***

      Линвэнь нечасто пьёт.       Когда она с убитым взглядом заявляется в бар вечером пятницы, Цинсюань, прислушиваясь к подозрительно громко завывшей интуиции, предчувствует, что грядёт какой-то кошмар.       И когда Линвэнь говорит: — Сначала сангриту, а потом посмотрим.       У него сердце падает куда-то в пятки.       Потому что случаи, когда Линвэнь пьёт крепкие и тяжёлые коктейли, можно по пальцам пересчитать. *** — Золотко, сколько раз мне нужно тебе повторить, я всё ещё жду кофе, а не по-дурацки составленные отчёты, — мерзким покровительственным тоном тянет Цзинвэнь, — Хоть на это ты сгодишься, раз для серьёзной работы ещё не готова.       Линвэнь искренне хочет сдержать раздражение, потому что Цзинвэнь всё ещё её начальник, а она имеет представления о профессиональной этике. — Эй, золотко, ты оглохла? Кофейный автомат тебя ждёт.       Что ж. Он был виноват сам. Если что, она это и гендиректору скажет. — Во-первых, дальтоник несчастный, ты давно должен был понять, что я в этой компании ценнее платины, — привалившись бедром к краю массивного стола ледяным тоном припечатывает Линвэнь, — Но, видимо, со зрением у тебя всё ещё хуже, чем со слухом у меня, по твоему мнению. Печально, могу посоветовать врача, но не стану, я тебе не мать, чтобы таскать своё дитятко по больницам.       Цзинвэнь давится воздухом. Женщина позволяет себе растянуть губы в широкой улыбке, показывая ровный ряд белых зубов. — Во вторых, услуга «приносить кофе» в моём трудовом договоре не прописана. А значит, за неё тебе придётся доплачивать. И я очень сомневаюсь, что у тебя найдутся деньги на все те кружечки кофе, которые я тебе всё же из жалости приносила. В конечном итоге, я тебе не секретарша. Хотя признай, хотелось бы, лицо у тебя с субтитрами. — Т-ты-ы-ы! — багровеет начальник, — Да как ты смеешь?! — Легко и просто, — фыркает Линвэнь, — В отличие от тебя, меня природа мозгами наделила, за что я ей благодарна. За такое долгое терпение — уже не очень.       Кажется, за дверью столпился весь отдел, ожидая… Вероятно, взрыва.       Линвэнь с удовольствием наблюдает за тем, как у Цзинвэня трясутся в немом бешенстве губы.       Три.       Два.       Один.       Взрыв следует незамедлительно.       Голос у Цзинвэня с натяжкой можно назвать красивым, особенно в те моменты, когда он кричит, срываясь на неприятный визг.       Женщина предпочитает не вслушиваться, больше занятая своим маникюром, со скукой подмечая, что ничего нового из гневной речи лично она не узнаёт, а те, кто столпился у двери в кабинет сейчас, вероятно, с отвисшими челюстями переживают сокрушительное разрушение привычной картины мира. — Знаешь, Цзинвэнь, мне тебя даже жаль, в каком-то смысле, — перебивает она, когда ей наконец надоедает, — Таланта нет, в личной жизни не сложилось настолько, что ты уже третий год пытаешься уломать меня на секс, но при этом не делаешь попыток найти себе нормальную девушку… И это при том, что именно ты обо мне думаешь, — за дверью слышится коллективное «тащи, сестрёнка», — Хотя, знаешь, больше мне было бы жаль ту, что согласилась бы тебя терпеть. В какой-то степени, я к этой категории тоже отношусь, но больше не буду. Чао, не скучай, а заодно сходи к окулисту, послушай другого умного человека, раз меня не хочешь. И субтитры на лице отключать научись.       Линвэнь распахивает дверь кабинета под громогласные апплодисменты и раздаёт полупоклоны направо и налево.       И Цзюнь У, неизвестно как оказавшемуся здесь же, говорит, ни капли не стесняясь: — Он сам был виноват.       Гром апплодисментов не стихает ещё минут пятнадцать. ***       После этого Линвэнь получила повышение и была в срочном порядке выслана в отпуск. Следующим объектом её красноречия не хотелось становиться совсем никому. ***       Юйши пьёт ещё реже и, если уж этого не избежать, Цинсюань мешает ей слабоалкогольные сладкие коктейли, разноцветные, как — весь их дружный коллектив, что в офисе, что в баре, хочется ляпнуть младшему Ши, но он молчит, понимая, что многие могут понять его немного не так — морское побережье на закате.       Линвэнь познакомилась с ней не совсем случайно, но всё же ненамеренно.       Кто бы знал, что у компании «Небесная столица» есть такая очаровательная сотрудница, давно вышедшая на удалёнку и очень радующаяся жизни из-за этого. Именно. Никто.       Кроме Цинсюаня, потому что у него работа в компании, к которой душа совсем не лежит, очень успешно совмещается с подработкой. Юйши Хуан иногда приходит в бар, попадая на его смены, просит: — На твой вкус, пожалуйста. Или: — Сангрию.       И тихонечко, пока нет основного наплыва клиентов, что-то строчит в ноутбуке, а потом, когда совсем уж устают глаза, убирает его в сумку и они с младшим Ши просто говорят по душам.       Однажды, во время одного из таких разговоров, хлопает входная дверь и растревоженно звенят подвески на ловце ветра. — Сангриту, а потом посмотрим, — раздражённо выпаливает Линвэнь, буквально взлетая на высокий барный стул.       Это было незадолго до увольнения Цзинвэня. — Тебе бы не сангриту, а отпуск, — недовольно ворчит бармен, но тянется за ингредиентами. — Скажу брату, что у тебя вырос слишком длинный язык и в каких-то пещерах ты откопал свою храбрость, — хмурится женщина.       Юйши Хуан тихонько смеётся, покачивая в ладони почти опустевший бокал из-под текилы санрайз.       Линвэнь поворачивается к ней и пропадает в чужих, ярких, как молодая листва, глазах. Юйши внезапно чувствует, как у неё теплеют щёки и не может списать это на воздействие алкоголя — санрайз нельзя назвать крепким коктейлем, в отличие от тяжёлой пряной сангриты, которая до сих пор не появилась на стойке перед Линвэнь.       Юйши отмечает опытным взглядом и синяки под глазами которым позавидует любая панда, и усталось во взгляде, и напряжённость осанки. — Вам действительно не помешает отдохнуть, — говорит Юйши, перекидывая щекочущий шею хвост на другое плечо, — Прогуляться по парку, поспать, поесть чего-нибудь вкусного и не пить на голодный желудок. — Чтобы последовать этим советам, мне, наверное, придётся уволиться, — блёкло улыбается её собеседница, — Но если вы… Согласитесь составить мне компанию в прогулке по парку… — О чём разговор! — соглашается Юйши и украдкой подмигивает показывающему ей большой палец Цинсюаню.       А ведь он даже не притронулся к ингредиентам сангриты, вспоминает она потом. *** — Наш генеральный директор так многолик, — однажды почти без контекста тянет мягким-мягким тоном Линвэнь, занося Цзюнь У одни и те же документы в четвёртый раз, — или у вас просто проблемы с памятью? Сочувствую, конечно.       Цзюнь У сглатывает внезапно ставшую очень вязкой слюну, надеясь, что то, как истерично дёргается кадык, она не замечает. — Я думаю, Линвэнь, вам пора в отпуск. Что скажете… М-м-м, насчёт месяца на морском побережье? — Она согласна! — без спросу вклинивается в разговор Ши Цинсюань, как по волшебству возникающий в кабинете, — Генеральный директор, ваше присутствие в отделе под контролем Пэй Мина просто необходимо. — Что там? — заинтересовывается Линвэнь, пока Цзюнь у печатает ей заявление на отпуск, — Павлиний показ мод? Петушиные бои? Уже можно делать ставки? — Хуже, — совершенно не впечатляется её язвительностью младший Ши и вздыхает, — Там госпожа Юйши.       Линвэнь вылетает в коридор со скоростью пули. — Мне, получается, печатать два заявления? — переводит дух гендиректор. — Получается, что так. ***       Юйши Хуан абсолютно наслаждается жизнью, когда они с Линвэнь лежат на соседних шезлонгах, солнце даёт ощущение приятного тепла после купания в ласковых океанских волнах, а изнутри согревают глотки восхитительно приготовленной сангрии.       Песок восхитительно мелок и чист, вода — прозрачна, а женщина рядом с ней кажется абсолютно расслабленной.       Надо, наверное, будет позвонить Цзюнь У потом. Попросить выдать Цинсюаню премию. *** — О, боже, это опять ты, — вырывается у младшего Ши невольно. — А что, не скучал? — улыбается довольно загорелая и счастливая Линвэнь, за спиной у которой излучает тепло и нежность Юйши Хуан, — Нам по сангрии. И приготовься слушать, как меня чуть не украли дельфины.