Проклятие Блэквуд

— Спи… засыпай… Я открыла глаза. Медленно повернув голову, я столкнулась с до боли знакомыми стенами. Старый камин белого цвета. На нём небрежно брошены книги. Рядом — колдография. На ней была девушка. Точь-в-точь такая, какой я сейчас была. Холодное лицо, прямой взгляд в камеру. Рядом с ней стояла женщина: русые волосы собраны в замысловатую причёску, голубые глаза смотрят с холодом — почти с презрением. Подбородок поднят, острые скулы, о которые, казалось, можно порезаться. На полу небрежно лежали несколько игрушек. Я развернулась к кровати, заранее зная, что увижу. На ней сидела женщина. Она медленно гладила девочку, прижавшуюся к ней щекой. — Пускай тебе приснится май… — тихо сказала она и провела рукой по волосам. Девочка медленно подняла голову и посмотрела на меня. Голубые глаза — пронзительные, слишком взрослые — смотрели прямо сквозь меня. Мне стало не по себе. Я отвела взгляд и шагнула в сторону. — А почему мы с бабушкой не общаемся? — тоненьким пальчиком девочка указала на колдографию. Рука матери замерла. Она тяжело вздохнула и лишь крепче прижала девочку к себе, медленно покачивая. — Потому что бабушка далеко-далеко. Когда ты вырастешь, мы обязательно съездим — она легко щёлкнула девочку по носу. Пространство вокруг начало становиться прозрачным. Сначала исчезли стены. Потом — камин. Колдография поблекла, словно её смыли водой. И только взгляд девочки держался до последнего. Распахнув глаза, я начала жадно глотать воздух. Казалось, подсознание играет злую шутку: оно знает ход игры, а ты — нет. А если сознание, наоборот, пытается мне помочь? Перед тем как у меня случилось видение — или что это было? — мне приснился сон. Находясь в нём, я чувствовала, что никогда раньше его не видела. Тогда мама говорила о проклятии. Проклятии, которое преследует их. Я провела рукой по лицу, почувствовав холодный металл на пальце, и посмотрела на кольцо. Блэквуд… Проклятие. Единственный человек, кто мог знать об этом, — Андрелла Блэквуд. После смерти мужа она исчезла полностью. О ней никто ничего не знал: на людях она почти не появлялась. Мы как семья должны были быть вместе. Но по сути мы никогда ею не были. После войны мать разорвала все связи со своей роднёй. Лишь с годами я начала понимать, что семьям священных двадцати восьми фамилий война далась особенно тяжело: кто-то хотел бежать, кто-то оставался верен до последнего. Подростки — по сути дети — были вынуждены повзрослеть слишком рано. Смерть всей родни или верность. Ошибки родителей принимали на себя те, кто, возможно, вовсе не хотел быть частью этого мира. После всего многие разорвали связь со своими семьями. Как моя мама. Насколько больно отказываться от семьи, которую любишь. Но ты понимаешь: если останешься рядом слишком долго — она тебя убьёт.

***

Я села за стол и, скучающе окинув Большой зал взглядом, позволила шуму отвлечь меня от мыслей. Рядом со мной громко уселась Люси. Она проигнорировала тот факт, что часть Слизерина поморщилась, а некоторые даже возмутились. Её тёмно-рыжие волосы были собраны в небрежный хвост. Мантия Гриффиндора, и без того объёмная, на ней смотрелась ещё больше. Она подняла на меня взгляд и улыбнулась — наверное, самой прелестной улыбкой. — Что случилось? — начала я разговор. — Не просто же так ты демонстративно села за стол Слизерина. — Ничего. Если не учитывать тот факт, что я не готова к зельям. Ладно, у Лили спишу, она шарит — она потянулась к тостам и, медленно откусив, посмотрела на меня. — А почему именно сюда села? Аппетита не было, поэтому я отодвинула кашу и налила воды. — Решила сменить обстановку. Красный слишком яркий — глаза режет. А зелёный такой спокойный… Удивляюсь, как я не попала на Слизерин: мне бы хотя бы к лицу шёл, — она пожала плечами. — Хотя папочку бы хватил удар. — Я так понимаю, вот что тебе режет глаза — я кивнула на Спиннета, сидевшего рядом со своей девушкой. — Пф. Заняться больше нечем, чем глядеть на этих… Я перевела взгляд дальше. Напротив сидел Поттер. Его волосы небрежно падали на глаза, а карие глаза скучающе наблюдали за парочкой. Правая рука медленно водила ложкой по давно остывшей каше. Он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга: он — с интересом, я — со спокойствием. Затем Поттер усмехнулся и подмигнул. Я закатила глаза. Он встал, схватил сумку и направился к выходу. У двери остановился, посмотрел на меня, щёлкнул пальцами, показал сначала на меня, потом на себя и изобразил в воздухе узоры, напоминающие полёт на метле. Я демонстративно отвернулась, разглядывая кубки с тыквенным соком. — Скажи, пожалуйста, что всё, что я сейчас видела, мне показалось? — я посмотрела на Люси. — А что? — прищурилась она. — Ты флиртовала с моим кузеном Джеймсом Поттером. — У нас взаимовыгодное сотрудничество— деловито ответила я. — И что же? — Спор. Я уверена, что он не сможет меня научить летать. А он уверен, что сможет. — Ты попала…— Он почти всю нашу семью учил летать. У него тренерский навык развит так, что я даже не знаю, с кем сравнить. Она наклонилась ближе, понизив голос. — Он даже Молли научил летать. А она раньше, как папа, к метле только на вытянутую руку подходила. А сейчас — спокойно взлетает, будто всегда так умела. Люси только закончила говорить про сестру, как вдруг заметила, что та направляется прямо к нашему столу. — Ой, блять — выдохнула она. — Если она меня сейчас поймает, я сдохну. И не от осуждения Гриффиндора за потерянные баллы, а от её лекции. Она резко схватила сумку и почти бегом направилась к выходу, стараясь не попасться на глаза старосте школы. После урока Слизнорта я медленно собирала вещи, нервно покусывая губу. Я не знала, как начать разговор с профессором. Было почти очевидно, что он знает адрес Андреллы Блэквуд. Он учил и мою мать, и бабушку, и всегда отзывался о семье Блэквудов как о старых знакомых — частых гостях его дома. Я подошла к столу профессора. Слизнорт что-то тщательно записывал в свой ежедневник. — Профессор… — окликнула я его осторожно. Он оторвался от записей и поднял на меня глаза. — Ах да, Мария. Ты что-то хотела? — Вы… вы не знаете случайно, где находится поместье Блэквудов? — мой вопрос повис в воздухе. Слизнорт медленно приподнял брови. — Дорогая, а зачем тебе это? — Мне нужно увидеть мою бабушку. Андреллу Блэквуд. — Ах, да… Андрелла — его лицо заметно смягчилось. — Я хорошо помню твою бабушку. Очень талантливая ученица. Впрочем, как и твоя мать. Он внимательнее посмотрел на меня. — Знаешь, вы с ней чем-то похожи. Такой же взгляд на сложные зелья. А мой глаз редко ошибается. Мы действительно были похожи — это всегда было заметно на колдографиях, которые у меня остались. — Да, профессор — я сглотнула. — Но мне бы хотелось узнать адрес. — Разумеется— он усмехнулся. — Всё-таки бабушка. Профессор прекрасно понимал, что многие отказались от своих семей и не задал лишнего вопроса.Что Марии нравилось в профессоре это его умение молчать в нужный момент. Слизнорт быстро нацарапал несколько строк на клочке пергамента и протянул мне. — Только, пожалуйста, когда будете её навещать, не привлекайте внимания. Профессора Макгонагалл я предупрежу сам. Он чуть понизил голос. — Особняк находится на окраине Фортчестера, в Блэквуд-Виллидж. Будьте аккуратны. И… не забывайте про лабиринт. Он тепло улыбнулся и вновь вернулся к своим бумагам. Я сжала записку в руке так сильно, что края бумаги впились в ладонь. Фортчестер. Блэквуд-Виллидж. Лабиринт. Слова Слизнорта крутились в голове, будто он сказал не адрес, а предупреждение, замаскированное под заботу. Не привлекайте внимания.В семье Блэквудов это всегда звучало одинаково — не живите слишком громко. Я вышла из кабинета, чувствуя, как в груди поднимается тревога, смешанная с чем-то, похожим на предвкушение. Если Андрелла Блэквуд действительно жива и если она знает правду… значит, сон был не просто сном. Рядом со мной мелькнуло движение — это оказался Джеймс. Он стоял, облокотившись о стену: глаза прикрыты, губы плотно сжаты, волосы, как обычно, жили своей собственной жизнью. — Я, конечно, всё понимаю — пробормотал он, даже не открывая глаз, — ты отличница и всё такое, но почти десять минут беседовать с Слизнортом — это феерично. — Ну не все такие умники, как ты, Поттер — я сложила руки на груди. — Бывают разные люди. Мне нужно было в Хогсмид — чтобы трансгрессировать. Спасибо, что научилась это делать. — Эй, ты куда — Поттер поравнялся рядом со мной. Засунув руки в карманы, он посмотрел на меня. — Мне срочно надо домой — Марии не посмотрела на Поттера, лишь ускорила шаг, сейчас ей нужно было успеть до заката в дом. — Я так понимаю, ты не скажешь — Поттер ровным голосом сказал. Там не было обиды или ещё чего-то, просто он дал два варианта: молчать или рассказать, и выбор не поменяется. — Нет, слишком семейное— на этой фразе казалось, должен был закончиться разговор, но никто его не заканчивал и никто не продолжал. Шли молча, до ворот. Поттер ничего не спрашивал. — Ты молодец по поводу квиддича— Марии кинула фразу и тут же поняла, что стала слишком мягкой. — Ты сейчас похвалила? — Да ладно, надо отметить этот день в календаре «Великая Мари сказала, что я молодец»— сказал Поттер. — Конечно— Поттер остановился и посмотрел на меня, а я приподняла бровь. — Если я пойду вперёд, ты меня убьёшь, так что моя персона великодушно отклонится— Он сделал своеобразный поклон с грации гипогрифа. — Пока. Марии смотрела на спину Поттера и пыталась понять, что это было. Сейчас она начала сильно злиться на себя, что не знала даже, что с собой делать. Так нужно было добраться до Хогсмида. Марии медленно вспоминала деревушку, где она располагалась; название запомнилось очень хорошо. В этой части деревни мы когда-то были с папой. Мари помнила это место обрывками: быстрая трансгрессия, маленькие домики, стоящие в ряд. На этом воспоминание обрывалось. Единственное, что отпечаталось чётко, — название. Оно всплыло в голове сразу, как исторический факт, который невозможно не знать. Я представила эти домики: у одного была деревянная крыша, вокруг — много растений. Чуть дальше — дом, похожий на пекарню, откуда тянуло сладкой выпечкой. А вдали — лес. Трансгрессия накрыла резко. Тело вывернуло так, будто все органы сейчас перемешаются. Желудок подступил к горлу, казалось, ещё секунда — и вырвет, но через мгновение Мария уже стояла у этих деревушек. Она тяжело вдохнула, сжала кулаки и заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы подавить рвотный позыв. Мария медленно подняла взгляд. Казалось, здесь ничего не изменилось. Мимо проходили люди, смотрели на неё с подозрением, но она не отвечала взглядом — смотрела прямо перед собой. Ей нужно было найти дом Блэквудов. — Посторонись! — раздался чей-то звонкий голос. Мария быстро отступила в сторону. Мимо пронёсся мальчик лет двенадцати, едва не сбив коробки, стоявшие неподалёку. Он обернулся. Озорные глаза быстро оглядели её, после чего мальчик подошёл ближе. — Извини. Я не специально — он почесал затылок и извиняюще улыбнулся. Интересно, у них у всех одна методика извинений? — Ничего страшного. — Давай помогу. Тебе куда? — В поместье Блэквудов. А как ты понял, что мне нужна помощь? — Ты слишком потерянная — пожал он плечами и зашагал вперёд. — Пошли, пока миссис Блэквуд не легла спать. Я пошла за ним по тропинке, и вскоре впереди начал вырисовываться силуэт поместья. — А ты откуда её знаешь? — Я вроде как на посыльных. Приношу ей еду, вещи — если попросит — он снова пожал плечами. — А ты волшебница? — Да. А ты где-то учишься? — Я сквиб. Он произнёс это без горечи, не как приговор — просто как факт. Лёгкий, почти незначительный. — Да ладно, не загоняйся— продолжил он, заметив мой взгляд. — В моём положении ничего критичного нет. Ты знаешь, сколько у магглов всего интересного? Я покачала головой. — Да куча всего. Я, например, обожаю телевизоры. Там и музыка, и новости, и фильмы, и сериалы — всё сразу. Он повернулся ко мне и легко улыбнулся, подойдя ближе. — Ладно, я побежал. По времени не успеваю. Иди прямо — поместье уже видно. Главное, не заходи в тот сад. Проклятый он. Я кивнула и улыбнулась уголками губ. Он внимательно посмотрел на меня. — Ты похожа на миссис Блэквуд. Ты её внучка? — Да— тихо выдохнула я. Я аккуратно потрепала его по волосам, которые и без того торчали в разные стороны. Он кого-то слишком сильно напоминал. — Ты очень смелый — сказала я. — Так легко относишься к своему положению. Хочешь, я принесу тебе вкусняшки из Хогсмида? Он прищурился. — Жалость? — Нет. Ты мне помог, а я хочу сделать тебе приятно. Он хитро улыбнулся и кивнул. — Договорились. Найдёшь меня в деревне или передай через миссис Блэквуд. Он махнул мне рукой и побежал вниз по склону. Мария не спеша дошла до поместья. Перед ней возвышался старинный двухэтажный особняк. На первый взгляд — обычный, но в нём чувствовалось что-то неправильное. Стебли винограда оплетали стены, выдавая наличие волшебного сада, который, вероятно, находился за домом. Над особняком нависало тёмное небо, придавая ему ещё больше мрачности. Перед входом стояли широкие ворота. Мария подошла ближе, раздумывая, сможет ли пройти. Она осторожно прикоснулась к металлу — и ворота распахнулись сами. Дом узнал кровь владельца. Мария ступила на дорожку, ведущую к главной двери. Высокая, почти до потолка, она выглядела тяжёлой и чужой. Окна были плотно задёрнуты шторами, не пропускавшими свет. Казалось, внутри не жили — лишь существовали призраки, ухаживавшие за садом. Мария подошла к двери. Раз. Два. И толкнула её. Дверь жалобно скрипнула и распахнулась, впуская внутрь немного света. Смит медленно вошла. Её шаг глухо отозвался эхом. Она осторожно осматривалась, держа палочку наготове. Прямо перед ней возвышалась лестница, расходившаяся вправо и влево. Сверху раздался глухой стук. Мария инстинктивно подняла палочку, крепче сжимая древко. Шаги — тяжёлые, уверенные, с чётким цокотом каблуков. Из левого пролёта показалась женщина. Она медленно спускалась, опираясь на трость. Ей это давалось без усилий: осанка прямая, движения уверенные. На ней было тёмное платье в пол, русые волосы с сединой собраны в строгий пучок. Она повернула голову. Лицо скрывала безразличная маска. Морщины на лбу, цепкий взгляд голубых глаз. Уголки губ едва заметно дрогнули — и тут же замерли. — Добро пожаловать, Мария.