Мы всё равно не вместе, даже в других обстоятельствах.

Дёрнул же его дьявол ехать ночью через лес! Мог бы вполне спокойно заночевать в городе — приличные гостиницы там есть, он узнавал. Нет! У нас на утро запланированы дела в поместье, поэтому едем поздно вечером, чтобы не тратить поутру лишнее время на дорогу! О нашествии волков ходили слухи с самого начала зимы, но они не достигали Чешира, а охотились в окрестностях Стаффордшира. Неужели всё же добрались? Виктор напрягся и выглянул из кареты: — Роберт, ну что? Оторвёмся? — Держитесь, милорд, — кучер прикрикнул на лошадей, и карета понеслась с немыслимой скоростью. Барон счёл нужным мысленно перекреститься. Роберт был не просто хорошим кучером — он понимал лошадей, умел с ними разговаривать и договариваться; поэтому Виктор и взял его на работу. Ещё ни разу тот не подвёл его. Однако волчий вой приближался, и зверей было несколько. Точно не один или два — возможно, стая. Внезапно раздался несильный, но удар о крышу кареты. Виктор вздрогнул, успев подумать: «Неужели эти твари запрыгнули наверх?». Однако последовавший за этим звонкий голос с улицы заставил его замереть на месте, а кучера — остановить лошадей. — Пошли вон отсюда! Это мои владения, дальше не приближаться! Юный барон мог бы поклясться, что знает этот голос, он определённо слышал его раньше. Только звучал иначе… Пользуясь тем, что карета, остановилась, молодой человек выскочил на улицу, не обращая внимания на опасность виде волков. Но те, хоть и огрызались и не уходили далеко, нападать не спешили. Лишь сверкали глазами в одну и ту же сторону. Впрочем, в это сторону — на крышу кареты — смотрел и Роберт, в недоумении почёсывая затылок. А на крыше находилась девушка. Сердце Виктора заколотилось, когда он во все глаза уставился на незнакомку. Даже в лунном свете она была слишком хорошо видна: ярко-голубые волосы, тонкий силуэт, белая до прозрачности кожа… Она оторвала свой взгляд от волков и повернулась к нему — на Виктора напряжённо глядели любимые глаза со знакомого до каждой чёрточки лица. — Эмили… — почти не веря в невозможное, проговорил барон, опасаясь немедленно проснуться. Девушка же, совершенно не удивлённая, ловко спрыгнула с кареты и оказалась совсем рядом: — Вам надо уезжать, Виктор, — торопливо проговорила она, — это, конечно, не их земли, но лучше вам не находиться так близко к границе. Она снова повернулась к волкам, и глаза её блеснули алмазом — звери всё ещё были поблизости, но девушка явно действовала на них угнетающе. Она не боялась, а вот они её — да. — Милорд, вы знаете эту… чудачку? — применил правильное, не ругательное слово Роберт, понимая, что им обоим только что спасли жизнь, пусть и весьма своеобразным способом. — Да, — поспешно кивнул Виктор, — это… моя подруга… мы очень давно знакомы… — А леди Ван Дорт знает о ней? — с подозрением спросил кучер, относившийся к Виктории с неким благоговением. При упоминании о жене, Эмили слегка усмехнулась и сочла нужным вмешаться в беседу слуги и господина: — Не волнуйтесь, Роберт. Миледи Виктория прекрасно осведомлена о моём существовании. Осмелюсь сказать, что именно я выдала её замуж за барона Ван Дорта. — Прошу прощения, мисс, — работник неловко, но вежливо поклонился, — как я могу к вам обращаться? — Меня зовут Эмили, — прежняя, чуть смущенная улыбка тронула лицо девушки, и Виктор только в эту секунду понял: его мёртвая невеста больше не мёртвая. Абсолютно целая, без повреждений кожа, ни единого следа разложения, персиковый румянец на щёчках, и другой запах… Тогда, будучи трупом, Эмили источала непривычную смесь аромата лилий, ладана и тлена… Нынешняя Эмили пахла иначе: костром, хвоей и ветром, что указывало не только на иную природу её происхождения. Это говорило о чём-то большем, о чём Барону не хотелось бы задумываться. Как и том, что она не удивилась их встрече — и его титулу барона. Она знала, кого спасает, и от понимания у Виктора защемило в груди. Если она знала, где его искать, почему не пришла к нему раньше? Неужели её чувства угасли? Или он слишком поздно понял, как она дорога ему? Одета она тоже была иначе, от атрибутов невесты ничего не осталось: волосы, хоть и не убраны, уложены аккуратно, без фаты; на смену белого платья пришла тёмно-синяя амазонка, идеально сочетавшаяся с её волосами и глазами; а ноги обуты в изящные чёрные сапожки — их можно было заметить, когда Эмили легко спрыгивала с крыши, и амазонка совершенно не мешала ей передвигаться подобным образом. Эмили, тем временем, щебеча Роберту что-то незначительное, усадила того обратно на козлы и попросила двигаться в сторону поместья. Попросила ни о чём не беспокоиться, она сама проводит молодого господина и, если понадобится, отгонит волков — те всё же сбежали, решив не связываться с девушкой. — Мисс Эмили, а кто нас преследовал? — вдруг спросил кучер, уже собиравшийся уезжать. — Это оборотни, да? — Оборотни? Нет, почему вы так решили, — и она снова рассмеялась, — это обычные волки. Просто они не почуяли, что у этих владений есть хозяин, вот и погнались за вами. Но, думаю, больше не придут. Суеверный мужчина перекрестился — немысленно, в отличие от своего хозяина — и, наконец, тронул поводья. Карета покатилась вперёд, а Эмили взглянула на когда-то своего жениха. Теперь — чужого мужа. — Ты хотел поговорить со мной? — и в её тоне он услышал прежнюю нежность. — Я слушаю тебя. Слишком долго Виктор сдерживался. Слишком давно мечтал об этой встрече, даже не надеясь на неё. Слишком часто ему снилась его невеста, так и не ставшая женой. Больше не думая о последствиях, барон прижал девушку к своему истосковавшемуся сердцу. Не сразу, но она ответила ему. Лёгкие руки легли ему на плечи, не отталкивая и позволяя обнимать себя. — О, Эмили, — прошептал Виктор ей на ухо, — я так скучал по тебе. — Я знаю, — она мягко отстранилась, снова глядя ему в глаза, — я не хотела вмешиваться в твою жизнь, ведь у тебя всё наладилось сейчас. А из Виктории, насколько я понимаю, получилась хорошая жена. — Мы не супруги! — горячо и быстро заговорил он, боясь, что так и не успеет сказать то, что давно хотел, — мы с ней стали хорошими друзьями, но никогда не будем мужем и женой. Она знает, что моё сердце принадлежит другой! Дыхание Эмили участилось — показывала или нет, но она мечтала услышать эти слова. Виктор смотрел на неё с такой страстью и был так близко, что стоило опасаться последствий этого разговора в ночном зимнем лесу. — Нам лучше пойти, а то твой слуга снова тебя потеряет, — произнесла девушка и первая сделала шаг. Он сжал её ладонь сильнее, но всё же не стал останавливать, и они направились по заснеженной дороге, почти вплотную друг к другу. — Ты не мёрзнешь? — всё же спросил барон, ведь сам был облачён в тёплое зимнее пальто, а амазонка, одетая на его возлюбленной, не могла дать тепла. Улыбнувшись, она отозвалась: — Ты ведь и сам уже догадался, верно? — Виктор кивнул и ответил: — Единственный оборотень в моих владениях — это ты. Но как это произошло? — Всё довольно просто. И в тоже время сложно. Здесь замешаны иные законы, они не зависят от людей и их религии. Когда умирает животное, которое было очень предано определённому человеку, а тот остаётся жив, оно может призвать другую душу, чтобы та стала хранителем его хозяина. Очень многие звери, по-настоящему верные, умирая, бояться, что не выполнили свой долг защиты человека; и тогда их сущность начинает взывать, просить о помощи, и если в тот момент какая-либо душа человека, достаточно чистая и достойная, тоже преодолела грань земной жизни, она приходит на зов. Душа человека и сущность зверя сливаются, и получается хранитель. — Так, значит, в тот момент, когда ты рассыпалась бабочками, ты услышала такой зов? — Да, меня почему-то сочли достойной вернуться сюда, — усмехнулась девушка, — и теперь я больше не невеста, а то, что вы называете оборотнем. Это была собака, — уже тише продолжила она свой рассказ, — очень верная своему хозяину собака. Но её подкосила болезнь, а сам хозяин был уже стар, и она не хотела, чтобы он доживал свои дни в одиночестве. Поэтому я заняла её место и какое-то время довольно спокойно прожила с ним в Девоншире. Заодно разобралась с парочкой воров, которые решили, что пожилой джентльмен ничего им не сделает, когда залезли в его дом. Ну, он и не сделал, а вот я — очень даже. — А что с ним случилось? С твоим… хозяином, если я правильно выражаюсь? — Правильно. Такие, как мы, остаются привязанными к человеку до тех пор, пока нужны ему. Если, как в моём случае, он умирает, мы сами выбираем себе занятие. Я захотела найти тебя. — И как давно ты здесь? — насторожился Виктор, ощущая, что ответом будет не тот, который он желал бы услышать. Помолчав, Эмили всё же ответила: — С прошлой зимы. — Как?.. Так ты здесь почти год? Но почему ты раньше не пришла ко мне?! Она остановилась и укоризненно посмотрела на человека, которого её сердце продолжало любить, несмотря ни на что: — И зачем бы я пришла? Виктор, я уважаю твой выбор, который ты сделал несколько лет назад. Я хорошо отношусь к Виктории, она одна из немногих аристократок, которые могут похвастаться таким чудесным характером и покладистой натурой. Вы женаты, у вас есть положение в обществе и обязательства перед ним. — Я ведь уже сказал, — он решительно обхватил её за талию, снова приближая к себе, — я не люблю Викторию. Я люблю тебя. Только я понял это… когда ничего уже нельзя было исправить. Но сейчас… — И сейчас тоже нельзя, Виктор, — покачала головой Эмили, положив рук ему на грудь и не давая сжать себя в объятиях. При первом его порыве она не смогла заставить себя не ответить ему, но сейчас, когда радость от встречи чуть отхлынула, пора было напомнить себе, что Виктор несвободен, и его жену она не собиралась воспринимать как пустое место. — Эмили, я так хотел снова увидеть тебя, — барон с тоской вглядывался в её черты, пытаясь увидеть в них намёк на былые чувства. — Я понимаю, — она всё же отстранилась, — я знаю о твоей молитве для меня в канун Дня всех святых. — Откуда?.. — Я наблюдала за тобой. Ты не мог меня заметить, я была не в этой ипостаси, к тому же оборотни могут двигаться тише, чем падает снег. Ты тогда отправился один в соседнюю деревню, где находится лютеранская община. И я не хотела, чтобы что-то с тобой случилось. Поэтому я тебя проводила, а потом ждала возле храма. И… всё слышала. — Так ты знала, что я тебя жду, и всё равно появилась только сейчас?! Ты… больше не любишь меня? — Виктор, пойми, — Эмили устало вздохнула и провела кончиками пальцев по его скуле, — как бы ни сложились обстоятельства — у нас не получается быть вместе. Пока я была жива, мы не встретились. А когда всё же судьба свела — ты не выбрал меня. Сейчас… сейчас ты связан с другой по всем законам этого мира. Молодой барон только сейчас понял значение словосочетания «разбитое сердце». Потому что словно наяву услышал звон бьющегося хрусталя — это разлетались осколки сердца от твёрдого отказа Эмили. Наверное, ему не стоило удивляться, ведь с той же самой твёрдостью она остановила его когда-то от принятия яда — только лишь потому, что верила, что это нечестный путь к счастью. И всё же… он не мог с этим смириться. И не хотел.