Между живыми и мёртвыми

Если бы у Юичиро был календарь, то сегодняшнюю дату он бы несколько раз обвёл чёрным маркером и трясся бы над бесполезной бумажкой, как над золотом. Обычно в такие дни тучи сгущаются над головой и земля плачет вместе с людьми. Людьми, скорбящими по потере близких. Но сегодня будто назло солнце скалилось на голубом безоблачном небе. Беззаботно пели птицы, дул лёгкий тёплый ветер. Отвратительная погода! От лучей светила частично спасала редкая чаща леса. Рядом текла горная серая речка. Каждое дерево, каждый холм и овраг приносили нестерпимую боль, пробуждая старые воспоминания. Деревянный дом с покосившейся крышей и частично сгнившими стенами всё ещё умудрялся «стоять на ногах» и не развалиться. Проникающий свет из маленького окна подсвечивал в воздухе густую пыль. Толстым слоем она скопилась и на столешнице кухни. Двор зарос высокой травой. Дрова, заготовленные на зиму в маленьком сарайчике тоже сгнили, превратившись в подобие хрупкого воздушного печенья.       — Давно не виделись, Муичиро, — заговорил бывший мечник, облачённый в повседневное невзрачное кимоно. Объект его обращения не ответил, и лишь глядел своим каменным, поросшим мхом ликом снизу вверх.       — Ты мне соврал, — Юичиро оскалился, устало присев на землю перед могилой. Глупо было давать обещания, над которыми ты не властен. Увы, смерть не спрашивает разрешения и наступает внезапно, даже когда сроки чётко определены. Вдали слышались шелест берёз и рутинное жужжание насекомых. Вместе с птичьими трелями они слились в единый белый шум, мешая насладиться тишиной и спокойно скорбить о прошлом.       — Прости, я бросил... — Юичиро указал на своё одеяние и по привычке обхватил мнимую катану под боком.       — Не смог больше. Стыдно. Они начали это вместе, но причины были у каждого разные. Один хотел помогать людям, второй — присматривать за первым. Когда Муичиро не стало, его брат больше не видел смысла задерживаться в Корпусе истребителей надолго. Да, может Муичиро хотел бы, чтобы он продолжил, но на это нет ни сил, ни желания. Какой теперь толк от очередной спасённой жизни, когда самый главный человек, ради которого ты дышал, мёртв?       — Завтра ребят приведу. Наведём тут порядок, отладим всё, как надо, — Юичиро бросил безрадостный взгляд на свой старый дом. Здесь прошло всё его короткое детство. Все самые яркие и счастливые моменты с семьёй. А теперь это место вечной скорби, граница между прошлым и настоящим. Между живыми и мёртвыми.       — Канамори-сан просил передать привет. Котецу уже так подрос. Скоро выше меня вымахает. С каждым словом голос обесцветивался и стихал. В горле росло напряжение, нарастающее колким свёртком фальги. Острыми углами оно царапало гортань и цеплялось за плоть, сопротивляясь и отказываясь пропадать. Боль от царапин высекала крупные горячие слёзы. Юичиро злился на брата. На эту проклятую метку. На судьбу и на весь треклятый род демонов. Никаких оправданий он бы не принял, даже если бы этот самый немой могильный булыжник научился говорить. Умереть за кого-то — это самое глупое решение из всех возможных. Жертвует собой только сумасбродный идиот! Или же член семьи Токито. Он и сам не лучше. Постоянно твердил младшему брату о том, что помогать другим нельзя, что добро от хороших поступков не возвращается, что это пустая трата времени. Сам же Юичиро в тот роковой день, не задумываясь бросился на демона, защитив собой Муичиро. Что поделать? Он сын своих родителей. Брат своего брата. Такой же сумасбродный идиот с заурядной участью, но с долькой логики и аналитического мышления, вынужденный смотреть, как его самые близкие люди уходят с наивной глупой улыбочкой на лицах, даже не обернувшись в его сторону. Одно радует, больше Юичиро не будет страдать по чьей-то внезапной смерти, ведь он уже потерял самое дорогое, что у него было. Потерял Муичиро.       — Вы там присмотрите за ним, пока меня нет, — обратился он к родителям на прощание, снова выстрадав болезненную улыбку на лице. Находиться здесь было уже невозможно. Кажется, ещё пара минут общения с могильными камнями, и Юичиро просто сломается. Съедет с катушек и навзрыд будет оплакивать закрытое в земле тело брата. Лес будет слушать его страдания и нагло подпевать им птичьими трелями, шумом речки и душным летним ветром. Последний из семьи Токито выпрямился в полный рост, раскинул шлейф волос по спине и плечам и скрылся в густой зелёной чаще. Юичиро уже двадцать восемь, совсем юный возраст, когда жизнь только начинается. Но его посеревшие безжизненные глаза отражали усталость, истощение, много боли и скорби, сочившихся неостановимыми солёными слезами.