Часть 6: Вечер с нотками интриги

Люмин

Люмин торопливо мешкала в прихожей, разыскивая вещицу, — Прости, что так получилось. — Я же сказал, ничего страшного, — взгляд Чайльда снова упал на часы, когда девушка известила о находке радостным возгласом, — Если хочешь, можешь остаться. Она удивлённо на него уставилась, хлопая глазами. — Если хочешь, — он кашлянул, — Всё равно уже тут ночевала. Люмин была совершенно непоследовательной, спонтанной. Смотря на неё, в голове у Чайльда постоянно крутился вопрос "Что она выкинет дальше". Обычно девушки проворачивали нечто подобное с одной елинственной целью — остаться до утра, но эта казалась искренне шокированной таким простым предложением. Не могла ж она опьянеть от двух бокалов? Пока он размышлял, Люмин продолжала стоять полностью одетой и неловко сверлить взглядом стену. Тарталья устало выдохнул, подходя ближе: — Тебе видимо хочется ночевать в коридоре? — Что? — Что? Либо разувайся, либо отвезу тебя домой. Или мне снова самому тебя раздеть? — он усмехнулся, вспоминая пьяную авантюрную ночку, — Хотя, зная тебя, начнёшь отбиваться и орать, что я извращенец. Через несколько минут Люмин появилась в дверях кухни, неловко переминаясь с ноги на ногу, где Чайльд домывал посуду с их недавнего ужина. Он быстро оглянулся через плечо, не придавая большого значения присутствию девушки: — Где ванная знаешь, постелю тебе на диване. — А я думала мы будем вместе спать. Это почему-то невероятно удивило юношу. Он моментально развернулся на сто восемьдесят, вопрошающе вскинув брови: — О как. — Если хочешь, всё равно уже спали. Чайльд замер, подбирая ответ на свою же фразу. Черт, он абсолютно не понимал чего хочет эта женщина. Обойдя девушку, аккуратно положил ладони ей на плечи, ощутил лёгкую дрожь её тела: — Если ты чего-то хочешь, говори прямо, — его рука скользнула вдоль лопатки Люмин, ища изящную тонкую талию. Она внезапно обернулась к нему лицом, опасливо смотря снизу вверх прямо в синие глаза. Неуверенно, но прямо, точно кошка, загнанная в угол уличным псом, но не растерявшая своей природной гордости. Одними губами тихо-тихо, недоступно ни для кого кроме него произнесла: — Может быть. Тарталья мигом подхватил её на руки, всё так же всматриваясь в милое задумчивое личико. Она играла с ним или действительно ломалась, желала большего или нет? Его взгляд быстро метнулся по кухне, зацепившись за большой чистый стол. Подавив довольно приятную и заманчивую мысль, парень спешно угомонил себя убеждением, что его коллега вряд ли б оценила такие эксперименты, и поспешил перенести действие в другую комнату. Воздух в комнате сгустился, как туман над болотом. Она всё ещё сидела на краю его кровати, задумчиво болтая ногами. Он приблизился, движения его были медленными, намеренными, словно он боялся спугнуть эту странную, неожиданную искру. Она не отстранилась. Её взгляд, раньше искрившийся презрением, теперь был заворожённым, прикованным к его лицу. Он наклонился, и его губы коснулись её виска, лёгкий поцелуй, больше похожий на прикосновение перышка. Она вздрогнула, но не оттолкнулась. Напротив, её рука потянулась к нему, цепко обнимая за шею. Потом он поцеловал её губы – быстро, нагло, словно пробуя на вкус плод, запретный и соблазнительный. Это был поцелуй не из романтических фильмов, а поцелуй двух людей, которые внезапно обнаружили в своем презрении подогретую страсть. В нём были и ярость, и вожделение, и то самое упорное отрицание, которое делало его ещё более притягательным. Последовавший за этим поцелуй был уже не быстрым, а глубоким, наполненным не только страстью, но и неким диким удовольствием от разрушения их собственных же условностей. Они не любят друг друга, но это совершенно неважно. Руки Чайльда, заскользили вниз, попутно отпрокидывая девушку на спину. Он оказался над ней, целуя её щеки и держа в руках хрупкие плечи, как вдруг Люмин неожиданно закричала: — Стой! От неожиданности он аж отпрыгнул от неё на полметра, удивлённо оглядывая. — Я что-то не так... — Нет! То есть... Хватит, — она перебила его, не задумавшись что возразить, слова путались, отчаянно пытаясь слиться во что-то внятное и последовательное. — Я думаю нам не стоит, кхм, — она откашлялась, — По крайней мере пока, в смысле... короче не сегодня точно! Она поднялась, отчаянно замахав руками в непонятной жестикуляции, поспешно убегая из комнаты, надеясь не сморозить очередную глупость в такой-то шальной момент. Стремительно обувшись она выскочила из квартиры, помазав ручкой выбежевшему следом за ней Чайльду. — Не провожай! Увидимся завтра! Ой, завтра суббота... Ну, значит в понедельник! Чао, сеньор! — она отвесила шутливый поклон, скврывшись, оставляя мужчину стоять в одиночестве на придверном коврике. — И что это чёрт возьми было!

***

Эмбер заливисто смеялась, слушая рассказ подруги. Казалось вот-вот и она начнёт кататься по полу, схватившись за живот, а потом бах и лопнет как воздушный шарик. К счастью музыка в кафе была просто оглушительной. — Вот видишь, а я говорила мы повеселимся! — Эмбер хитро уставилась на Люмин, — А что касается каких-нибудь секретиков? Девушка утвердительно кивнула головой, но её взгляд заметно посерьёзнел: — Не думаю что стоит это обсуждать пока что, — она покачала ногой в такт своему голосу, — Я вообще не уверена в этой идее, да он скотина, но... — Никаких но! Он копался в твоём телефоне и писал от твоего имени без каких-либо угрызений совести, зачем нам играть в порядочность? — Почему играть? — Люмин это не такой тяжёлый моральный выбор, ну опозоришь его чутка, пусть знает своё место, два дня назад ты не сомневалась. Тут официант наконец принёс стейк и Эмбер со звериным аппетитом принялась его уплетать, наконец замолчав и подарив Люмин пару минуток на размышления. Правда была в том, что в тот вечер пока Чайльд натирал свою посуду Люмин чуточку поиграла в разведчика, покопавшись в его вещах и не только, конечно, шалости ради. Идея была не её. Ещё пару недель назад, заключив, что розвгрыши с кофе и ручками это слишком по-детски, Эмбер предложила тайком полазить по его вещам и компьютеру, вот только на работе. А Чайльд так внезапно потащил её к себе, сам подкинув шанс, да ещё и не закрыл свой ноутбук, кретин. Пару дней назад она бы действительно использовала кое-что новенькое в своих шуточках, но теперь по какой-то невнятной причине всепоглощающая ненависть и презрение сменились чем-то похожим на... благодарность? В конце концов он ей помог... Она прикрыла глаза, не желая решать такие надоедливые дилеммы за трапезой, надо будет посмотреть на его поведение на следующей неделе, а пока... Она принялась уплетать цезарь.