ó

      Ручей втекает в более крупную реку. Упавшие листья и ветви, которым не повезло попасть в этот безумный поток, уносятся течением. Возможно, какое-нибудь поваленное бревно сможет их остановить или задержать на время, но я уже этого не знаю. Отсюда сложно разглядеть: картина ограничивается деревьями и туманом. При желании я мог бы проследовать и посмотреть.       Я опускаю взгляд. Иней уже не щадил растительности. Удивительно, что буквально десяток минут назад меня обволакивал холод, что не оставил бы и шанса на выживание любому обычному человеку. Будь мой дом более тёплым, я не нуждался бы в печати льда так сильно, а там и легче было бы скиснуть от какой-нибудь хвори.       Я вытащил из своей сумки несколько бледно зелёных бумажек с множеством надписей на китайском. Я не мог прочитать ни одной, так что стоимость и отличия купюр мне пришлось записать и время от времени перечитывать.       Осмотр местности и поиски потенциальных ингредиентов немного затянулись. Стоит немного помедлить — рынок свернётся и я не успею купить ей чего-нибудь эдакого в качестве приятной неожиданности. Она говорила, что хотела бы вживую увидеть примулы, и я думал купить их семена. Не понимал я смысла в гибели прекрасного создания ради мимолётной радости.       Я возвратил деньги в сумку и застегнул на ней пуговицы, оставив висеть на моём плече прежде чем двинуться дальше от реки. Выносливость моя оставляла желать лучшего, от того и бегать было тяжело. Дыхание становилось невыносимо острым, в глазах темнело, а голова побаливала. Ну ничего, не в первый раз, потерплю.       Хоть и была темень, на улицах оказалось больше людей, чем я предполагал. Но я остановил себя на секунду-другую. Как моя память подсказывает, особо важные люди сюда не каждый день явятся, так что и толпе удивляться не стоит.       Робкими движениями я передвигался от одной лавки к другой, пытаясь сориентироваться. Цветочная должна была быть ко мне ближе, чем швейная. Продуктовая была ближе всего к входу и дальше всего от меня. Спрашивать местных о помощи бесполезно — ни я их не пойму, ни они меня.       Я неосторожно повернул голову и остановился, всматриваясь. На конце улицы виднелись знакомые мне очертания раскрашенных ваз. Точно. Гончарная находится на углу, через улицу от неё сапожная мастерская, а рядышком уже невзрачная цветочная лавка.       Прохожие словно знали мои намерения и расступались передо мной, словно зрители во время марша. Камни, выложенные в виде ровных прямоугольных дорожек, даже не ощущались под ногами. Их цвет ускользал из моего поля видимости. Остались лишь далёкие пятна, что служили мне ориентиром. Словно мир и был моим порождением, словно я и есть тот, от кого всё зависит.       Неосторожное движение и я потерял равновесие. Мой разум вернулся в реальность из-за флакона, что я случайно смахнул со стола. Я уставился на шалфей, который в безобразии застыл на каменном неровном подобии стола. Он больше не жив. Точно. Я собирался его разобрать и сортировать. На моих руках остались полупрозрачные следы от его внутренностей.       Я неуверенно положил на ближайшую доску тот цветок, что держал и перевёл взгляд на котёл. Огонь под ним не горел. Неужели снова забыл? Хотя. Я не знаю, сколько времени я втыкал в пустоту, так что это, возможно, спасло меня от глупой гибели. Делать нечего, у меня времени предостаточно.       Раз-два и небольшой огонёк уже резвился в окружении нескольких небольших брёвен. Можно было бы упростить задачу и использовать для этого то зелье, что я некоторое время назад сварил, но это стало бы лишь пустой тратой ресурсов.       — Рынок открывается в пятницу. Мне нужно доделать несколько заказов. — Я пробубнил себе под нос и подошёл к ящику, откуда достал свою тетрадь. — Тридцать третья страница, ага. Два очищающих, одно ночного зрения и одно от кашля.       Тетрадь я тут же отбросил и, чуть размяв шею, огляделся.       — Дешёвых расходников достаточно. Шалфея тоже. Для позолоченной моркови нужна золотая монета, она должна находится в одном из шкафчиков. Пыльный мох начинает заканчиваться, за ним схожу в следующий раз. Примула…       Я подошёл к другому ящику и заглянул внутрь. Там их было в районе пятнадцати и все цветы уже давно засохли, порождая трагическую картину в серых и болотно-зелёных цветах. Их польза осталась только в семенах. Может, отдам потом тому типу из цветочной лавки за гроши. С тяжелым вздохом я вернул крышку на место.       Когда в котле на поверхности воды начали появляться пузырьки, я уже расфасовал шалфей по нескольким банкам. Раскидаю по полкам позже. Нужно идти мыть мох. Небольшая бледно-коричневая кучка уже ожидала в неглубоком тазу. Подняв его, я направился к выходу из пещеры.       Возле речки, к счастью, в такую рань никто не бродил. Я присел на корточки возле берега и вытащил из кармана красноватый платок с золотыми вкраплениями. Вот он где оказывается. Мой отец точно бы сделал из меня сырьё для розжига печи, если б оказался здесь. Кусок ткани с дорогой вышивкой ведь настолько необходим для выживания.       Я натянул платок на таз и опустил их в воду, потряс, перевернул и вынул. Выложил мох на камень и смыл грязь, после чего повторил процесс ещё несколько раз. В земле часто замечались небольшие жучки, так что стоит от них избавиться. В том измерении, откуда я достал мох, конечно, даже они скорее всего не выжили бы, но я не хочу рисковать.       Краем глаза я заметил группу людей и поднял голову. Они идут сюда. Пора возвращаться.       Когда я прикрывал каменную дверь, вода уже во всю кипела. Можно было увидеть, как пар поднимается и задерживается на камнях, что плотным слоем ограничивают меня от внешнего мира. Вроде бы и часто что-то готовлю, а всё равно не привык к теплу.       Я засучил правый рукав и, без сильных усилий сконцентрировался. Вокруг мха появился слабо заметное сияние и они друг за другом поднимались из таза, и так же друг за другом отправлялись в котёл. Я всё ещё помню, как мои руки покрывались ожогами каждый раз, как я приступал к варке какого-нибудь зелья.              Рука подрагивали. Глаза практически перестали моргать, следя за движением красноватой иглы по еле заметным бесцветным линиям на коже. Лишь одна попытка.       Я накладывал заклятие на собственную печать, желая её сделать чуть менее бесполезной, чем она являлась на тот момент. Морозы в этом районе не такая частая вещь и этот паразит терял единственное полезное свойство, которым обладал. Как от него избавиться я не знал. Но сейчас оно имело мало значения.       Несмотря на страх, который не оставлял меня ещё некоторое время, я справился..              Пока-что я отложил обезболивающее на второй план. Из засохших примул зелья не сделать, так что мне пришлось перелистывать тетрадь в поисках записей о потенциальных заменителях.       — Ромашка? Ромашка… Стоило обратить на неё внимание пораньше. Рецепт отличается не очень сильно. Всё у меня есть. В отличие От примулы без разницы, живая она или сухая. — Я озвучивал вслух свои старые мысли, нанесённые неаккуратным почерком на пожелтевшие страницы. Изображения были довольно странными и, можно даже сказать, бесполезными. Они не прибавляли никакого понимания.       Вода недовольно продолжала кипеть. Пора кидать шалфей и имбирь.              Я пришёл на рынок довольно рано. Помимо продажи заказов хотелось прогуляться по местным улочкам. Утренний туман придавал унылым пейзажам странно привлекающей загадочности. Но людей было очень мало. Я не могу сказать, почему. Вроде, ассоциировалось это с чем-то нечистым у них, вот и бояться выходить.       Мой угол был довольно скромным. Я остановился, разложил стол и магической уловкой вытаскивал металлические баночки и стеклянные бутылки с разного цвета содержимым, оставив лишь заказы нетронутыми.       Туман сошёл с улиц. Через некоторое время выходили люди. Меня, как и всегда, большинство обходили стороной. А когда кто-то подходили, заставали меня считающим ворон.       На удивление, сегодня даже появился более-менее постоянный клиент в лице молодой дамы. Я замечал на её теле потемнения, что старательно скрывались одеждой, и покупала она в основном обезболивающее. Она ничего не говорила, а я не спрашивал. Я очень быстро выяснил, что не принято здесь лезть в чужие дела.       Сторож какого-то религиозного здания тоже объявился сегодня, но я того и ожидал. На нём чуть ли не написано слово “ответственность”. Он не был многословен, делал то, что должен был: платил и забирал заказ, ни больше ни меньше. Мне интересно, как могла бы развернуться беседа с его активным участием?       Часы спустя я отдал и прочие заказы. На этом всё. Можно прикрыть лавочку и идти на обмен к портному.       В отличие от не особо богатого меня, у него было целое помещение. Делал он в основном мужскую одежду, но мне было не очень принципиально что носить в любом случае. Он выглядел добродушным человеком. Я же не мог ответить на такую отдачу, так что просто совершил обмен на белую накидку и ушёл.       Когда я дошёл до своего жилья, солнце уже покинуло этот день. Я отбросил к стене всё то барахло, что приходилось таскать с собой ради соблюдения порядка. Сегодня взяли один заказ.       Я решил проверить все растения, что у меня были. К своему удивлению, под грудой трупов примулы я нашёл один, не потерявший всего окраса цветок. Мне стоит быть внимательней.       Целый котёл греть не стоит для двух-трёх зелий. Возьму тот небольшой. Река неподалёку, так что загрести воды проблемой не будет.              Рядом уже еле слышно шипело небольшое пламя. Я добавил туда немного воды, оставшегося от прошлых зелий. Всё таки они смежные, в конце дадут схожие эффекты.       Я снова занимался тем, что перебирал в руках растения. Отделял семена от сухих бутонов цветка. Вылетело из головы это днём и, как следствие, не обменял цветочнику, так что решил сделать, пока помню. Да и немного времени оно занимало.       Вода начинала кипеть. Я взял немного оставшегося мха и закинул в неё. Теперь основные ингредиенты.        Я взял в руки примулу, но перед тем, как оторвать бутон, осёкся.        …        Нет, она не может возражать. Она мертва.