Chapter I. “Doomed to freedom”

Царившее беззвучие медицинского блока, прерываемое обрывистым, еле слышимым шипением сквозь зубы, прорезал не нарочно строгий мужской голос. — Зачем убрала его? Высокий, крепкий силуэт полностью показался за виниловой ширмой, и сухой взгляд мужчины притянуло к взволнованной девочке, скрючившейся на полу возле больничной койки. Её хватала мелкая тряска, пока она судорожно прижимала ладонь к изгибу локтя, предотвращая истечение алой жидкости. Кровь замарала пол, белоснежный халат и её мягкую игрушку грязно-молочного цвета, стиснутую под мышкой. Большие голубые глаза шестилетней девочки, накрытые тонким одеялом слезной пелены, медленно устремились ввысь, ловя мерцание потолочного освещения. Рядом висел тот самый выдернутый катетер, из которого многочисленными жемчужными каплями выходил лекарственный раствор. — Вставай, — сухо бросил ей незнакомый мужчина, но она точно расслышала нотку веления в интонации. Малышка невольно поджала губы и крепче вжалась в пол, как загнанный в угол котенок, мысленно желая исчезнуть как можно дальше от зоны видимости устрашающего человека. Не двигалась. Во взгляде плескались волны наивного, нежновозростного страха – солидный незнакомец с темными волосами возвышенно изучал оценивающим взором по её миловидным очертаниям внешности, и детский ум преувеличенно заметил в простой привычке хмурить брови наточенную суровость. Она сглотнула собравшийся в горле ком. Первая одинокая слеза машинально скатилась по пухлой щеке. — Плачешь? — мужчина скептически выгнул бровь, прищурив глаза в искреннем непонимании сложившейся ситуации. Ровный тон голоса и сухой взгляд лишь подтверждали об отсутствии всякого опыта взаимодействий с подрастающим поколением. — Не плачь, ты же сама выдернула катетер, тебя никто не просил так делать. Теперь вон, явно болит и кровь идет, — бесстрастно заметил он. Маленькие губы моментально задрожали, еле сдерживая вырывающийся всплеск эмоций. Но выдержка малышки не могла оставаться железной в силу возрастной чувствительности: хватило одной секунды, чтобы детский плач эхом наполнил пространство. — Эй-эй, ты чего? — голос мужчины неожиданно дрогнул мягкостью, и толика смущения скользнула в выражении чистого изумления. Совсем не ожидал последующего развития событий, ведь искренне не осознавал окольцованную вокруг него морозную ауру, явно пугающую детей. Он присел перед ней на корты и неловко вытянул руки перед собой, одну из них приземлив на хрупкое, мелко трясущееся плечико, а второй убирая выбившиеся каштановые прядки с раскрасневшегося от рыданий лица. — Тише, тише, сильные девочки не плачут. На пороге следующей секунды малышка более надрывно зарыдала и – вопреки сложившемуся первому впечатлению хрупкости о ней – стремглав метнулась с пола. Она неуловимо быстро вспорола воздух рукой, крепче стиснув мягкую игрушку между детскими пальцами, а затем драматично шлепнула ею по удивленному лицу незнакомца. Крепкая пуговка одного из уцелевшего глаза на плюшевом «оружии» комедийно соприкоснулась со лбом, отчего ошарашенный мужчина даже ахнул от легкого приступа тупой боли, нелепо соскользнув с корт на пол. Урон оказался весьма мощным для детской руки. Бойкость зрима бросалась во внимание: с искоркой забавы. — Ну ничего себе! Рука-то тяжелая в таком-то возрасте! — выкрикнул он, защищаясь от упорной атаки подручным щитом в виде раскрытых ладоней. В неконтролируемом порыве с его губ сорвался короткий смех. А девочка, в свою очередь, уже не плакала, а хрипела, продолжая «жестко» избивать своего противника, не сбавляя темпа. — Не дерись! Я с миром! Я с миром! — Выпустите меня отсюда-а-а!!! Я больше не буду боле-е-еть! — девочка протяжно завыла, внезапно остановив нападение. — Где-е Ри-ин?! Я хочу к нему!!! — когда детский разум назойливо вцепился за близкого человека, чей единственный образ всплыл в её памяти, сдавленные рыдания сменились на истеричный вопль, и её звонкий голос повысил тональность, эхом скользя вдоль стен в вентиляционный проём в потолке. Двухнедельное лежание в медицинском крыле под строгой опекой медперсонала пожинали гнилые плоды – ей, совсем малому ребенку, было как никогда одиноко и тоскливо. — Я хочу у-уйти-и-и!!! — Тише-тише, — шикнул мужчина, приложив указательный палец к сжатым губам, и быстро поднялся на ноги. Он невольно начал бегать глазами. — Он скоро появится, не беспокойся. Я приведу его. — Точно? — переспросила девочка, начиная удивительно резко успокаиваться, что, несомненно, порадовало напротив стоящего. — Конечно! — обрадовал её мужчина, выдохнув с налетом облегчения от того, что дитё перестало лить крокодильи слёзы. Общение с детьми у него в новинку, но он довольно быстро учился на своих ошибках, смягчая тон общения. — Только не реви, ладно? Девочка кивнула, понурив голову с судорожным всхлипом. Мужчина приблизился к ней и аккуратно вытер большим пальцем соленую влагу с округлых щек, растягивая губы в мягкую улыбку. — Как тебя зовут? — весьма ласково поинтересовался он. Она вновь всхлипнула, придерживая небольшую паузу. Бисеринки слез сверкали на кончиках густых ресниц, обрывистыми каплями спадая вниз. — Сиенна... Сиенна Солар, сэр, — спустя время тихо отозвалась малышка, осторожно глянув в его карие глаза. — Приятно познакомиться, Сиенна, — улыбнулся мужчина неожиданно тепло, а затем вытянул руку в приветственном жесте. — А меня зовут Маркус. Маркус Кейн. *** Хмурую тишину в полумраке пространственного коридора пробудил глухой стук о металлическую дверь. В тюремном блоке на орбитальной станции Ковчега, где держали несовершеннолетних преступников, воздух одного из многочисленных изоляторов пронзило болезненное шипение. Сиенна Солар – семнадцатилетняя девочка, которую сначала мощно припечатало в дверь, а затем и в поверхность холодного пола, выгнулась в спине, остро чувствуя, как вдоль позвонков пробежали струйки невыносимо-пронзительных ощущений. Её длинные каштановые пряди беспорядочно упали на бледное лицо, скрыв перекошенную гримасу боли. — Тварь, — прошипел возвышающийся над ней пошарпанный голосок, пока она судорожно сворачивалась в клубочек. Это была её излюбленная сокамерница с Агро станции – Бьянка Заари, с которой, насколько можно было заметить, у неё сгормонизировались весьма дружелюбные и ласковые узы. — Ты что мутишь тут, а, тупая?! — физиономия Бьянки искривилась в отчетливое недовольство, она вытянула шею для вида максимальной надменности и сверху вниз наблюдала, как пыхтит и валяется у её ног соседка, которую она несколько секунд назад толкнула со всей дури. — Вздумала одурачить меня? Сиенна исподлобья покосилась на Бьянку безумным и не менее высокомерным взглядом. Кипящее раздражение проскользнуло на её лице. Приступ острой боли начал постепенно терять свою мощь и на секунду поплывший разум помаленьку приходил в себя. Она заметила, как рука соседки дерганно вытянулась в её сторону, как будто та собралась что-то швырнуть, но вместо этого остановилась в воздухе, а два пальца, как щипцы хирурга, чуть разомкнулись и демонстративно обнажили вид на миниатюрный предмет, из-за выявление которого Солар сейчас валялась на полу. — Это что такое?! — рявкнула Бьянка. На её очерченный овал упала мрачная тень, а темный взгляд впился в валяющуюся девушку. Сиенна напряженно взирала на знакомый герметический сосуд цилиндрического шприца, чья вступающая из канюли игла поймала поток скудного освещения. Внутри стерильной ампулы блеснула прозрачная жидкость успокаивающего препарата – ранее об этом знала лишь Сиенна, но не долго она оставалась единственной. — Че молчишь, дура?! — без намека на дружелюбия, резко взорвалась Заари. Сиенна прожигала соседку напротив презренным взглядом, не выдавливая из себя никаких слов в оправдание. Потому что эмоции распирали её изнутри, хоть на первый взгляд и не было заметно – на секунду она побоялась, что ляпнет что-то не то. А Бьянка, словив бесящий взор шатенки, моментально скривила тонкие губы. Когда со рта вырвалось звонкое цоканье, она демонстративным движением откинула длинные русые волосы за спину. — Не собираешься отвечать, да? — риторически поинтересовалась Заари, скрипя зубами, — Хорошо, — —и вымолвила. Это могло означать только одно: совсем не хорошо. В следующий миг медицинский шприц стремительно приземлился на землю, и не успела Сиенна словить взглядом, как хрупкий предмет эпично разбивается о пол, Бьянка чеканно накрыла его изношенной подошвой своих ботинок. Воздух прорезал смачный хруст. Сиенна замерла. Её взволнованное выражение сменилось на нечитаемую эмоцию. Большие небесно-голубые глаза опустело наблюдали за тем, как скрытая ботинком нога сокамерницы отступала, демонстрируя вид подошвы с глубокими бороздами, в которую впились мелкие осколки от некогда целостного шприца. — Вот так вот, — довольно выдала Бьянка на фоне мелкого потрясения. — Думала, что сможешь усыпить меня этой дрянью? — и хмыкнула. — Ты реально думала, что я настолько тупая? Не догадаюсь, что ты что-то устраиваешь? Наверное, опять вместе со своими дружками с Альфы… Как там их? Да не важно! Бьянка ступила ближе и присела на корточки перед шатенкой. Послышался глухой треск её коленных суставов. — Не недооценивай меня, дорогуша. Твой план сорвался из-за меня. И, если честно, я рада. Очень даже, — Бьянка наполнила воздух хриплым смешком. — Так что, просто запомни: я тебе жить спокойно не дам. Это тебе не твоя Альфа станция, а тюрьма. Здесь с принцесской не будут сюсюкаться и кланяться в ноги, ты вне своей территории. Я говорила тебе это раньше – говорю и сейчас. Буду говорить и в будущем, заруби это себе на носу. Бьянка прищурилась в нетерпении, ожидая сладостного момента, когда ее «излюбленная» соседка расстроится. Разозлится. Испугается. Хоть как-то подтвердит её мнимое превосходство. Однако, несвойственно к настроению сложившейся ситуации, во взгляде Сиенны не просквозили намеки на уместный испуг или оптимальное волнение: после недолгой паузы её розовые губы медленно раскрылись в дьявольский оскал, обнажая два ряда ровных зубов. В больших голубых глазах заплясали чертики с отблеском безумия, туманящий разум. Бьянка в ответ скрипнула зубами: от смеси злости и удивления. — Че лыбишься?! — взъелась русая. Её стиснутая челюсть обрисовала острые грани скул. А в ответ тишина. — Я спрашиваю тебя! Чего. Ты. Стерва. Лыбишься, — русая вытянула свой длинный указательный палец и влажными подушечками начала настойчиво толкать сокамерницу в лоб, подгоняя толчки в такт каждому обрывистому слову. Но, как говорится, у всего и всех есть свой конец. Терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Откатывая голубые зрачки к уровню потолка, Сиенна, толкая язык в угол щеки, одним резким движением отдернула от себя чужую руку. — Просто забавно слышать, что ты говоришь про будущее, — и замыленно ответила, тихо захихикав себе под нос. — Че?! — протяжно гаркнула Бьянка, искренне не понимая, к чему и зачем клонит девица напротив. Сиенна отчетливо почувствовала, как капля слюны изо рта русой приземлилась на её бледный лоб. И неудивительно, что оттуда вырвалось что-то такое, раз она каркала, как ворона. Но это не помешало её розовым губам криво исказиться в недобрую пародию на улыбку – немного ехидную и гнусную. — Да, ты права, я собиралась вырубить тебя. Просто не хотелось видеть твою противную рожу сегодня. Но… ничего страшного, что не получилось. Я потерплю. Это же твои последние деньки, да? Ты забыла? Просто ты продолжаешь говорить про будущее… Забавно, не думаешь? Тебя ведь скоро в космос выбросят… И, честно говоря, я в томительном ожидании этого сладостного момента, — не моргая, выпалила Солар неожиданно твердым и издевательски сладким голосом, пристально взирая в карие глаза напротив, — Жду не дождусь увидеть, когда твоё тело начнет раздуваться, глаза вывалятся из орбит, кожа лопнет, а ты просто расползешься по вакууму без возможности на спасение и твой ледяной труп будет дрейфовать в космосе, как обычный мусор. И наконец-то ты подохнешь и избавишь мир от своего вонючего существования, — изощренно восполнила картину, улыбаясь. — Моя дорогая Бьянка, не забывай про казнь. Заруби себе это на носу, дрянь. В момент каждого сказанного из уст Сиенны слова у Бьянки зверски сужались зрачки – становилось крайне удивительным то, что она дослушала монолог с изобилием изящных речевых оборотов до конца, а не взорвалась атомной бомбой сию минуту. На лицо Бьянки густым саваном налетела мертвенная тень, а зубы гулко прошлись по своим краям, вытягивая натруженные желваки. И бурная реакция соседки вызывала у Сиенны лишь торжествующую улыбку и ни одну крупицу сожаления. Изначально все казалось куда проще: девица должна была подойти к спящей Бьянке и вколоть той дозу снотворного, чтобы та не сорвала план побега, как в прошлые разы. Но кто бы мог подумать, что Бьянка лишь притворялась спящей… Но, несмотря на перемены, Сиенна не отчаивалась. Быстро находилась. И сообразила новый план, где нужно было не просто побесить соседку, а вывести на настоящие, неконтролируемые и бешеные эмоции, чтобы попытаться её вырубить с помощью физических сил а порыве драки. Она была категорически против жестокого насилия, но вариантов больше не оставалось – это Сиенна прекрасно осознавала. И, по крайней мере, это единственное, что приходило ей на ум в критической ситуации. Первый пункт был исполнен идеально: она не просто дернула за нитки, а с корнем вырвала их напрочь. Однако, в то же время, Сиенна незаметно напряглась в ожидании нелестного момента, когда на неё обрушится шквал заслуженной ярости и гнева. Но это не остановило её смело добавить: — Не волнуйся, я обязательно приду к тому моменту. Ни за что на свете не пропущу твои похороны, любимая соседушка, — до жути наигранно-игривый тон Сиенны сопровождался злорадной и немного жуткой улыбкой. В таком виде для полноты картины ей не хватало лишь дьявольских рожек. — С*ка! — взорвавшись, резко рявкнула Бьянка, срывая звучание на визгливый фальцет. На туманный разум Заари накатили отблески неконтролируемого негатива, и только-только она собиралась замахнуться, чтобы влепить Сиенне смачную пощечину за всю сказанную безнравственную жестокость, шатенка предусмотрительно успела среагировать раньше, чем та начала как-то действовать. Она молниеносно перешла в сидячее положение и одним метким движением пихнула нападающую с ноги, прямо в область пышной груди. Бьянка сипло вскрикнула от пораженного спазма диафрагмы и её живописно отшвырнуло назад. Толчок был настолько мощным, что тело противницы шмякнулось на пол с глухим стуком и она начала больно выгибаться в неестественные позы, жадно, почти судорожно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. — Черт, — чертыхнулась шатенка, скованно поднимаясь в стоячее положение. Сиенна успела заметить яркий отпечаток своей подошвы на поношенной футболке Бьянки, красовавшийся в районе грудной клетки. — Я убью тебя, тва-арь… — с ноткой хриплости, загробным голосом твердила пораженная, словно призывала злого духа. — Я убью тебя… Убью тебя… Убью… — и продолжала тихо повторять, как дикую мантру, при этом жалобно выпуская короткие выдохи. Сиенна протяжно выдохнула, потерев пульсирующую поясницу. Ей не было жаль соседку ни на малую толику, потому что та не меньше успела ей насолить. Дала сдачи, так сказать. Не считая «бесконечного» месяца в запертом изоляторе в «прекрасной» компании друг друга, Бьянка за сегодняшнее утро блистательно преуспела в том, чтобы со всей силы зарядить Солар по голове, отчего внутри черепа развалился звук гулкого набата, а затем, что есть мочи, картинно швырнуть в гладь стены. «Ненормальная…», — подумала про себя Сиенна, согнувшись пополам и уперев руки в колени. Болезненная тяжесть расползалась вдоль позвонков, и шатенка вдруг предположила, что поясницу раскрасили красочные гематомы. Но когда невидимая волна предчувствия взбудоражила девушку, она, не осознавая почему, инстинктивно вытянулась вопреки тягости вдоль хребта. Взирая в сторону удивительно молчаливой сокамерницы, её взгляд сохранил спокойствие лишь на кратчайший миг, ведь в следующую секунду Заари внезапно взмыла с места. На мгновение воздух сжался, и русая, хоть и неуклюже, но с неистовой стремительностью рванула в её сторону. — Я убью тебя!!! — голос Бьянки прозвучал пронзительно, как раскат бешеного грома, и призвал стайку одичавших мурашек. И в этот заключительный момент чувства Сиенны обострились троекратно. Каждый нерв в её теле напрягся, и она по наитию сделала резкий манёвр вбок, чувствуя ритмичное сокращение каждой мышцы. Её разум вновь принял неоспоримый факт: она действительно побаивалась свою соседку. Бьянка была высокой и жилистой девушкой, ещё и имела явные беды с головой, если брать во внимание не сказочную причину её заключения. Данные качества априори вынуждали миниатюрную Солар быть начеку, ведь в грубой силе она внушительно уступала своей сокамернице с её солидными габаритами. Однако, дух Сиенны не покидал её тело – она знала, куда и зачем бить, и лишь сей факт позволил не проникнуться страхом и оставаться более менее благоразумной. По крайней мере, она успокаивала себя. — Мразь, — сухо выплеснула Бьянка, врезавшись в стену, у которой мгновением назад стояла Сиенна. — Иди сюда!!! — оттолкнувшись от стены, Заари вновь стремительно понеслась к девушке, ставшей в центре изолятора. Когда русая, вытянув руку в замахе, почти налетела на Сиенну, то второй удалось вновь удачливо увернуться в сторону, и Бьянка по инерции сделала ещё несколько широких шагов вперед. Однако лимит фартовых уклонений от ударов был полностью исчерпан. Бьянка не останавливалась и снова сумасшедше полетела в сторону шатенки, которая в этот раз не испытала удачу быстро ускользнуть, и у русой получилось нанести первый, и весьма интенсивный урон. Солар мощно вметнуло в поверхность стены, и по приземлению ребра спели песню жгучей боли. Она несдержанно простонала, чувствуя, как острота телесных ощущений сдавила горло. Когда дело постепенно доходило до драки, то Сиенна лишь надеялась на свою ловкость и моральную стойкость, чтобы хоть как-то парировать удары, а затем, с таким смутным и необдуманным планом, попытаться одолеть соперницу, ударив в нужную точку. Но сейчас её уверенность начала стремительно рассыпаться, и страх – тот, что она пыталась скрыть, – вонзился в неё холодной иглой. Осознание собственной слабости упало на голову куда больнее, чем Сиенну отшвырнули. Её щеки заалели от нахлынувших эмоций, а с глаз неконтролируемо потекли слёзы – от шторма в уме, от колючей пульсации во всём теле. — Слишком много на себя берешь, — голос Бьянки довольно хрипнул, когда она лицезрела самый лучший для её взора вид: раздражающе напыщенная и из себя важная соседка с «гребанной» – как бы выразилась Бьянка – станции Альфа сейчас обессилено валялась, как главный отброс Ковчега, и больше не могла бросать высокомерные взгляды в её сторону. Ведь теперь пришла очередь Бьянки стать выше и важнее. Она сделала два коротких шага ближе и оказалась вплотную возле трясущегося тельца. И довольно ухмыльнулась, не скрывая своего высокого положения в данной ситуации. Она была сильнее и прекрасно знала это. Однако, Сиенна никак не отреагировала на вопрос. Девичье тело мелко дрожало, сильнее вжимаясь в холодный пол, а сама его обладательница, затаив дыхание, настойчиво старалась сдерживать даже малейшие выдохи, хотя в груди бешено колотилось сердце и каждый стук глубоко отдавался в ушах. — Эй, — снова окликнула Сиенну Заари, толкнув ту в плечо носиком подошвы от ботинка с такой небрежностью, как будто будила бездомного, разлегшегося на проходе, боясь ненароком «испачкаться». Но от Сиенны не последовало ни единого реагирования. Она продолжала сохранять тяжелое молчание, боязливо пряча лицо под волосами и глубже зарывая его в изгибах локтей. Слабость пронизывала каждую её клетку, усталость обвивалась вокруг её тела, как жестокая паутина. Боль не отпускала – Солар нуждалась во времени, хотя бы в жалких пару секунд, чтобы оклематься и прийти в себя. Её жалкое и не отзывчивое поведение постепенно выводило Бьянку из равновесия, и в секунды, когда она из последних крупиц терпения ждала ответ или реакцию, но не получила их, – её распирающее раздражение дошло до предела. — Эй, я с кем разговариваю, тварь! — взбесилась она и звонко заскрежетала на весь изолятор. Бьянка с куда большей силой, чем прежде, пнула валяющуюся девушку в живот, вкладывая в удар всю накопленную ярость и не обделяя его мощью. Её миловидное на первый взгляд лицо карикатурно перекосило в жуткую гримасу злобы. С губ Сиенны сорвался сиплый, короткий выкрик. Скользнувшая по коже твердость обуви пронзила живот и вязкая боль стремительно пропорола все тело, накрывая, как волна, нещадно сбивающая с ног. Дыхание перехватило, место удара сжалось в судорогах, а её мир, кажется, на мгновение потемнел и сдвинулся. Затем сильно заболело в районе солнечного сплетения – наиболее чувствительные нервные окончания дали о себе знать, и девушка чудом не потеряла сознание от болевого шока. Как минимум, так показалось именно Сиенне. — Когда я с тобой разговариваю, то нужно сразу отвечать, — Бьянка уверенно сжала заявление в приказ, холодно впиваясь взглядом в дезориентированную соперницу. — Иначе получишь в следующий раз по голове. Слова Заари прозвучали, как фоновый звук. В ту секунду Сиенна отчаянно подавляла рвотный рефлекс, потому что боль заползала куда глубже и охватывала внутренние органы. Если бы она на худой конец вырвала, то единственным желанием было сделать это прямо в лицо Бьянки. — Эй, ты меня слышала?! — русая снова дергала Сиенну, призывая обратить на неё внимание. В этот раз она слабо коснулась её плеча носиком ботинка. — Голову подними. Вся трясущаяся, как осиновый листок, Солар замерла статуей. А затем, после появившейся паузы, начала очень медленно, но старательно подниматься на локти, превозмогая мучительные ощущения. А Бьянка, в свою очередь, выдала громкий, нескрываемо довольный смешок, ведь для её очей было натуральной усладой наблюдать, как соседка беспрекословно подчиняется её «приказам». Ум Бьянки посетила мысль, что нужно было ещё раньше приподать урок этой занозе с Альфы, чтобы «не зазнавалась». — Из-звини… — обрывисто, с ноткой жалкого отчаяния прошептала Сиенны. Бьянка замерла. На секунду ей показалось, что извинения ей послышались и все это было не взаправду, лишь звуковая иллюзия. Она больше поверит в существование магии или инопланетян, нежели в раскаяния девушки перед ней. Однако, несмотря на всю подозрительность, её карие глаза незаметно заискрились в порыве удивления. Секунда созерцания – и её губы растянулись в самую злорадную улыбку с вкраплениями яркой спеси. — Что ты сказала, я не расслышала? — издевательски переспросила девушка, дабы дать Сиенне возможность вновь переступить черту своей чрезмерной гордости. Она знала, что слова ей даются через тернии сомнений и стыда. От этого Бьянка почувствовала прилив удовлетворения и своеобразной радости – это броско замечалось по выражению её лица. Солар протяжно выдохнула через ноздри, стиснув челюсть, а затем вновь медленно подняла свое заплаканное лицо. Дорожки от слез блестели на багровых щеках, как маленькие крупицы звезд. Её полные заалевшие губы мелко задрожали, пока голубой взгляд, который автоматически вызывал у Бьянки мурашки, устремился вверх. — И-извини… — начала было Сиенна, неожиданно запнувшись, ведь почувствовала, как слова сдавили ей горло. — …меня. Слезная пелена, накрывшая зрачки, замерцала под ограниченными световыми потоками флюоресцентных ламп, и устремленные на Бьянку глаза, полные мольбы и пощады, не могли не заставить её торжествовать неистовее. — Что-что? Что сказала наша «принцесса»? — переспросила Бьянка, делая заметный акцент на последнем слове. Она старалась быть более сдержанной, скрывать свой надутый зазнайством хвост, однако чужое извинение изобильно питало её эго. И наблюдая за тем, как никогда жалко выглядит Сиенна, её ниточка губ самостоятельно исказилась в ехидную и самую удовлетворенную улыбку. Она присела на корточки перед ней, всем существом чувствуя превосходство, власть и силу. — Извини… — повторно извинилась Сиенна. Бьянка улыбалась настолько широко, из-за чего её щеки могли легко треснуть. Она протянула руку и начала слишком ласково убирать выбившиеся из безумной прически Сиенны пряди, заставляя их обладательницу окаменеть. Когда длинная прядь, скрывавшая левый висок, ушла за ухо, взору засветился свежий, продолговатой формы шрам. Бьянка довольно ухмыльнулась. Она прекрасно знала об его появлении. Это был её «подарок» для новой соседки на новоселье столетней давности. — За что? — переспросила Бьянка и надменно, властно взглянула в голубые глаза. — За что ты извиняешься, тварь? Смешок. Обрывистый. Весьма колючий. — За это, — неожиданно твердо выдала Сиенна, сменившись в лице спустя кратчайшую мимолетность. Бьянка не успела обработать резкую перемену антуража, не успела осознать, что показной страх и слёзы соседки – это откровенная, дешевая актерская игра, на которую она глупо повелась. Сиенна, без зернышка колебаний, рывком поднялась на ноги и одним молниеносным движением подскочила к ошарашенной спонтанностью Заари. Две секунды – и её пальцы нещадно вцепились в дражайшую шевелюру Бьянки, заставляя ту звонко запищать. — Ещё раз хоть пальцем меня тронь, собака!!! — рычала Сиенна. — Только не за волосы!!! — истерично запищала Заари, пытаясь разомкнуть и отдернуть чужие пальцы от своей волосяной растительности. «Только за них, — Сиенна от радости ликования несдержанно заулыбалась злорадно-кривой, зубастой улыбкой. Она отметила удачливость того, что успела вцепиться именно за драгоценные для Бьянки волосы, которыми она весьма нескромно хвалилась. Однако, Солар не только понимала, но и видела, что у соседки шарики за ролики заехали уже давно, и из густой, здоровой копны на фоне вечной нервозности у Бьянки висели лишь три жалкие волосинки. — Забавно», — думала она. Драка с внушительным перевесом в сторону Сиенны активно продолжалась. Внутри неё вспыхнула плазма бешеного пламя – с нескрываемой жестокостью она начала таскать ужасно вопящую Бьянку за корни волос в разные стороны. Специально резко, чтобы выдернуть эти остатки с фолликулярным сегментом и сделать её лысой. Бьянка царапала ей запястья, отдергивала пальцы, но все попытки были тщетны – Сиенна словно приклеилась к ним. Она чувствовала откровенное, почти триумфальное ликование. Она грезила об этом гребанный месяц, который по ощущениям длился как самый отвратительный и медленный за всю историю человечества год. И сейчас, несмотря на пульсацию во всём теле, адреналин, мощно стрельнув в голову, придал ей незыблемых сил. Бьянка продолжала истошно вопить, как не в себе, презирая и проклиная Сиенну всевозможными обзывательствами. Но ей было чистосердечно плевать на неё. Вместо этого она заметно напряглась от колючего осознания, что крики Бьянки способны пройти сквозь крошечную территорию тюремной комнаты. Если сейчас к ним ворвутся охранники, то без расспросов вырубят сразу обеих, как и всегда – от возможного варианта событий у Сиенны пробежал холодок по спине. И сокамерница значительно подогревала атмосферу взволнованности: её ушераздирающий вопль проникал в самые глубокие потемки мозга. — Заткнись! — неожиданно рявкнула Сиенна. Отдернув одну руку, Сиенна широко замахнулась и со всей силы отвесила Бьянке смачную оплеуху. В ответ – громкий выкрик с хрипотцой. Секундой позже она окончательно освободила чужие волосы, и Бьянка, протяжно завывая, грузно свалилась на пол. Но Сиенна отвлеклась от скулящей соседки, ведь внезапно застыла под натиском удивления, когда обнаружила чужие пряди волос, спутанные в её пальцах. Девичьи черты лица приобрели брезгливые оттенки и она начала быстро отряхивать руки. — Тварь! — хрипло проорала неугомонная Бьянка. Её разлохмаченные и наполовину вырванные волосы торчали во все стороны, придавая ей куда более безумный, чем прежде, вид. Сиенна устало выдохнула: таскать кого-то за волосы оказалось весьма энергозатратным занятием. А Бьянка Заари, надрывно плача, суетливо встала на четвереньки и с черепашьей скоростью начала отползать от своей соседки подальше, повторяя себе нос: тварь, тварь, тварь... Взглянув на сложившуюся картину, складывалось обманчивое впечатление, будто роль жестокой натуры, издевавшейся над невинной сокамерницой, отходила Сиенне, а не совсем наоборот. Как иронично. Сводя небесные зрачки к потолку, она небрежно ступила в сторону Бьянки, но сразу после малого движения девушка внезапно замерла, как парализованная. Внимательный взгляд устремился на резко прилетевший в Бьянку инъекционный дротик с ярко-красной хвостовой частью, прямо в район лопаток. Она мгновенно замолчала и её тело, подогнувшись, повалилось на пол, как будто кто-то дернул рычаг выключения. Сиенну словно окатили ушатом ледяной воды: мышцы от взволнованности предельно напряглись. Ведь в голову ударило одно-единственное предположение: охранники все-таки явились. В страшном ожидании, что следующий дротик прилетит в неё, и план побега будет окончательно разрушен, Солар резко повернула корпус на сто восемьдесят градусов — ожидая следующий дротик себе в лоб. Она была твердо уверена, что в проеме лицезрит мужчину в форме или сразу двух-трех, с оружием, чьи стволы будут угрожающе направлены прямо на неё. Если, конечно, она успеет увидеть их, прежде чем повалится на пол без сознания. — Что за… Вся нервная, Сиенна от налетевшего облегчения несдержанно вздрогнула, когда увидела никем не тронутую, все так же глухо запертую дверь без единого человеческого силуэта рядом. Но период расслабления прошел недолго, ведь в следующий миг тишина изолятора нарушилась: — Салютик, Сия, — посторонний мужской голос прозвучал на фоне тяжелых вздохах «Сии», как неуместная шутка. Сиенна резко отпрянула от эффекта неожиданности, когда слуха коснулась уменьшительно-ласкательная форма её имени. Сердце бешено заколотилось в груди. — Я тут, — вновь послышался голос. Сиенна навострила уши. Напряглась. Внимательно бегая глазами по пустому помещению, высматривающий взор неумышленно поднялся к потолку, который отливался темно-серым цветом, а затем и к решетке вентиляции, нависая, как несокрушимый и соблазнительный оберег этого места, через который сотня заключенных лишь мечтала выбраться. Её стальные перекладины, изготовленные из сверхпрочного материала, использованного при строительстве Ковчега, предназначались не просто для защиты — их проектировали так, чтобы выдержать всё, от взрывов до попыток прорезать их самым современным инструментом. И всё же, к их полированным граням словно приросли обугленные следы. Металл выглядел так, будто его разорвали изнутри чем-то, что не должно было существовать. В центре зиял неровный проём, край которого покрылся тёмным налётом — словно след от раскалённой плазмы или химической реакции. А затем из него неожиданно вынырнула взъерошенная макушка Токио Де Марко. — Бу! — резко выкрикнул он. Сиенна испугалась настолько, отчего её артистично шарахнуло назад, на целый метр. А Токио, в свою очередь, оставался весьма довольным и невозмутимым: его любопытные глаза, наблюдающие за яркой реакцией девицы, блеснули хитрым огоньком, и губы невольно растянулись в дерзкой ухмылке. — Кио, ты дурак! — ругалась она, демонстративно схватившись за грудь. — Чуть сердце не выпрыгнуло… — Храбрый принц пришел тебе на выручку, — хмыкнул шатен, отсалютовая двумя пальцами от виска, пока Сия продолжала возмущаться. Токио был тем самым другом-сообщником Сиенны, который активно помогал ей драпануть из тюрьмы на протяжении всего периода её, как она выражалась, «несправедливой» семимесячной изоляции. Сам он не являлся заключенным, но ретиво продолжал стараться освободить подругу детства от данного статуса, часто шастая в тюремном блоке(за что, конечно, получал уйму замечаний от всевозможных людей), словно на своем месте, из-за чего получал язвительные предложения сесть в один из изоляторов и наконец угомониться. Сиенна была безмерно благодарна другу за поддержку. Даже если их прошлые попытки побега были глупо испорчены. А будущие, честно признаться, не внушали большой успех. Но в одном Солар была уверена точно: не будь рядом с ней опоры в лице Де Марко, который всегда её заботливо и преданно поддерживал, то её крыша, попрощавшись, поехала бы давно и далеко. Парень тем временем сильнее вытянул шею, из отверстия выныривая головой во внутрь изолятора, и любопытно прошелся зелеными глазами по месту, где последние семь месяцев обитала Сия, пробормотав колкое: «уютненько». Изучающий взгляд споткнулся о вырубленную Бьянку. — Жестко ты её, — ахнул он. Сиенна сначала обратила внимание на друга, а затем повторила его манеру и посмотрела на взъерошенную соседку. Выразительные брови моментально сжались в одну суровую линию. — Так и надо этой дуре… — без зазрения совести говорила нахмуренная Сия. Её розовые губы непроизвольно дрогнули в презрительную ухмылку. Токио поджал губы, сдерживая издевательскую улыбку. — Ну ты даешь, Сия… — подметил он. — А, кстати! Вовремя я подоспел, да? Бьянка тебя чуть не загрызла, — он вытянул миниатюрный пистолет с инъекционными дротиками вместо пуль, и ловко покрутил его в руке. С лица Де Марко не сходила однобокая ухмылка, пока он сверху вниз наблюдал, как выражение лица Сиенны приобрело эмоцию возмущения. Сказанное про соседку её нисколько не порадовало. — Лови! — внезапно выдал он и резко бросил ей пистолет, который девушка искусно не словила. Недовольно прошипев, она подняла оружие с пола. — Я почти всё видел, как она тебя и ты её. Вот вы капец. Ненормальные девчонки. — Пф-ф, это кто кого чуть не загрыз, — Солар не смогла не сдержаться от соблазна закатить глаза, явно задетая чужими словами. — Она тебя, — почти сразу ответил Токио, невинно улыбнувшись. — Замолчи, дурак! — прошипела девушка, вызвав у него сдавленный смех. Сиенна, крутя в руках холодное оружие, идеально подходящее по размеру для её ладони, внимательно рассматривала его со всех сторон. — А где ты его взял? — поинтересовалась она. — Связи, — самодовольно выплюнул. — Украл? — У охранника стащил, — пояснил Токио. Сиенна отвлеклась от пистолета и резко задрала голову, искренне удивляясь сказанному. Только она открыла рот, чтобы протянуть изумленное: «стоп, реально?!», как прямо в лицо ей прилетела одежда, весьма «заботливо» скинутая другом. — И форму тоже стащил. Для тебя. Переоденешься, чтобы сразу не спалили. Там еще кепка есть, спрячь свою гриву, ладно? Девушка хмуро стрельнула глазами в друга и подняла с поверхности пола упавшую одежду, приземлившуюся с нехарактерным стуком. Форма охранников была строгой, непримечательной, и состояла лишь из ветровки с множеством карманов и таких же карго-брюк. Было заметно невооруженным глазом высококачественный и износостойкий материал. Покрутив предметы одежды, которые были вдвое или даже в трое больше размера самой девушки, Сиенна неожиданно заметила небольшую рацию, зацепленную на грудном кармане. — Кио, здесь рация! — удивленно воскликнула она. — Да-да, я знаю, — парень кивнул, а затем вытянул руку с идентичной рацией. — У меня тоже такая. Покрути ту штучку возле динамика, это регулятор, и смени частоту на четырнадцать. Солар моментально послушалась и покрутила маленький переключатель на цифру четырнадцать. — Нам они ещё понадобятся, мы вдвоем… — начал что-то объяснять Де Марко, но Сиенна вдруг застыла и пропустила весь главный смысл сказанного, когда осознала, что он сказал «вдвоем». Потому что в команде было трое человек. — Хэй! — неожиданно опомнившись, она с выкриком перебила парня, задрав голову к потолку. Токио поймал её обескураженный взгляд и сразу понял, что ничего хорошего она не спросит. — В смысле вдвоем?! А Уэллс?! Где его вообще черти носят?! Парень, заметно напрягшись, только-только собрался с мыслями, чтобы ответить ей, но его моментом перебили: — И что ты вообще забыл в вентиляции?! Разве ты не должен был пойти на склад?! Почему Уэллс не открыл мне дверь, он же собирался?! — с губ Сиенны срывались множество логично построенных вопросов. Мозговой штурм внезапно напал на неё, когда поплывший разум окончательно оклемался после драки с Бьянкой. Девушку искренне волновали все известные ей аспекты плана, которые с каждым разом все сильнее теряли былой окрас, хотя изначально казались и Солар, и парню над головой, и не появившемуся Уэллсу продуманными до мелочей. Сиенна неподдельно боялась срыва побега – хотя бы из-за Заари, которая после случившегося её обязательно сотрет в порошок. И убьет в придачу. Но девушка понимала, что больше соседки она боялась вновь быть запертой. Вновь лишиться свободы, к которой так тянулась. Вновь ощутить, как обрубают крылья: больно, горько, бесповоротно. Токио мрачно нахмурился, слепив малую паузу после бури вопросов. Его реакция насторожила Сиенну ещё больше. — Младший Джаха из ума вышел… — пробормотал он с заметной нотой обиды. — Мы договорились с ним встретиться на Альфе, ну я и пришел. Ждал его. Он выбегает и просто проходит мимо… Короче, если честно, я не знаю что на него нашло! Весь какой-то нервный был, отнекивался от вопросов что с ним, а потом… — Токио резко замолчал, взглядывая в глаза Сиенны, которая внимательно слушала его рассказ, и легко прочитал в них гамму потрясших её чувств. Окутанная взволнованностью, Сия и не заметила, как затекла её шея и как напряглись желваки. Выдохнув, он нехотя продолжил: — Он не сможет нам помочь. Его посадили в тюрьму. — В тюрьму?! Уэллса?! — от полученной информации Сиенна была очевидно шокирована: её глаза стали размером с монетой, а выразительные брови вскинулись. Это звучала, как неудачная шутка. Не проблемный друг Сиенны, Уэллс, был единственным сыном Канцлера всех станций космического Ковчега, Теллоуниса Джахи, и слышать шокирующую новость о том, что наследник такой важной фигуры в обществе был позорно посажен в тюрьму – сродни с фантастикой. Сиенна поджала губы, понурив голову. Новая информация словно шандарахнула её по голове – виски мерзко заныли. — Почему? — последовательно спросила она. — Он поджег Древо жизни на всеобщем собрании. Его там чуть не растерзали на куски, а потом охранники увели… Насколько я понял, в тюрьму? — с маленькой паузой перед этим, дальше продолжил рассказывать Токио. — Ну короче, не знаю что с ним теперь, потому что я ушел к тебе. Но он тебе точно не сможет ничем помочь теперь. Тишина. Токио чувствовал такую же обиду и разочарование из-за Уэллса и его поступка, как и девушка. Но при этом он понимал, что, возможно, Сиенну его неожиданное действие задело чуть больше – обволакивающая её негативная аура слишком отчетливо пощекотала шестое чувство. Ведь изначально младший Джаха был только приятелем Сии, однако со временем из-за постоянных пересечений и Де Марко нашел с ним общий язык. Но она неоспоримо являлась связывающим звеном. — Я не знаю что на него нашло… Спрашивал, но он отнекивался и единственное, что говорил мне, так это поторопиться и вытащить тебя, потому что это будет наш последний шанс. Больше не объяснялся, — Токио поджал губы. — Идиот, — горькая усмешка сорвалась со рта одновременно с разочарованным выдохом. Сиенна с отливом усталости потерла переносицу носа, ясно чувствуя стремительный упад настроения. Паршиво, погано, противно – Сиенну от отрицательной волны чувств чуть не стошнило. Обида вилась вокруг неё медленно и тягуче, как будто ядовитая анаконда. Но времени на истерику не было – каждая минута стояла на счету и была слишком дорога, чтобы ею бездумно разбрасываться. С данной мыслью девушка довольно быстро старалась взять себя в руки, в попытках не фокусировать внимание на того участника плана, который бессовестно слился без предупреждения. Внушала себе то, что ей все равно – даже если и горло сдавило горечь обиды. — Ладно, плевать… Отшагивая назад, она дергано зачесала руками взлохмаченные волосы. Глаза судорожно бегали по поверхности пола, пока Сиенна справлялась с негативными, гадкими эмоциями в её голове. Было слишком обидно. Ей внезапно захотелось стереть в порошок все, что вставало на пути. Уэллса в том числе. Его в первую очередь. — Черт… Тупой идиот… — шепотом ругалась Сиенна, стиснув челюсть с такой силой, отчего желваки ярко прорезались на лице. — Сия! — взволнованно позвал её Токио, испугав девушку своим прозрачным смятением в высоком тоне. Она замерла в одной позе, как вмиг парализованная, не смея двигаться или убирать руки с головы. — У тебя кровь! — Кровь? Где? — с показным удивлением воскликнула девушка, начав осматривать себя со всех сторон. В итоге она не обнаружила на себе ни единый алый след после небрежного осмотра – хоть девушка и не показывала, но ей было на целую долю безразлично. Не до этого. Но сразу после Токио добавил уточнение, что кровь стекала с левого виска. И это, к сожалению, оказалось правдой. Ведь только девушка собиралась удостовериться в правдивости его словах, как заметила безоговорочное подтверждение в виде испачканных подушечек пальцев. Легкое касание к виску привело к моментальному жжению. Прошипев сквозь стиснутые зубы, Солар почувствовала участок открытой раны, а затем по нормам последовательности её охватил порыв гнева: угли колыхнулись и пламя внутри стремительно возросло. Кажись, ранение она получила ещё в тот момент, когда Бьянка «проснулась» и без толики жалости треснула её по голове с полной отдачей. Голубые глаза максимально раздраженно стрельнули прицелом на причину телесных повреждений, распластавшуюся на полу в самой нелепой позе. — Кретинка, — выплеснула она, словно яд. И без того охваченная негативом, в её разуме разжегся настоящий пожар: с оттенками явного отчаяния и бездумно родившимся бешенством. Солар стиснула ладони, из-за чего ногти впились в нежную кожу, и невольно скрипнула зубами, гулко проходясь по их краям. Однако, спустя малое мгновение её лицо окрасила нечитаемая эмоция, а над головой словно загорелась лампочка. Розовые губы исказила недобрая, весьма подозрительная ухмылка. «Явно что-то нехорошее придумала», — посматривая на подругу, подумал Де Марко. — У тебя есть ножницы? Или ножик? — внезапно спросила Сиенна с мрачной пародией на улыбку, задирая подбородок. В глазах сверкнул опасный блеск. — Что? — растерянно выплеснул Токио, мысленно соглашаясь со своими словами о том, что в голову шатенки взбрело что-то весьма нехорошее. — Что слышал! — нетерпеливо фыркнула девушка. — Ну так что, есть? — Д-да, есть, только нож, — подозрительно прищурился. — А зачем? — Отлично! — беспечно проигнорировав вопрос, Сиенна потянула раскрытую ладонь вверх, уверенно взглянув в глаза друга. У Токио от её проницательного взгляда пробежался табун мурашек вдоль спины. — Дай-ка мне его! — Зачем? — повторился парень. Истеричная улыбка Солар моментом стерлась с лица, словно и не существовала вовсе. На замену пришло другое выражение. Морозное и сухое, мрачно оседая на нежных чертах. — Просто дай! — более настойчиво потребовала она. — Сначала скажи зачем, а потом я дам, — упрямился парень, не собираясь так легко сдавать позиции и идти на поводу подруги. Он прекрасно знал, что Сиенна – это смышленая девушка, не обделенная высокими умственными качествами, но вдобавок и был осведомлен в её тяге к импульсивным действиям. — Собираешься глупости делать? — Оставлю любимой Бьяночке подарок на прощание, не могу остаться в долгу. Как видишь, она не жадничала, ведь у меня на лице аж два её презента – приветственный и даже прощальный. — Сия… Ты уверена? Ты же не собираешься… Резать~ — Просто дай мне уже этот чертов нож! — пуще прежнего взъелась девушка, выше протягивая руку в ожидании нужного предмета. Яблоки щек загорелись багровым румянцем от натянутого раздражения. — Я не собираюсь её расчленять, так что можешь не бояться и не беспокоиться. Хотя это и звучит соблазнительно, но я же не настолько неадекватная, чтобы так поступать. — Разве? — Дай уже!!! — Сиенна громоподобно заголосила во все горло, превышая норму допустимости в звучании и очевидно пугая парня. Тот вздрогнул и невольно выронил нож. — Отлично, сразу бы так! Под бесчисленными расспросами волнительного характера, Солар быстро схватила небольшой нож, блеснувший холодом, и метнулась к Бьянке. Когда она присела на корточки, Токио заволновался намного сильнее. — Что ты делаешь? — Знаешь, Кио, что единственный способ избавиться от соблазна – это поддаться ему, — твердо заверила Сиенна, не отступая от неизвестной ему цели. И, как назло, с его ракурса не было ничего видно, лишь силуэт спины подруги, перекрывающий все. — Ты сейчас опять кого-то цитируешь? — подозрительно нахмурив брови, острожно спросил Токио. — А если точнее, Сия? Что ты вообще имеешь в виду?! Хватит говорить загадками! Что ты делаешь?! — Успокойся. Цитирую я Дориана Грея, а у Бьянки забираю то, что она ценит больше всего. Месть за самый отвратительный месяц в моей жизни, — Токио в непонимании нахмурился, пытаясь сильнее вытянуть голову, чуть ли не растягивая позвонки, но все равно ничего не видел, кроме спины Сиенны. — Надеюсь, ты ей не глотку перерезаешь? — Лучше. Токио кусал губы. Неожиданно в воздухе изолятора послышался заливистый, немного истеричный смех Сиенны, все также сидящей возле Бьянки. Он напрягся, а спустя секунду чуть не уронил свою челюсть, когда проследил за тем, как смеющаяся подруга резко поднимается на ноги и, торжественно разворачиваясь на пятках, демонстративно вытягивает руку с отрезанной копной чужих волос. Чуть ли не под корень. Все это сопровождалась улыбкой – безумной, широкой, пугающей. — Я тебя боюсь. Это точно ты говорила, что насилие – это не выход? — подозрительно прищурившись, риторически поинтересовался парень, заставляя Сиенну закатить глаза. — Как-то лицемерно получается с твоей стороны… — Хватит, — Сиенна зачесала выбившуюся прядку назад, тяжело выдыхая через рот. Она бесстрастно бросила длинные русые волосы на пол, предлагая Бьянке будущий презент на прощание. — Говорила я это, когда не была заперта в тюрьме с душевнобольной психопаткой. Уж извини, такова жизнь! — и вскинула нервно руками. — И тем более, волосы не зубы – отрастут! Но надеюсь, что у неё никогда не вырастут. — Ты ненормальная… — протянул Токио с выражением опасения, а затем расслабил лику, взглянув на наручные часы. — Ладно, хватит лясы точить, пора закругляться. Я пошел, а ты жди, пока я не взломаю дверь и не открою её. — А камеры? — Я привел в порядок только те камеры, которые находятся возле и внутри твоего изолятора. По камерам ты с Бьянкой до сих пор спите, а в коридоре никого, так что… — Только быстрее, — нетерпеливо пробормотала. — Обязательно, — с этими словами Де Марко скрылся в вентиляции, заодно поставив повисшую решетку на место. В этот момент в голове Стены родился вопрос: как Токио вообще смог вырезать решетку из прочнейшего металла? Но узнать не получится прямо сейчас, ведь он очень быстро скрылся, начиная действовать по форс-мажорному плану. Пару минут спустя Сиенна была оперативно одета в одежду смотрителя, натягивая кепку на голову, пряча волосы внутри. Рация зацеплена, оружие на готове, сжатое в руке. Сиенна подошла к запертой двери, томительно ожидая, когда Токио лишит ее этого статуса. От натиска осевшей ажитации она невольно начала топтаться на месте, заламывать пальцы до хруста, и судорожно заглядывая через мутное стекло смотрового окошка для внутреннего успокоения. Её не переставала гложить противная тревога, зародившаяся глубоко в желудке, что охранники вот-вот появятся. От порывистого возбуждения Сиенна чувствовала, как пульсирует её желудок – так происходило всякий раз, стоило ей заволноваться. Голубой взгляд Солар бегло проходился по привычной обстановке тюремного блока. Мириады идентично запертых дверей не получили её должного внимания, вместо этого она внимательно сканировала каждый этаж в поисках крепкой фигуры в форме охранника. Незамысловатые перила обрамляли каждый проход и ярус, и благодаря открытому пространству Сиенна убедилась, что горизонт удачно был чист от всяких охранников. Но довольно быстро на место одной тревоги пришла другая. Встал не менее важный вопрос: «Куда они все подевались?». Сиенна сглотнула. Сегодня все было странным. Она отстранилась от двери и развернула корпус, на почве взволнованности с силой сжав кулаки. — Поторопись, Токио, — тихая мольба. В её поле зрения вновь вошла бывшая соперница, раскинувшаяся в самом неуклюжем положении, которая только могла существовать, и её грудь тяжело взымалась вверх-вниз. Поношенная футболка задралась, обнажая вид на плоский живот и кромку черного лифчика. Рядом раскинулись отрезанные волосы. И Сиенна невольно поджала розовые губы. Гнев, сжигавший девушку изнутри во время драки, давно угас, но от мыслей об Бьянке в ее теле по-прежнему поднималась горячая пульсирующая волна. Так умирающая звезда, прежде чем кануть в небытие, вспыхивает последний раз. В голубом взгляде блеснуло еле заметное сожаление, а затем, вздохнув и закатив глаза, она образумилась и подошла к своей кровати у левой стены и подняла с неё обшарпанное одеяло. Секунда — и неподвижное тело Бьянки было скрыто под широкой тканью. А сквозь стиснутые зубы Солар недовольное «так ей и надо». Затем, неожиданно грузная металлическая дверь щелкнула, сразу привлекая внимание Сиенны. У нее на секунду перехватило дыхание от резкого осознания того, что дверь – это больше не препятствие к столь желанному освобождению, и под воздействием воодушевление она подбежала к ней, аккуратно распахивая. Выглядывая через образовавшуюся щель, Сиенна сканировала территорию, и когда все оказалось чистым – она молниеносно шмыгнула наружу, а потом толкнула дверь и та с сердитым стуком вернулась на место. В тишину проникал глухой отголосок спешных шагов по металлической поверхности. Потертые ботинки, если приглядеться, выглядели громоздко и неуклюже на стройных ногах их лже-обладательницы: каждый её шаг напоминал вклинивание в чуждую реальность, не смотря на старания сохранить невозмутимость. Невооруженным глазом было заметно, что форма снята с чужого плеча, – тактическая куртка откровенно висела на девичьих плечах. Но для вида вклинивание в массы вполне хватало и наличие униформы охранников Ковчега – целью было далеко не скрыться под ролью, а не спалится сразу. Построенный маршрут Солар методично попадал в те коридоры и проходы, где обычно не шастали охранники. Ранее Токио и Уэллс активно собирали информацию по самым редко проходимым объектам Ковчега, чтобы без препятствий вывести подругу. И, к счастью, они не ошиблись в расчетах: Сиенна выдохнула, даже не заметив, что затаила дыхание, когда успешно покинула тюремный блок. «Прием, — с рации, зацепленной на грудном кармане чужой униформы, искривленный мужской тембр пытался пробиться через завесу статического треска. — Заключенная двести семьдесят семь сбежала из Тюремной станции блока «C». Сообщили, что она выбралась через вентиляционную трубу. Обнаружена вырезанная решетка, ведущая к станции Уолдена. Проверить». «Принято», — донесся уже другой мужской голос. — Узнали наконец, — тихо процедила Сиенна сквозь сжатые зубы, крепче стиснув оружие в руках. — Давай же, Кио, в этот раз не подведи, — и ещё тише шепнула себе под нос. Несмотря на прохладу, на коже под тонкой курткой выступил холодный пот. Сиенна старалась держаться прямо и уверенно, но волнение проскальзывали в её взгляде, бегающем по сторонам. Она больше всего на свете надеялась на то, что не встретит никакого охранника по пути к складу, потому что была уверена, что её быстро раскусят. А к чему питала наибольшую надежду, так это на то, что в этот раз Токио не опоздает и прийдет вовремя. «Ш-ш-ш-ш… — рация вновь ожила и выплеснула из широкополосного динамика механическое шипение. От неожиданности и под гнётом прилипчивого волнения, Сиенна вздрогнула всем телом, а сердце пропустило мощный удар. — Прием. Говорит командир, — белый шум сменился шипящим мужским голосом. — Канцлер Джаха приказал закончить сбор. С блока "A" и "С" по порядку вывести заключенных по освобожденному маршруту. Через пятнадцать минут все должны быть на палубе "G"». «Принято», — сразу же последовал ответ другого человека. Сиенна интуитивно ускорила шаги. Она не совсем поняла, почему заключенных отводят куда-то, но была не глупа, чтобы понять, что это явно не для чаепития и пикников. Они что-то предпринимают. Возможно – предполагала Солар – поэтому на стороже возле изоляторов никого не было. «Массовая казнь?». Коридоры были пусты и безмолвны, кажется, люди были заняты учебой или работой. Но её не заботила часть мелочей в тот момент, когда на кону была свобода в точке невозврата. Пунктом назначения был старый склад, давно заброшенный и многими забытый. Все ценное, если оно там и хранилось в какой-то момент существования, вынесли давным-давно, оставляя лишь бесполезные на корабле предметы с Земли: денежные купюры, старые компьютеры и множество разных вещей, потерявших ценность и значимость. Токио должен был присоединиться к ней туда, чтобы они продолжили действовать по плану уже в размеренном дуэте, но пока Сиенне нужно было набраться терпения и лишь немного подождать внутри. Однако, сосущее под ложечкой предчувствие, что все происходит не надежным образом гоняло холодные мурашки по коже. Неуютно. И страшно. Сиенна шла по узкому коридору, чувствуя под подошвами лёгкий скрип металла. Возле поворота она автоматически приглушила шаг. До склада оставалось всего ничего: дверь маячила в конце бокового ответвления. Тусклый свет ламп мерцал над головой, отбрасывая на стены длинные, нервные тени. Она уже занесла свою руку, чтобы нажать на панель у двери, когда заметила, что та была открыта. «Здесь никого не должно быть», — возникла мысль. Это была её главная уверенность и первая ошибка. —…Беллами, сукин ты~ — сдавленный хриплостью мужской голос вонзился в воздух. Но фраза оборвалась. Затем – плотный стук поваленного тела разгулялся по складу. Глухой и грузный, безошибочно отделяет от любого другого. Сиенна замерла, навострив уши. Затем медленно, миллиметр за миллиметром, почти на цыпочках, ступила на шаг и чуть наклонилась, выглядывая из-за угла буквально одним глазом, заглядывая в склад. Просто чтобы убедиться, что звук ей показался. Но звук не показался. Увиденная картина была красноречивее слов: в нише, где должны были стоять только ящики с барахлом, она увидела парня – крепко сложенного, который стоял на одном колене рядом с распростёртым охранником, а перчатки его уже цепко ухватили форменную куртку. Он стягивал её быстрыми, точными движениями, с выражением абсолютной собранности, будто раздевал куклу, а не человека, которого сам же и вырубил. Работал быстро, почти машинально: дёрнул ворот, приподнял плечо, перекинул тело, проверил карманы. Натянул на голову с зализанными назад волосами похожую на Сиенне кепку. Пропуск упал на пол, блеснул в тусклом свете. Рядом с пропуском покачивалось оружие охранника, всё ещё по инерции дрожа после падения. «Кто он?» «Почему здесь?» «И почему снимает форму?» Ранние слова Токио, что «сюда никто никогда не приходит» комично зависли в ушах, вызвав приступ паники по причине появившихся препятствий во всей красе неожиданности. Когда холодный комок тревоги поднялся от живота к горлу, тогда Сиенна и поняла, что пора мотать ноги. Ведь встретить кого-то – плохо. Встретить кого-то такого – хуже. И главное: она не знала его. Он явно не охранник. Но даже он точно не должен был видеть её. Сиенна медленно отступила назад, пятясь так осторожно, будто ступала по раскалённому стеклу. Один шаг. Второй. Солар ещё раз осторожно посмотрела на проем в склад краешком глаза – и, почувствовав, как по спине прокатился холодный импульс, резко решила, что точно пора убираться. Чем дальше – тем лучше. Она бесшумно развернулась и скользнула обратно по коридору, ускоряя шаги настолько, чтобы не выдать бег, но внутри уже неслась галопом одна матершинная мысль. Носок ботинка скользнул по пыли – едва слышный скрип, но для неё этот звук прозвенел, как гром. Сердце провалилось куда-то в районе пяток, а пальцы на руках ощущали дрожь, которую она не могла себе позволить. Она уже почти скрылась за поворотом, когда в воздухе что-то изменилось. Как будто пространство за её спиной стало резче, тяжелее. И затем – голос. Спокойный, низкий. Слишком уверенный. — Эй, пацан. Сиенна застыла, на уровне инстинктов самосохранения сжав пистолет. И медленно обернулась, увидев, что незнакомый парень стоит уже не над охранником, а прямо в проёме ниши, чуть наклонив голову. Уже переодетый в форму, явно маловатую по размеру. Его взгляд метался её сторону, серьезно и внимательно изучая. Не только для Солар этот человек был непредвиденной переменной, но и для него. На губах у него появилась кривая, совершенно неуместная улыбка, словно он о чем-то догадался. — А, девчонка, — низкий баритон обнял уши. — Ты тут откуда взялась? — Не двигайся! Иначе получишь пулю в лоб, — грозно выкрикнула Сиенна, нарочито грубо предупреждая, когда незнакомец сделал шаг в её сторону. Запотевшие в порыве волнения пальцы крепче окольцевали металическое оружие, чье устрашающее дуло было направлено прямо в его голову. Курок щелкнул. Подушечка указательного пальца прильнула к спусковому крючку. Сиенна угрожающи провожала действия парня внимательным наблюдением, готовая в любой момент нажать на ударно-спусковую деталь. И лишь надеялась, что ее маленький пистолет с усыпляющими дротиками заместо пуль испугают его, внушив большую опасность, чем было на самом деле. А он даже не вздрогнул – рефлексы давно вытравили лишние реакции, – но мгновенно напрягся. — Кто кого опередит, красавица, — прищурившись, парировал парень, взаимно направляя на неё свой пистолет: крупнее и, вероятнее всего, в разы опаснее. Он пригляделся к ней внимательно, шестеренки в механизме его мыслительного процесса явно работали, когда он, предположительно, догадался, что за переодетая в форму охранника девушка перед ним, о побеге которой он услышал из рации вырубленного охранника: — Двести семьдесят седьмая? Еще один опасный шаг. Сиенна первой повела оружием – тонкие дротики свистнули мимо, распоров воздух, но лишь зацепили стену позади. Она едва успела выдохнуть от досады, как он уже рванулся вперёд. Незнакомец двигался стремительно резко, будто заранее знал её каждый шаг. Одним плавным рывком он выбил у неё из рук метатель, вызвав её растерянный взгляд, вторым – сильно перехватил её запястье. Сиенна попыталась ударить коленом, отчаянно, зло, не сдаваясь при очевидном перевесе физических возможностей – но он развернул её на себя, будто подхватив в порыве ветра с заметной легкостью. — Ничего личного, — пробормотал он почти буднично, заглянув в её глаза. И коротким, точным движением обрубил ей сознание. Сиенна даже не успела вскрикнуть или уловить разворачивающую ситуацию, ведь моментально обмякла в его руках, разум канул в забытие. Пистолет упал в сторону. И Беллами Блейк, а именно так звали юношу, не теряя крупицы времени, стоящего для него слишком дорого, легко перекинул её через плечо, как груз, который собирался доставить в строго определённое место, которое ему ранее поведал информатор и которое он только что расслышал. Каштановый вихрь её волос раскрылся, когда кепка скатилась вниз, затаивая раскрасневшееся лицо Солар. Он выдернул рацию из кармана, зажал кнопку, чеканно отрапортовав: «Заключенная двести семьдесят семь найдена». Беллами Блейк собирался отправиться на Землю вслед излюбленной младшей сестренки, которую заключили под стражу из-за факта рождения. И теперь у него был пропуск. Очень живой, очень ценимый пропуск, перекинутый через плечо. И с ней его точно не раскусят.