Дума первая: Ведьма и москаль.

И завёл седой кобзарь свою думу с юморком. Но финал истории неоднозначен: не раз он плакал, допевая до конца. Ему бандура помогала и свирель, на которой друг выводил трель. Вдыхая запах табака с вином. Так вот же, слушейте, песнь такова...

Села птица бледно-крыла на топо́лю.

Село солнце по-за поле за поля...

Полюбила ведьмочка до гроба

Молодого-молодого москаля.

А далее пошел рассказ длинною в не одно мгновенье. Струны тихо дребезжали, старцу легонько подпевали. Басистый голос поведал свои виденья:

Жила была дочь панская...

Красивая, чернобровка полянская.

Жила-припевала,

Горя не знала

Душа её ведьмарская.

Батенька был её знатного рода

В батьку пошла девица вродой

Но характер маменьки,

что ведьмой была...

Мама учила, как зелья варить.

Мама учила, как ворожить.

Но вот добра́ мама не научила,

не научила дочку любить...

Возгордилася панянка

Черноокая полянка

Всех людей околдовала

Алыми очами порабощала.

Каждого, кто не корился...

В жертву чёрту убивала.

Но не было в душе черной покоя

Ей было мало поместья, мало дома,

Мало порабощенных молодых.

Возжелала ведьма царского трона.

Императорской короны, и дворца.

Но не стать царицей дочери панов простых.

И взмолилась она ведьмовском светилу, плакала, молила и очень просила...

Судьбоносного знака в великой Луны.

И бледнолицая просветила ей путь-дорогу

В леса зелёные, сквозь чащи и дебри, вела гордую ведьму к её судьбе.

Обычный парнишка под деревом спал...

Наверно, какой-то русский солдат.

А у ведьмы с под пазухи Император упал...

И легко лёг возле чела...

Этого красивого молодца.

И поняла ведьмочка знак Судьбы.

Страстно поклоны била свету Луны.

И увлечённо пробуждала она целованием

Этого юношу, изводила ласканием...

Так и приворожила молодого она,

без магии,

без зелий и прочего дерьма.

Чисто своей панской красотой,

ведьмовским умом и нежной рукой.

И нравились речи её москалю,

сему невезучему пареньку...

Она во всём его направляла

Учила всему и весь час целовала...

Бандура переливалась в пьяных головах. Вместе со свистом свирели, как кистью и акварелью, нараспев излагали дальше то, что было у снах.

Ведь ему Императором быть по судьбе.

Только это полюбилось тебе,

Чернобровая полянка,

Ведьмочка-панянка.

Только вот, когда время пришло

Преподнести кинжал над жертвой такой...

Внезапно слёзы пошли с черных глаз,

Не хотела она в этот раз делать зло.

И всё же в ночь полной Луны

Во дворце царском убила царя...

Та самая ведьмочка, что его место потом сама заняла.

Хоть радость ей корона принесла,

Но счастье — не радость.

Его она за трон продала...

В жертву Луне принесла.

Но больше не делала зла.

Дочь панская правила одна,

И правила всей Русью справедливо,

Вспоминая лунными ночами,

Рыдающими очами,

Того, кого так сильно полюбила...

Того, кого в могилу извела...

И вздохи слышались, и стоны, когда допел седой старик думу свою... Теперь черёд другого, молодого черного бродячего поэта. Его друг подыгрывал мелодию смутную, и вновь затихли все, заострив слух...