплавленным из полуправды и его намерений. Пока Адетта пыталась найти смысл в них, он продолжил задумчиво:       — Твои способности могут быть полезны. Тебе, конечно, далеко до меня в твоём возрасте, но я рад, что ты смогла принять свой потенциал. Ах, какое заклинание ты использовала! Я чувствовал его. Каждое тёмное намерение, вложенное тобой. Это помогло мне закончить трансформацию.       — Что ты хочешь сказать? Я использовала его только чтобы спасти профессора, я не хотела никому причинять вред! — она не знала, кому говорит это, Тому или себе.       — Правда? — невинно переспросил он. — Почему тогда пострадал именно он?       — Это случайность! — задохнулась Адетта.       — В тёмной магии не бывает случайностей, — слова медленные и чёткие, как приговор. — Перестань врать себе, Адетта Лестер. Тебе нравилось слышать его крик. Я знаю это чувство, поверь мне.       — Бред! — она почти крикнула, желая прекратить поток его слов.       — В минуты, когда тебе спокойно и тихо, разве ты не вспоминаешь этот звук? Ты разве не ищешь в нём утешения?       — Заткнись!       — Ты замечала, что когда кто-то говорит тебе неприятную правду в лицо, ты становишься грубой? — Он расслабленно улыбнулся и подошёл на несколько шагов ближе. Его тон был лёгкий, будто это не он придавил её к земле своими словами. — Почему ты так противишься этому? Твой бог запрещает тебе использовать тёмную магию?       Адетта открыла рот, чтобы ответить, но вспомнила, что её религия вообще-то магловская. Там нет ни слова о магах и тёмных волшебниках. Где-то за спиной Реддла мелькнула тень в свете ламп. Гарри тихо приближался с палочкой.       Он заметил её колебания.       — Ну вот видишь. Нет никаких причин отрицать. — Он присел на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, потому что она не видела смысла подниматься.       — Так вот почему ты решил подставить меня? Ты хотел, чтобы я что? Обезумела от горя и несправедливости и прибежала к тебе плакаться? — откуда в ней столько смелости?       Она беззвучно молится, чтобы он не обернулся, чтобы не заметил ничего странного, пока Гарри, Рон и Гермиона притаились за его спиной.       — Хочешь знать? — без интереса спросил он. — Ты — единственное что-то в этом месте, что обладает силой, способной мне помочь. Посмотри на меня, — он развёл руками. — Я почти материальный. Но этого мало, чтобы вернуть мне былую силу.       — Значит ты хотел использовать меня, как использовал его? — она кивнула на Локонса у её колен. Тот лежал неподвижно и даже не стонал.       — Он слишком слаб, чтобы противостоять моей воле, — глухо ответил Том, презрительно махнув рукой. — Ты же сможешь не только остаться собой, но и стать сильнее!       — Это что... симбиоз? Да кто ты такой вообще? Какая-то разумная плесень? — она нашла облегчение в глупой шутке в самый неподходящий момент. Том был не из тех, кто терпит пренебрежение. Его желваки натянулись, а рот напрягся. Но он сдержался.       — Я простой ученик. Сирота, как и ты.       — Я не такая как ты, — она не понимала его, не знала его, но одно для неё было кристально ясно — он олицетворял всё, против чего она боролась.       — Почему же? Твой Бог не против твоей силы.       — Мой Бог велит мне не причинять вреда. — Упрямо твердит она.       — Эту заповедь ты нарушила. Что ещё он велит тебе? Терпеть? Подставить вторую щёку? Разве не это ты делаешь последние два года? Я бы сказал, ты подставляешь не только щёку.       Она побелела. Значит Джинни всё таки выболтала. Злость на краткое время застелила ей глаза. Даже после предательства. Даже после целого месяца страданий и унижений, эта девчонка нашла способ подгадить ещё больше. Но позвоночник коченеет у неё от другой мысли. Гарри, Рон и Гермиона слышат каждое слово.       — Тебе нечего стыдиться, — улыбается он. Почти ласково. — До того, как я попал в Хогвартс, я много раз видел подобное.       Он опустил взгляд, затуманенный воспоминаниями. Адетта понимает, что слово "видел" он упомянул, чтобы сохранить свою гордость.       — В моё время такого было больше.       Он резко поднимает на неё глаза. И Адетта видит в них обещание. Не ей, кому-то другому. Он усмехнулся.       — Если бы я вёл себя как ты, умер бы, так и не добравшись до Хогвартса.       Адетта сжимает в ладонях мантию Локонса и шипит сквозь зубы:       — А может я попала туда, потому что вела себя как ты!       Он напряг челюсть, когда ощутил, что не может манипулировать ей и внезапно вскочил на ноги. Он взмахнул рукой. Без палочки. И три тени за ним вскрикнули. Громче всех кричал Рон. Адетта тоже поднялась, с ужасом глядя, как огромные толстые лозы, прорастая прямо из камня, оплетают их. Руки плотно прижаты к телам, палочки бесполезны. Лозы остановились, достигнув шеи.       Довольно ухмыльнувшись, Том повернулся к ней.       — Ты не можешь быть грязнокровкой, — заявляет он уже громче, чтобы его слышали все. — Так откуда у тебя эта книга?       Адетта не могла оторвать взгляд от троих друзей, скованных и обездвиженных. Лозы поползли дальше, проростая в рот, заглушая крики задыхающимся кашлем.       — Отпусти их! — закричала она.       — Откуда у сироты из волшебного мира магловская книга?! — Том повторил свой вопрос громче и настойчивее.       Адетта видела, как фигуры извиваются почти в темноте и движения казались ей судорожными попытками выжить. Хрипы заглушали слова Тома.       — Отпусти их, если хочешь чтобы я с тобой говорила! — закричала она.       — Мне не нужен ответ, магловская книга могла достаться тебе только от магла, это же очевидно! — улыбка не сходила с его лица, будто он никого и не мучил в этот самый момент. Адетта уже видела такое. — Но почему она так глубоко проросла в твоей голове?! Она как вирус, яд, проникла в твоё тело и пустила корни!       Адетта стояла согнувшись, как для прыжка, но ничего не могла сделать. Палочка крепко зажата в руке. Больше всего она боится, что хрипы прекратятся. Она пытается прислушаться к словам, понять чего он от неё хочет, почему позволяет лозам пытать её друзей, как она может помочь им?       — Этот яд мог проникнуть только через рану, — продолжал он и впервые смог привлечь её внимание. Эти слова задели что-то внутри. Ей показалось, будто его лозы пролезли к ней внутрь и вывернули наизнанку со всеми её секретами. — Глубокую, должно быть смерть. У тебя кто-то умер, Адетта?       Она стояла молча. Губы онемели, а хрипы продолжали раздаваться в ушах.       — Кто-то умер с этой книгой в руках или что? — Том смотрел на неё с искренним любопытством.       Хрипы начали стихать и Адетта поняла, что либо сейчас, либо никогда. Она знает заклинание, которое их освободит. Он тоже знает, что она знает. Она закрывает глаза всего на мгновение, а затем поднимает палочку и колдует. Том не мешает, его улыбка становится шире. Она направляет магию на землю под ногами Гарри, Рона и Гермионы и она становится бесплодной. Лозы умирают, тела обмякают в их расслабившейся хватке. Кашель прорывается сквозь гулкую тишину пещеры и Адетта с облегчением слышит, как падают на землю их тела.       Том, с радостной улыбкой, снова поворачивается к ней.       — Вот видишь! Это просто. Магия всего лишь инструмент, ты можешь использовать его по своему желанию.       Да, Гермиона говорила то же самое. Но сейчас она первой приходит в себя, сжимает палочку и хриплым голосом кричит:       — Флиппендо!       Том глушит удар одной рукой. Он закатил глаза, будто какой-то надоедливый ребёнок мешает ему решать важные дела. Затем бесстрашно поворачивается спиной к Адетте и шипит в чёрный тоннель глубоко в стене:       — Выходи поиграть, друг мой.       Адетта услышала приближение змея раньше, чем увидела его. Он выполз из глубокой пещеры за спиной Гарри и Рона, не отошедших ещё от лоз, и бросился вперёд.       — Бегите! — Адетта крикнула и ребята бросились врассыпную. Они потерялись для неё среди колонн и камней, странных картин и статуй. Но она легко видела, куда направился в новом прыжке Василиск. Том как ни в чём ни бывало обратился к ней снова.       — Так кто это? Кто нанёс тебе достаточно глубокую рану, чтобы пустить эту заразу?       Хватит с неё разговоров.       — Петрификус Тоталус! — он отмахнулся, будто она бросила в него безвредную гальку вместо кирпича.       — Это должен был быть близкий человек, но кто есть близкий у сироты? Воспитатель? — это предположение показалось ему смешным.       Адетта встала в стойку и бросила ещё одно заклинание. Затем ещё одно и ещё. Она использовала всё, что знала. Кроме Экспелиармуса. Какой толк от Экспелиармуса против мага без палочки? Том управлял своей рукой, будто это был меч, надёжно защищающий его от ударов. Он не прекращал болтать. Позади него послышался рёв Василиска и краем глаза Адетта увидела, как он раскрыл пасть. Она не сразу заметила тень, которую он намеревался сожрать. Рон вопил, как первокурсница. Адетта отвела палочку и почти инстинктивно бросила заклинание. Мало что могло подействовать на такую тушу, но Адетта надеялась, что у чудовищ тоже есть кошмары. Она наслала на него самый страшный. Это заклинание заставило змея всего на долю секунды потерять направление. Он промазал, врезавшись в стену совсем рядом с Роном.       Том холодно засмеялся. А сразу после этого бросил в неё первое заклинание и её снесло с места.       — Я не достоин твоих стараний?! — кричит он. — Ты бросаешь в меня детские игрушки, убеждая, что натура у тебя овечья, хотя тут же поворачиваешь голову в другую сторону и разеваешь волчью пасть!       Ещё одно заклинание. Адетта защитилась Протего. Она поднялась и не сразу заметила, как Том переменился. Он замолчал, глядя на неё, а затем так же резко взмахнул палочкой.       — Легиллименс!       — Нет!       Перед глазами помутнело всего на мгновение, однако этого хватило, чтобы её стошнило. Ноги подкосились. К горлу подкатил застаревший привкус живительного зелья. Пещера содрогнулась, когда Василиск в очередной раз протаранил колону и Адетта упала на колено, чтобы снова подняться.       Том стоял перед ней бледнее пергамента. Ей даже показалось, что он стал прозрачным.       — Почему ты делаешь всё это? — спросила она внезапно для самой себя. — Что ты такое?!       Адетта слышит крики Гарри и Гермионы. Том смотрит на неё со злостью, будто она — камень, на который нашла его коса. Затем поднимает голову и со внезапным спокойствием предлагает:       — Расскажи мне, почему ты так цепляешься за книгу.       Он хочет обмен.       Адетта поджала губы. Это не было секретом. Просто очень тяжёлым воспоминанием.       — Она досталась мне от матери.       — У тебя нет матери.       Она закрыла глаза на мгновение и позволила мыслям сосредоточиться на словах.       — У меня была приёмная мать.       Он удивлённо посмотрел на неё.       — Значит это её смерть.       Адетта отвела взгляд и схватилась за колону, когда пещеру снова тряхнуло.       — Я убила её, — сказала она тише шёпота. Но он её услышал и на его губах снова расцвела улыбка.       — Я же говорил, что мы похожи.       Она удивлённо вскинула голову. В его глазах было знание.       — Я часть души, оставленная во времена юности этого тела, — ответил он на её вопрос. — Ты должна была слышать обо мне.       Его улыбка стала ядовитой и холодной. Адетта упрямо махнула головой. В глубине души она надеялась, что её реакция выведет его из равновесия. Если бы он был такой же, как Локонс, справиться с ним было бы легче.       — Тогда может ты слышала другое моё имя? — он сделал паузу, склонившись с предвкушением. — Волан-де-Морт.       Адетта почувствовала, как желудок опускается куда-то вниз.       Волан-де-Морт.       — Вижу, тебе всё же знакомо моё имя. — Продолжил он совершенно обычным, человеческим голосом мальчика шестнадцати лет. Он выпрямился и медленно, плавно подошёл ближе, понизив голос так, что за гулом борьбы, его было едва слышно. — Скажи мне честно, почему ты отказываешься?       Волан-де-Морт не может быть этим мальчиком. Том сильный, уверенный, эгоистичный, но почему-то он не похож на чудовище. Волан-де-Морт был дьяволом, а мальчик перед ней — эдемским змеем.       Он подошёл близко, чтобы она слышала его шёпот и что-то внутри неё встрепенулись.       — Не введи во искушение, — пробормотала она под нос.       — Почему? Я знаю какая ты, я знаю, что ты бы не стала цепляться за что-то бесполезное. Почему ты цепляешься за это?       — Если в этом мире есть рай..., — так же тихо ответила она.       Она никогда не произносила этого вслух.       Том посмотрел на неё с какой-то жалостью. Не так, будто ему было жаль её, а так, будто она была жалкой.       — Почему ты думаешь, что она попала в рай? — этот вопрос никогда не приходил ей на ум. Она пошатнулась, когда хвост Василиска врезался в колону над ней. Камень накренился и целое мгновение Адетта думала о том, что вот сейчас она узнает ответ на его вопрос. Но Том поднял руку и обломки отлетели от неё, не задев. Звуки приглушились, она почти не слышала криков и рёва. Слова противника раздавались прямо над ухом.       — Ты не задумывалась о том, что бесполезно пытаться предугадать божью волю? Ты не задумывалась о том, что попадёшь рай и навечно останешься там одна?       Она смотрела на него широко открытыми глазами. Его выражение лица не изменилось, будто это было очевидно.       — Она попала в рай. — бескомпромиссно. — Она не могла не попасть.       — Кем она была до того, как взяла тебя из приюта? Может она была убийцей! — резко произнёс он. — И взяла маленького ребёнка чтобы искупить свои грехи. Ты не задумывалась об этом?       Адетта покачала головой. Это не могло быть правдой. В отличие от Волан-де-Морта, она знала женщину, о которой он говорил. Она была человеком, который научил её, что хорошо и что плохо, она была механиком, настроившим её моральный компас. Поэтому Адетта хотела ответить, что это не правда. Но его вопросы показались такими простыми и неожиданными, что слова просто застряли в горле.       — Ты никогда не сможешь понять другого человека, Адетта, не говоря уже о Боге. Ты пытаешься стать тем, кем ты не являешься, думая, что так будет правильно в чужих глазах, — его взгляд был холодным и чёрствым, будто с каждым мгновением, что он узнавал её, она становилась всё больше противна ему. Но не менее нужна. Поэтому он протянул руку. — Я покажу тебе, какое это счастье, быть собой и не страшиться смерти.       Она посмотрела на его руку и снова вспомнила, кто протягивает её. Обыкновенная ладонь, он протягивал её, будто хотел вытащить Адетту из болота, поставить на ноги. Её пальцы одеревенели и палочка в них слегка покачнулась.       Волан-де-Морт предлагает ей примкнуть к нему. Теперь это было совершенно другое предложение, нежели раньше.       Подземелье содрогнулись, по нему эхом разнёсся крик Гарри. Адетта дёрнулась и отшатнулась, глядя на источник звука. Гермиона лежала без сознания. Нижняя часть тела завалена обрушенным барельефом. Гарри воплем отвлёк Василиска на себя. Затем раздался другой крик. Высоко, под самым потолком. Адетта с Томом вскинули головы и уставились на птицу, прогнавшую темноту. Она была как маленькое солнце и стремительно снижалась, пикируя на голову змея.       Том досадно цыкнул и уже было повернулся к фениксу, поднимая руки. Адетта бросилась вперёд, но не посмела схватиться за его мантию.       — Стой! — прозвучало почти отчаянно.       Но Том послушал. Потому что она была важнее для него. Эта мысль придала ей уверенности. Он создал вокруг неё вакуум, когда говорил с ней. Она тоже умела такое делать. Впервые она делала это, не произнося ни слова. Ей потребовалось лишь лёгкое движение палочкой, которое она скрыла, пошатнувшись в очередной тряске.       — Что ты хочешь сделать? Что ты сделаешь, если я соглашусь? Ты вернёшь всю свою силу? Ты станешь настоящим человеком?       Том обернулся к ней с серьёзным выражением. За вакуумом Адетта видела, как разевает пасть Василиск, вопя от боли, как отчаянно он мотает головой, сокрушая стены ударами за спиной Тома, как Гарри достал меч и направил ему в глаз. Но внутри был только её голос и приглушённый шум.       — Да, я стану человеком, — прорычал он. — Я буду из плоти и крови. Я верну себе свою силу и могущество и мир содрогнётся! Ты будешь стоять рядом со мной в этот момент или будешь погребена вместе с ним!       Адетта слышала его, но не могла отвести глаз от Гарри, который хромая на одну ногу, спрыгнул со змеиного монумента Василиску на голову и вонзил клинок в правый глаз. Том понял, что она сделала. Он обернулся.       — Нет! — закричал он, когда его чудовище в последний раз сотрясло землю своим телом, и разрушил вакуум, откинув Адетту к стене, как надоедливую муху.       Она пролетела несколько метров и врезалась позвоночником в обломок колоны. Из лёгких вышибло воздух. Острые камни вспахали спину. От удара ей показалось, будто она сложилась в другую сторону. Палочка потерялась под обломками.       Она лежала без движения, слушала неправильный свист своего дыхания, и смотрела, как Том приближается к Гарри. Больше она ничего не запомнила.